Восход нового солнца
Акт VII-III
В дни после нашей учебной сессии ситуация с моими финансами и поиском подарков несколько улучшилась. Мисс Йерлинг смогла перенаправить ко мне нескольких учеников от их прежних репетиторов, и, как мне сказали, все они ухватились за возможность заниматься с Сансет Шиммер. Спаси школу от кучки Сирен, и внезапно все снова тебя любят.
Также Рэрити убедила Свити Белль и её друзей взять у меня несколько дополнительных уроков, хотя на нашем первом занятии я обнаружила, что они не подозревали, что я ожидаю плату. Они думали, что я делаю это по доброте душевной и в качестве одолжения Рэрити. Я попыталась сказать им правду, но после того, как они подарили мне кучу домашнего печенья в благодарность, я не смогла заставить себя попросить денег. Хорошо, что я никогда не работала в розничной торговле, потому что из меня вышел бы ужасный продавец. По крайней мере, я получила немного печенья.
В конце концов, с учениками, которых Йерлинг нашла для меня, похоже, я смогу позволить себе скромные подарки в этом году. Это по-прежнему зависело от репетиторства, которое устраивал для меня Флэш Сентри. Одна только эта работа должна была составить большую часть моего праздничного бюджета, поэтому, несмотря на мои опасения по поводу Лайтнинг Даст, я была полна решимости довести дело до конца. Нам не обязательно было нравиться друг другу, чтобы репетиторство работало: студенты всегда учились у учителей, которых они ненавидели. Однако в то же время никто никогда не приписывал свой академический успех учителю, которого они ненавидели. Как бы цинично это ни звучало, сдаст ли Лайтнинг свои экзамены или нет, это не повлияет на мои выплаты; до тех пор, пока я буду прилагать искренние усилия, чтобы учить её с этого момента и до начала экзаменационного периода, всё будет в порядке. Всё, что мне тогда было нужно, это получить подтверждение первой сессии.
Единственная другая проблема, которая у меня возникла, была связана с сообщением Твайлайт Спаркл о том, что ей наконец-то удалось уговорить Сомбру встретиться. Согласно её сообщениям, ей потребовалось некоторое время, чтобы связаться с ним из-за работы в конце семестра, и даже тогда у него были свои оговорки по поводу всей этой идеи. Дело не в том, что он подозревал нас, но, по-видимому, встреча с людьми по просьбе студента могла быть истолкована как фаворитизм. Мне стало интересно, что другие ученики Кантерлотской Высшей Школы думают о директоре Селестии за то, что она приютила меня. Насколько я знала, никто из моих друзей или одноклассников никогда не высказывал возражений по поводу того, сколько времени я проводила с Селестией вне школы — не то чтобы я много об этом говорила, — но, возможно, Сомбра имел в виду скорее родителей, чем самих учеников. Академия Кристального Сердца была частной школой, к тому же дорогой: плата за обучение подразумевала гораздо больше ожиданий.
Ради сохранения надлежащего вида нейтралитета, место встречи с Сомброй было назначено в местной кофейне. Часть меня предпочла бы привычный «Сахарный Уголок», но я знала, что не могу позволить себе рисковать теми небольшими деньгами, которые у меня были. Тем более, что они ввели новый молочный коктейль с солёной ириской. Несмотря на деликатный характер темы, я попросила Рэрити сопровождать меня. Это избавило бы меня от необходимости передавать ей всю информацию, когда я неизбежно не смогу придумать идею подарка самостоятельно.
Когда последние занятия семестра прошли, и наши каникулы начались, мы встретились с Сомброй рано днём. Зима всё ещё была мягкой, но прогулка до кофейни от дома Селестии была достаточно долгой, так что я была благодарна за чудо центрального отопления. Сама кофейня не сильно отличалась от «Сахарного Уголка», с тёплым, но аскетичным декором из простейшей мебели и повторно используемых банок, что создавало ощущение домашнего уюта, как будто ты собрался на кухне у друга, а не в коммерческом заведении.
Рэрити и я прибыли и обнаружили директора за маленьким столиком в дальнем углу, подальше от скопления начинающих писателей и усердно работающих студентов колледжа, читающим один из тех модных электронных планшетов и потягивающим свой кофе.
— Добрый день, мистер Сомбра, — поприветствовала я, прежде чем сесть за стол. — Ещё раз спасибо, что согласились встретиться со мной.
— Мисс Спаркл может быть очень убедительной, когда ставит перед собой определённую цель, — ответил он, откладывая свой планшет.
Я указала на свою спутницу, стоящую рядом:
— Кстати, это моя подруга, Рэрити.
— Приятно познакомиться, — поприветствовала Рэрити быстрым, вежливым поклоном.
