Пустая

Глава 2

Открыв глаза, она с удивлением, но и без удивления обнаружила, что видит обоими глазами. Ее лицо снова стало целым, щека срослась, а зубы выросли. Что-то таилось в глубине ее сознания, воспоминание о том, чего больше не было. Ей приходилось терпеть и худшее.

Увидев своего похитителя, она застыла в ужасе, прекратив всякое движение. Он был крупным, мощным и грубым. В он удерживал длинный железный прут, зажатый между когтистым большим пальцем и центральной костяшкой крыла. Она хныкнула и полузакрыла глаза, словно веки должны были как-то защитить её от безжалостного железа.

— Ты меня понимаешь? — спросил ее похититель.

Снова хныканье. Ее рот шевельнулся, и она попыталась произнести слова, но ничего не вышло. Она вздрогнула, отшатнувшись в сторону, когда огромное грубое существо сделало шаг ближе. Она не хотела снова испытывать боль. Слишком много боли уже было.

— Я знаю, кто ты, или, по крайней мере, догадываюсь. — Глаза похитителя сузились, и он сделал жест страшным железным прутом. — Чего я не могу понять, так это почему ты здесь. Ты для меня загадка. Я отправил гонца к принцессе Кейденс и принцу Шайнинг Армору. Они решат, что с тобой делать.

Она уставилась на своего похитителя пустыми глазами.

— Ты необычное существо. Появляешься из ниоткуда и пытаешься съесть одну из моих пони. У тебя есть странная книга, от которой воняет магией, с которой я никогда раньше не сталкивался. — Он сделал паузу, еще один шаг вперед и вытянул другое крыло. Он указал им и сказал: — А ещё у тебя есть кьютимарка. Сначала я сомневался, но, понюхав ее несколько раз, понял, что мое предположение было верным. Как у такого существа, как ты, появилась кьютимарка, я никогда не узнаю. Но именно благодаря ей ты до сих пор жива… именно благодаря ей я не вырезал все еще бьющееся сердце из твоей груди и не раздавил его между двумя железными пластинами.

Не сводя глаз со своего похитителя, она повернула голову, пытаясь заглянуть на бедро. Конечно, там была книга. Она выглядела точно так же, как и та, что была с ней, когда она очнулась в холодных белых хлопьях. Она почувствовала облегчение, когда ее похититель сделал шаг назад, не сводя глаз с железного прута.

— У меня есть твоя книга. Но в ней не так много слов. Отродье демона… Я один из немногих пони, кто знает, что это такое. Мне уже приходилось сражаться с такими, как вы, и я слишком хорошо знаю вашу инфернальную вонь. Но я никогда не видел демоницу с кьютимаркой. Кроме того, в твоей книге появились новые слова, когда я ее просматривал. Слова “Железо, оно обжигает меня” появились во вспышке света, когда я рассматривал ее.

Переполненная страхом, она снова застонала. Она лежала на чем-то мягком, но не знала, на чем именно. Ей было тепло. Неподалеку потрескивал огонь, живший в странной маленькой комнатке, которая, казалось, была сделана специально для него. Возможно, эти странные существа держали огонь в качестве домашнего животного. Над головой не было странной голубой пустоты, а было что-то твердое. Что-то, чего она не узнала.

На лице похитителя поднялась одна бровь:

— Кто ты и почему ты здесь?

Ее губы шевелились, но ничего не выходило. Она почувствовала огромное облегчение, когда похититель опустил железный прут. Надежда расцвела в ее груди, как нежный весенний цветок. Боковая поверхность лица зудела, но она не смела пошевелиться.

— Это было просто недоразумение? — спросил ее похититель. — Сейчас ты не кажешься такой опасной или угрожающей, но, учитывая, что ты собой представляешь, это может быть уловкой. И все же… — Его глаза сузились, и он глубоко вздохнул. — Я никогда, никогда не видел, чтобы кто-то из вашего рода выглядел испуганным. Я чувствую, как от тебя исходит запах страха. Ты боишься меня.

Она наклонила голову набок и изучила своего похитителя. Он был крупным, гораздо крупнее той маленькой розовой лошадки, которую она видела, а его шерсть имела приятный глазу сине-серый оттенок. Его грива была сумрачного пурпурно-голубого цвета. Глаза у него были щелевые и имели пурпурно-розовый цвет.

— Меня зовут Малканус. — Голос ее похитителя был глубоким и звучным. — Если я опущу это, ты будешь вести себя хорошо? — Его взгляд метнулся к железному пруту, который он удерживал. — Ты моя пленница. Я подчинил тебя. Как моя пленница, ты имеешь определенные права. Я обязан кормить тебя и заботиться о твоем благополучии, но только если ты будешь сотрудничать.

Не найдя, что сказать, она моргнула и с облегчением вздохнула, когда он опустил страшный железный прут. Он с грохотом опустился на место рядом с чем-то, от чего шел пар. Он на чем-то сидел, но она не знала, на чем именно. Вокруг было много вещей, которых она не знала.

— Клянусь, это, должно быть, какой-то новый инфернальный трюк… Ты выглядишь такой же потерянной и беспомощной, как новорожденный жеребенок. — Лицо Малкануса сморщилось от беспокойства. — На столе стоит миска с тушеной рыбой и несколько засохших кусочков вяленого кролика. Сейчас середина зимы, поэтому таким, как мы, трудно достать еду.

Фыркнув, она вдохнула и перевела взгляд на дымящийся предмет, который он назвал миской. Она посмотрела на своего похитителя, которого звали Малканус, а затем снова на миску. На чашу, которая стояла рядом с ужасным железным прутом.

Похититель взял чашу — с боку у нее был выступ, который позволял ему зажать ее между костяшкой и большим пальцем. Она услышала бульканье жидкости и навострила уши. Ее желудок издал отчаянное бульканье.

— Думаю, это было недоразумение. Ты просто была голодна, не так ли? — Глаза Малкануса сузились. — Голодна ты была или нет, это тебя не оправдывает. Не смей связываться с моими маленькими пони. Я здесь уже много лет и ни разу не потерял ни одного.

Миска была поставлена на пол перед ней. Она смахнула нитевидные кусочки вокруг себя, опустила голову и принюхалась. Она посмотрела на Малкануса, размышляя, не устроит ли он ей еще одну взбучку, пока она ослабит бдительность. Железо причиняло боль, как ничто другое, и она жила в страхе перед ним.

— Из-за тебя бедная Фрекл Спекл чуть не описалась