— Взаимно. А теперь, девочки, хотите сначала что-нибудь освежающее?
— Я… сейчас немного стеснена в средствах, — отказалась я.
Рэрити же воспользовалась возможностью заказать себе лёгкий перекус. Пока её не было, я решила сразу перейти к делу.
— Речь о Селестии, не так ли? — спросил Сомбра, опередив меня. Похоже, он тоже мало интересовался светской беседой.
— Ах, да, собственно. Вам уже сказала Твайлайт Спаркл?
— Сомневаюсь, что вы хотите поступить в Академию Кристального Сердца, поэтому я не могу придумать другой причины, по которой вы так настойчиво хотите со мной встретиться, — объяснил он. Он говорил со спокойным, размеренным темпом, который я ожидала от школьного администратора. Даже паузы, во время которых он пил кофе, казались расставленными в точно нужные моменты, чтобы придать его словам наибольший вес. — Единственная общая почва, которую мы имеем на данный момент, это Селестия и мисс Спаркл, последняя из которых и организовала эту встречу.
— Хех, похоже, вас не проведёшь, — сказала я с нервным смешком. Я не ожидала, что мои намерения будут настолько предсказуемыми, но если он уже знал и согласился на встречу, то, возможно, мои шансы были выше, чем я сначала думала. — Я просто надеюсь узнать о ней побольше, чтобы найти для неё идеальный подарок на этот Праздник Очага. Со всем, что она для меня сделала, я хочу сделать этот праздник особенным.
Тёплая улыбка скрасила его строгие, угловатые черты.
— Вы думали подарить ей книгу?
— Это предлагали несколько раз. — Я начинала задаваться вопросом, не было ли что-то за постоянными рекомендациями книг, как будто это была внутренняя шутка, которую я была слишком тупа, чтобы понять. — Но я могу подарить ей книгу в любое время года. Праздник Очага особенный, поэтому я хочу, чтобы этот подарок отражал это.
— Если бы Селестия знала, на что вы идёте ради неё, она, вероятно, сочла бы это само по себе достаточным подарком, — сказал Сомбра, после чего тихо, ностальгически вздохнул. — Она всегда была такой сентиментальной.
Я кивнула в знак согласия. Тот факт, что Селестия не была очень материалистичной, был одной из причин, по которой у меня вообще возникли такие трудности. Прежде чем я успела что-либо сказать, Рэрити вернулась и села рядом со мной. Она принесла с собой небольшой сэндвич, но я также заметила, что на её подносе было два стакана, один из которых она поставила передо мной.
— Я подумала, тебе может понравиться смузи, — объяснила Рэрити.
— Спасибо. У меня уже немного пересохло в горле.
Потягивая свой смузи из манго и клубники, я задавалась вопросом, смогу ли я когда-нибудь сравниться с талантом Рэрити к щедрости. Даже без моих слов она предвидела влияние сухой погоды на меня, а также то, что мне понравится. Раньше я тоже могла делать что-то подобное, за исключением того, что я брала желания и мечты людей и сокрушала их, так почему же это казалось намного труднее, когда я хотела сделать для них что-то приятное?
— Если вы не возражаете, как вы и Селестия познакомились? — спросила я, решив подойти к теме не спеша.
— Вы действительно проделали весь этот путь только для того, чтобы послушать мои старые студенческие истории? — ответил Сомбра с добродушным смешком.
— Держу пари, это было что-то романтическое, — сказала Рэрити.
— Она сломала мне лодыжку.
— Что? — в унисон произнесли Рэрити и я.
Наш ответ вызвал у Сомбры короткий приступ смеха, но он одарил нас ободряющей улыбкой, как только успокоился. — В этом есть нечто большее. Мы впервые встретились в колледже — она была первокурсницей, а я уже на третьем курсе. Педагогический факультет проводил что-то вроде вечеринки «знакомство», где студенты могли общаться со старшими курсами и с некоторыми профессорами. В основном это было просто предлогом для новичков познакомиться с другими студентами их программы, а для старших — собраться вместе и выпить.
Мне было трудно представить Селестию студенткой колледжа, хотя бы потому, что мой образ таких людей в основном сформировался из фильмов и телешоу. Большинство изображений рисовали их как неряшливых лентяев, которые просыпали занятия, постоянно пили и носили постельное бельё на вечеринки. Просто видеть Селестию в помятой футболке в день стирки всё ещё заставляло меня дважды проверить, не попала ли я в альтернативную реальность.
— В конце вечеринки мы с несколькими моими однокурсниками обсуждали некоторые крупные изменения в системе образования, которые предлагало правительство. Местами это… немного накалялось: мы все были немного пьяны к тому моменту, а некоторые и побольше. Внезапно из ниоткуда в разговор вклинивается эта розоволосая девушка и начинает высказывать всю критику, которая у неё была к предложенным изменениям. И я говорю не просто о расплывчатых тезисах, я имею в виду, что она разбирала это по частям, как будто провела всю ночь, исследуя это.
Что, зная Селестию, было вполне возможно. Тем не менее, я была немного удивлена, что она была так увлечена преподаванием даже на первом курсе колледжа. Это было не намного старше меня, а я всё ещё понятия не имела, что буду делать со своим будущим, или даже по какую сторону портала я это буду делать.
— И я полагаю, вас очаровала красноречие и страсть Селестии? — спросила Рэрити.
— На самом деле, в тот момент я был зол, потому что какая-то пьяная, чопорная, маленькая первокурсница лезла в мой разговор.
Замечание Сомбры заставило меня изо всех сил сдерживать челюсть, чтобы она не упала на стол.
— Селестия была пьяна? Ей же должно было быть… ну, максимум восемнадцать?
Сомбра беззастенчиво кивнул.
— Она не была полностью пьяна, но её аргументы, вероятно, произвели бы большее впечатление, если бы она не теряла постоянно равновесие, — объяснил он. — Это было официальное мероприятие, так что нам не полагалось подавать алкоголь несовершеннолетним, но всегда найдётся кто-то, кто захочет произвести впечатление на новичков, доставая им что-то из-под полы.
Рэрити на мгновение обменялись взглядами. Я могла сказать, что она думала то же, что и я: «Селестия нарушала правила? Сознательно?» Можно было бы подумать, что это противоречит какому-то космическому императиву, или, по крайней мере, муниципальному постановлению.
— Так что же произошло дальше?
— Я сделал то, что сделал бы любой уважающий себя студент третьего курса: я потратил следующие полтора часа, споря с ней. — Он издал весёлый смешок, прежде чем успокоиться ещё одним глотком своего напитка. — Я был так взбешён её вмешательством, но в то же время меня никогда так сильно не увлекало что-либо.
— О чём именно вы спорили? — спросила я, интересуясь, что могло заставить их двоих спорить так долго.
— Честно говоря, я даже не помню. Что-то банальное, без сомнения… но, думаю, тогда это казалось важным.
Я кинула быстрый взгляд на свою подругу, и обнаружила, что Рэрити наслаждалась деталями этой истории гораздо больше, чем я, хотя и по совершенно другим причинам. Я беспокоилась, что реальность не оправдает романтических ожиданий Рэрити, но, похоже, она была всё равно очарована этим. В глубине души я не могла не задаваться вопросом, как что-то, что звучало как сюжет из романтического фильма, или, по крайней мере, романтической комедии, могло закончиться тем, что одна из сторон отказывалась говорить об этом. Всё, что я могла, это размышлять о возможностях.
— И даже в конце мероприятия я всё ещё гнался за ней, пытаясь отстоять свою точку зрения, — продолжал Сомбра. Его голос вывел меня из моего умозрительного транса и заставил меня понять, что я отключилась на пару минут. Однако, судя по всему, я не пропустила ничего слишком важного. — Итак, мы на вершине лестницы, и Селестия перекидывает через плечо футляр от гитары, потому что, по-видимому, она пришла на мероприятие сразу после репетиции. Мы оба были так взбудоражены спором, что не обращали особого внимания на окружающее. Она резко повернулась и — бах! Футляр от гитары ударил меня прямо по голове, и я полетел вниз по лестнице.
— Не совсем сказочный роман, да? — сказала я с полупрезрительной гримасой.
— Это было не самое удачное начало, но то, что я сломал лодыжку, упав с лестницы, помогло наладить отношения между нами, — продолжал Сомбра. — Как ни странно, только когда мы сидели в отделении неотложной помощи больницы, мы наконец представились друг другу. Она оставалась со мной всё это время.
— О, как мило, — проворковала Рэрити.
— Это так похоже на Селестию, — добавила я. Это совпадало с тем, что мне рассказывала Йерлинг.
— Как только мы перестали спорить, всё просто… пошло своим чередом. Мы встречались до конца месяца, жили вместе до того, как она закончила колледж, и поженились вскоре после этого.
Хотя это было интересно, это ни на шаг не приблизило меня к поиску идей для подарков. Всё было так, как описала Йерлинг: молодая Селестия не отличалась принципиально от той, которую я уже знала. Свербящее любопытство по поводу того, что произошло дальше в истории Сомбры, не давало мне покоя, делая меня беспокойной. Как мне перейти к тому, что, несомненно, было для него сложной темой?
— Это действительно всё только о том, чтобы сделать ей подарок? — спросил Сомбра.
У меня был рот, полный смузи в этот момент, что привело к приступу кашля, так как я была ошеломлена характером его вопроса.
— Что? Конечно, речь идёт о подарке, — заверила я, в перерыве между кашлем. — Я-я имею в виду, по большей части, да… вроде того. — Я почувствовала прилив жара, краснея от смущения, но выражение лица Сомбры не изменилось. — Я хочу понять её лучше. Я живу с ней уже некоторое время, и всё ещё так много о ней не знаю. Это похоже на…
— Как будто между вами всё ещё стена?
Слова Сомбры удивили меня своей точностью, и я могла лишь кивнуть в ответ.
— Мне бы хотелось сказать, что это что-то новое, но она была такой, сколько я её знаю.
— Даже во время вашего брака? — спросила я, решив разыграть эту карту.
— Да, даже тогда, — сказал он с печальным кивком. — Я не думаю, что это что-то личное, ей просто не нравится, когда люди видят её менее лестные стороны.
— Ну, а кому бы понравилось? — вмешалась Рэрити со своими мыслями. — Я знаю, что всегда предпочитаю показывать себя с лучшей стороны. И прошло немало времени, прежде чем мы смогли даже говорить о Осеннем Бале вокруг Сансет.
— Верно, но если бы я попросил вас назвать одно из худших качеств мисс Шиммер, что бы вы ответили?
Рэрити сначала не ответила, но вместо этого посмотрела на меня с лёгкой тревогой на лице. Естественно, она не собиралась просто так отвечать на такой вопрос, когда я сидела рядом с ней, но мне было любопытно, к чему клонит Сомбра этим допросом, поэтому я жестом показала ей, чтобы она ответила. Я подумала, что я достаточно самосознательна, чтобы знать свои плохие качества, которых было множество. Если уж на то пошло, я, вероятно, думала о себе хуже, чем любой из моих друзей. Даже тогда Рэрити всё ещё выглядела так, будто находилась посреди ожесточённой битвы между любопытством и совестью.
Наконец, однако, она произнесла:
— У неё… всё ещё есть проблемы с доверием.
Несмотря на мысленные приготовления, услышать это от подруги всё равно было больно.
— Но вы всё ещё считаете мисс Шиммер близкой подругой, верно?
— Конечно! — быстро закивала головой Рэрити, возможно, чтобы искупить своё предыдущее заявление. — Она моя очень дорогая подруга, и я очень высоко её ценю.
И вот так, боль ушла.
— Не сомневаюсь; поэтому вы так внимательны к её чувствам, в то же время будучи в состоянии выразить свои собственные, — продолжал Сомбра. — Что касается Селестиеи, то она просто похоронила эти свои части. Прошло много времени, прежде чем я узнал правду о том, что произошло между ней и Луной. И дело не в гордости, я могу вам это сказать. Это скорее… искажённая перспектива. Ошибочное убеждение, возможно? Трудно выразить словами.
Наблюдая за Сомброй, когда он обдумывал свои слова и говорил, я почувствовала в них намёк на нежелание. Я чувствовала, что понимаю это опасение: говорить о Селестии в отдалённой кофейне казалось, что мы делаем это за её спиной и сговариваемся против неё. Я вспомнила, как она просила меня не спрашивать об этой главе её жизни, и я в некотором роде предавала это доверие. Во мне не было недостатка в чувстве вины, но чем больше я слышала, тем больше чувствовала себя обязанной довести это до конца. Я верила, что что бы я ни узнала, я всё равно буду дорожить своими отношениями с Селестией; что она всё равно будет той же замечательной личностью, которую я узнала за последние несколько месяцев.
Как же я была наивна.
— Что с вами двумя произошло? Почему она не хочет об этом говорить? — настаивала я, несмотря на некоторые свои глубокие опасения.
Его выражение лица стало более безжизненным, улыбка на лице и блеск в глазах почти посерели, как и его цвет лица. Мне слишком поздно пришло в голову, что попытка форсировать этот разговор была так же трудна для него, как и для Селестии. Я даже не остановилась, чтобы подумать, как он мог себя чувствовать, рассказывая такие воспоминания. Он казался более непринуждённым со своим прошлым, но то, что он выглядел так, не означало, что он чувствовал это внутри. Прежде чем я успела начать извиняться, он снова заговорил.
— Прошу прощения, мисс Шиммер, но я не могу вам сказать, — сказал он, с побеждённым опущенными плечами.
— Не можете… или не хотите? — бросила вызов Рэрити.
Его молчание и отведённый взгляд были единственным подтверждением, которое нам требовалось.
— Серьёзно? — выпалила я, когда всякое сочувствие ушло на второй план. — Вы сами сказали, что подозревали, о чём всё это. Не говорите мне, что вы пришли сюда только для того, чтобы сказать мне «нет» в лицо!
Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что я позволила своему голосу выйти из-под контроля, и когда я заметила озабоченные взгляды других посетителей кофейни, я сжалась на своём месте.
— Простите, — пробормотала я. — У меня нет права сердиться на вас. Я просто не хочу уходить с пустыми руками.
— Я пришёл сюда, желая рассказать вам, — признался Сомбра, после чего тихо вздохнул. — По правде говоря, я размышлял, стоит ли рассказывать, с того дня, как мы встретились. Но видя вас здесь сегодня… боюсь, я просто не могу этого сделать. Если это что-то значит, я считаю, что вы заслуживаете знать, но это разговор, который вам нужно провести с Селестией, а не со мной.
Теперь настала моя очередь опустить голову в поражении.
— Ладно, я понимаю.
Пока я была занята тем, что чувствовала себя подавленной, Рэрити взяла на себя инициативу попытаться спасти ситуацию как можно лучше.
— Пожалуйста, Сомбра, должно быть, вы можете предложить что-то ещё для подарка на Праздник Очага, — сказала она мягко и нежно, — Сансет очень надеется сделать его чем-то более личным, чем книга, которую можно купить в любом интернет-магазине. Если вы можете предложить что-то ещё, мы будем в вашем долгу.
Требовалось суровое сердце, чтобы противостоять обаянию Рэрити, и даже Сомбра вскоре тихо вздохнул, начиная пересматривать свою позицию. Мне никогда не удавалось достичь её мастерства убеждения.
— Подарок, который вы хотите, — это тот, который рассказывает историю, — предложил Сомбра после долгой паузы. — Так что вместо того, чтобы просто смотреть на Селестию, подумайте об истории, которую вы разделяете. Подарите ей что-то, на что она посмотрит и скажет: «Я помню то время».
История, которую мы разделяли; это дало мне пищу для размышлений. Не прошло и полугода с тех пор, как меня приютила человек, которого я до тех пор, и даже некоторое время после этого, считала лишь директором. Тем не менее, за этот короткий период времени между нами многое произошло, и мы стали ближе, чем я когда-либо думала, что это возможно. Я была уверена, что во всём этом времени, проведённом вместе, найдётся что-то, из чего я могла бы черпать вдохновение.
Я отказалась от попыток выудить ещё какую-либо информацию из Сомбры, по крайней мере, в отношении своего эгоистичного любопытства. Это не помешало Рэрити допытываться подробностей о его романе с Селестией, например, куда они ездили в медовый месяц, как он сделал предложение и тому подобное, но мой поиск был о Празднике Очага, а не о Дне Сердец и Копыт. К тому времени, когда Рэрити и я покинули кофейню, у меня не было никакой идеи, кроме навязчивой мысли, что, возможно, мне действительно стоит просто подарить ей книгу.
— Не знаю, как ты, но я нашла это очень поучительным опытом, — прокомментировала Рэрити, когда мы шли по тротуару.
— Правда? И что ты из всего этого узнала?
— Что Сомбра всё ещё очень любит Селестию.
— Да, у меня тоже сложилось такое впечатление, хотя я бы не осмелилась сказать это с уверенностью.
Снова оказавшись на свежем зимнем воздухе Кантерлота, мы поспешили вперёд, пока не нашли убежище на автобусной остановке. Несколько минут ожидания на холоде были предпочтительнее, чем идти пешком до дома. Мы сидели в тишине некоторое время, прижавшись друг к другу, спрятав руки под мышками, пытаясь согреться ещё немного. Что касается меня, я погрузилась в размышления о Селестии и Сомбре, задаваясь вопросом, действительно ли любовь и отношения так хороши, если даже такой сострадательный человек, как Селестия, не смогла с ними справиться. В некоторые дни взрослые просто не имели никакого смысла, и именно такие моменты заставляли меня осознавать, что мне ещё многому предстоит научиться.
— Мне кажется, что у нас осталось больше вопросов, чем было в начале, — прокомментировала Рэрити, нарушая тишину.
Я кивнула в ответ.
— Оглядываясь назад, нечему удивляться. Селестия давно сказала мне, что так и будет, если я попытаюсь поговорить о них с Сомброй.
— Тем не менее, это был поучительный разговор, — сказала Рэрити, одарив меня тёплой улыбкой, которая каким-то образом мгновенно растопила мои тревоги. — Он выглядел довольно эффектно, не согласна? Красив, в таком «главного героя» смысле.
— Ну же, Рэрити, это должно быть о Селестии. Сосредоточься больше на идеях для подарков, а не на точёных чертах директора.
Мы обе посмеялись, что определённо помогло мне, потому что я слишком сильно зациклилась на поиске идеального подарка. Если я продолжу беспокоиться, это просто вызовет у меня тревогу, и я потеряю из виду общую картину или сделаю что-нибудь сумасшедшее в своём отчаянии найти ответ.
— Хотя я не уверена, что мы можем использовать что-либо из того, что мы узнали сегодня.
— Да, это немного сложно, не так ли? — пробормотала Рэрити, сложив ладони у лица, чтобы согреть их несколькими выдохами. — Если бы у меня было больше времени, я уверена, что могла бы придумать ей прекрасный рабочий наряд или найти более удачные идеи.
— Скажи мне об этом, — сказала я с покорным вздохом. — Кажется, она посвятила себя преподаванию с тех пор, как поступила в колледж. Вероятно, даже раньше, зная её.
Я ожидала какой-либо моральной поддержки от моей подруги, будь то буквальное или образное похлопывание по спине, но вместо этого она замолчала, сузив глаза, как будто сосредоточившись на каком-то невидимом объекте перед собой. Прилив волнения поднялся в моей груди: у неё вот-вот должно было возникнуть озарение! Оно всё ещё только формировалось, но я почти видела, как её мозг работал, чтобы превратить расплывчатую и неопределённую концепцию в нечто конкретное и осязаемое. Вот почему я вообще взяла её с собой. Это было то гениальное озарение, на которое я надеялась.
Когда её глаза загорелись, а на лице появилась взволнованная, торжествующая улыбка, я почувствовала, как моё собственное волнение начало переполнять. Она повернулась ко мне и с абсолютной радостью и гордостью за себя сказала:
— Ты должна подарить Селестии книгу!
Должно быть, я выглядела довольно глупо, когда в оцепенении смотрела на свою подругу, ошеломлённая тем, как мой ход мыслей так резко затормозил, что мой мозг врезался во внутреннюю часть черепа. Это должно было быть сделано намеренно.
— Повтори?
— Книгу, дорогая, — повторила Рэрити, хлопнув руками в перчатках. — Альбом для вырезок, если быть точной, — наполненный вещами из её преподавательской деятельности и вашего совместного времени. Это будет празднование её карьеры.
— Альбом для вырезок, да? — пробормотала я, скорее себе, чем для какого-либо уточнения. Сначала это звучало странно, но чем больше я обдумывала это, тем больше это имело смысл. Как сказал Сомбра, мне просто нужно было посмотреть на нашу совместную историю, которая, хоть и короткая, но полна запоминающихся моментов. Я не была уверена, сколько материала будет для создания альбома, но, к счастью для меня, были легкодоступные источники для основных моментов её преподавательской карьеры.
— Мне кажется, я видела экземпляры ежегодников Кантерлот Хай у нас. Держу пари, мы могли бы получить много фотографий оттуда.
— Ты, вероятно, могла бы спросить Фото Финиш или кого-нибудь из комитета ежегодника, есть ли у них файлы оригиналов, которые ты могла бы использовать, — предложила Рэрити. — Я могу дать тебе их номера, если у тебя их ещё нет.
После обмена несколькими идеями и предложениями, я снова почувствовала уверенность в отношении Праздника Очага. Создание альбома займёт некоторое время и усилия, но этого у меня было предостаточно.
— Я никогда раньше не делала ничего подобного альбому для вырезок. Я… могу попросить немного помочь мне с этим? Может быть, несколько советов или справочное руководство?
Искусство и ремесла не были моими сильными сторонами, по крайней мере, когда речь шла о таких вещах, как бумага и клей. Если бы кто-то попросил меня собрать импровизированный магический анализатор из оборудования школьной технической лаборатории, я бы справилась, но резать бумагу по прямой линии ножницами? Я всё ещё была пони, играющей роль человека.
Рэрити обняла меня за плечо и широко, от души улыбнулась.
— Конечно, я тебе помогу.
К счастью для нас, Селестия была занята на заседаниях школьного совета, что не только означало, что у Рэрити и у меня было несколько часов, чтобы свободно рыться в старых фотоальбомах и ежегодниках, но также означало, что моя подруга могла присоединиться ко мне в моей новой любимой игре с Луной: спорах о том, какую еду на вынос заказать, потому что Селестии не будет дома, чтобы приготовить ужин. Это был конкурс, в котором нужно было не только представить самые убедительные аргументы в пользу предпочитаемой этнической еды на вынос, но и угодить привередливому аппетиту Луны. Это было что-то вроде дебатного клуба, за исключением того, что модератор мог произвольно решить, что она хочет шаурму, после двадцати минут дебатов о начинке для пиццы.
— Этот двухлетней давности. Мне кажется, там есть хорошие фотографии тебя и Селестии вместе на Осеннем Бале, — сказала Рэрити, пока мы перебирали стопки старых ежегодников. Как оказалось, Селестия хранила не просто несколько из них за прошлые годы, она хранила все их. Мы превратили гостиную в крепость из книг со всеми стопками, которые мы сделали, отсортированными по качеству и количеству пригодных изображений, а также по тематике.
— И ты думаешь, мы сможем заказать тако с доставкой?
— Я не уверена, что Селестия хочет напоминаний о низких моментах моей жизни. Независимо от того, как красиво это может выглядеть, я тогда была просто ложью, — ответила я, не отрывая взгляда от фотоальбома, который просматривала. В нём было много фотографий её юности, но ничего, что действительно намекало бы на «Селестию-педагога». — Рядом есть хорошее место с тако, где делают еду на вынос. Луна, возможно, согласится поехать, если мы хорошо обоснуем. У нас должно быть несколько альтернатив на случай, если ей будет неинтересно.
Рэрити перешла к другой книге, заметно более старой, если цифры, которые я видела на корешке, были верны.
— Мы всегда можем взять пиццу в качестве запасного варианта, — предложила она. — Ооо! Эта книга из того года, когда Селестия получила награду «Педагог года» в нашем районе. Она перевернула книгу и показала мне полностраничную фотографию Селестии, стоящей с впечатляющим маленьким трофеем. Вокруг неё были, как я могла предположить, её ученики, поскольку подпись к фотографии называла её «Восходящей звездой Кантерлот Хай», так что это должно было быть до того, как она стала директором.
— Я не думаю, что когда-либо видела Селестию такой счастливой, — прокомментировала Рэрити. Она действительно выглядела сияющей, я должна была согласиться. Это была та самая сияющая улыбка, которая исходит от счастья, которое испытываешь лишь несколько раз в жизни. Я бы не удивилась, если бы даже её свадебные фотографии бледнели по сравнению с этим.
— Мы определённо должны включить это, — сказала я, указывая на соседнюю кучу. — Положи это туда, где другие «обязательные».
— Как ты думаешь, стоит ли нам включить несколько фотографий с Битвы групп? — спросила Рэрити. Она отложила свою книгу и взяла новую из стопки, чтобы продолжить поиск. — Я имею в виду, возможно, было неприятно находиться под заклинанием Сирены, но это помогло изменить ситуацию к лучшему для тебя.
Само школьное мероприятие было, на мой взгляд, немного сомнительным. В обычных обстоятельствах оно могло бы стать источником хороших воспоминаний, но благодаря Сиренам оно было омрачено мелкими ссорами и междоусобицами. Однако всё, что было после того, как мы с ними разобрались, имело потенциал. Опять же, я не хотела, чтобы этот альбом был только обо мне, поэтому мы решили пока отложить эту идею в стопку «возможно».
Заметив, что мы начинаем добираться до дна наших стопок, я снова встала, чтобы ещё раз осмотреть книжные полки. К сожалению, быстрая прогулка по первому этажу показала, что больше полок, с которых можно было бы что-то взять, нет.
— Кажется, ежегодников должно было быть больше, — пробормотала я себе под нос, быстро подсчитав наши текущие стопки. Я направилась наверх, чтобы посоветоваться с другим доступным нам источником знаний о Селестии.
— Луна! Ты знаешь, где ещё Селестия может хранить старые ежегодники или фотоальбомы?
— Проверьте хранилище в подвале; там должно быть несколько коробок с тех пор, как она преподавала в Филлидельфии, — послышался голос Луны из-за её спальни. — Кстати, вы решили, что будете на ужин?
— Мы думаем о тако.
— А его кто-нибудь вообще доставляет?
— Нет, но есть место, где делают еду на вынос, примерно в десяти минутах отсюда.
Последовала короткая, многозначительная пауза, пока я ждала на вершине лестницы.
— Приготовьте ваши заказы поскорее. Сегодня вечером будут тако.
— Хм, получилось с первой попытки, — пробормотала я себе под нос с намёком на удовлетворение.
С вопросом об ужине покончено, я направилась в подвальное хранилище, чтобы найти коробки, о которых упомянула Луна. Хранилище содержало ассортимент старых коробок, каждая из которых были аккуратно сложена и подписана, что было неудивительно, учитывая профессионализм Селестии. Мимо коробок с надписями «колледж» и «старые вещи Луны» в углу лежала одна, на боку которой было небрежно начертано слово «Филлидельфия», хотя ей не хватало аккуратного почерка, который был у других. Я подняла коробку и вернулась в гостиную, где мы с подругой принялись исследовать содержимое нашего новейшего хранилища истории, связанной с Селестией.
— Эй, Рэрити, а здесь Филлидельфию тоже называют «Городом Сестринской Любви»?
— Так я слышала, — согласилась моя подруга, — хотя сама там никогда не была. А ты?
— Только в Эквестрии. Я жила там до того, как поступила в Школу Селестии для Одарённых Единорогов. Честно говоря, я мало что помню об этом.
Внутри коробки был набор всякой всячины: старая настольная лампа, несколько устаревших учебников, флаг с надписью «Вперёд, Тигры!», который, как я полагала, принадлежал школе, где она преподавала, и наша желанная стопка ежегодников. Их было пять, и на обложке каждого были слова «Старшая школа Вест Филлидельфии». Мы взяли по книге и принялись за работу.
Листая страницы, я обнаружила, что это не слишком отличалось от нашего собственного ежегодника, за исключением того, что он был старше и казался немного более общим и стерильным, как будто люди из комитета ежегодника не хотели рисковать, нарушая традиции. Однако не потребовалось много времени, чтобы найти фотографию Селестии, всё ещё молодой и украшенной гривой розовых волос; она стояла рядом с Сомброй и несколькими другими преподавателями, и я не могла не заметить, что она была единственной, кто выглядел счастливым, находясь там. Прочитав несколько подписей, я подтвердила свои подозрения: эта книга была из её первого года работы преподавателем на полную ставку.
— Похоже, она была очень популярна у своих учеников, — прокомментировала Рэрити.
Она перевернула книгу так, чтобы я увидела фотографию: Селестия стояла среди толпы сидящих подростков. Сцена, до боли нам знакомая, но редко когда мне доводилось видеть учителя, который во время лекции настолько явно удерживал внимание всего класса. На лицах не было ни скуки, ни безразличия, и хотя я не могла разобрать, какая именно книга была у Селестии в руках, по размеру это явно был какой-то роман.
Чуть ниже была ещё одна фотография: несколько учителей, приклеенных скотчем к стенам школы, и среди них — почти полностью заклеенная Селестия[68]. Судя по всеобщему восторгу на лицах, это, должно быть, было благотворительное мероприятие.
— Похоже, им очень весело, — заметила я, чувствуя в себе лёгкую зависть. — Тебе же хочется, чтобы она была нашим учителем, правда?
— Немного, но тогда, если бы это была она, это было бы похоже на то, как если бы меня учила моя мама.
Я была на полпути к смеху, когда заметила, что Рэрити ухмыляется, подняв бровь. Прилив жара ударил мне в лицо, когда я поняла, что только что сказала.
— Н-не то чтобы я так о ней думала! — поспешно заикнулась я.
— Конечно, нет, дорогая, — сказала моя подруга, скрывая дразнящий смех за ежегодником. Она сделала вид, что переворачивает на следующую страницу, всё ещё хихикая, наблюдая, как я корчусь от смущения. Мне оставалось просто сидеть и ждать, пока жар не пройдёт, когда что-то привлекло моё внимание.
Глаза Рэрити внезапно расширились, и она ахнула. Она секунду смотрела на ежегодник, затем её взгляд метнулся, чтобы встретиться с моим. На кратчайшее мгновение я могла поклясться, что видела… страх. Я видела достаточно испуганных лиц, чтобы мигом узнать его.
— В чём дело, Рэрити?
— Н-ничего! Я… э-э, п-просто порезалась бумагой!
Люди не ахают от ужаса от порезов бумагой, если только вы не особенно брезгливы, что, как я знала, здесь не присутствовало.
— Дай-ка посмотреть! — Даже не дожидаясь ответа, я взяла у неё книгу, и то, что я увидела, лишило меня дара речи. Это была простая фотография, как и многие другие, и на мгновение я подумала, что мой разум просто играет со мной. Это была Селестия, стоящая на какой-то церемонии награждения рядом с подростком, у которого были слишком знакомые красно-золотые волосы. Прямо под ней была подпись, слова которой поразили меня, как тысяча крошечных, острых камней.
«Сансет Шиммер приписывает свою ошеломляющую победу на районной олимпиаде по математике своему учителю и наставнику, Селестии».
— Луна, Сансет… Я дома!
68
В американских школах нередко проводят акции по сбору средств, где ученики в буквальном смысле приклеивают учителя к стене скотчем. Учащимся (или даже родителям) предлагается приобрести полоску скотча за символическую сумму, и в итоге получается весёлое шоу и способ собрать деньги.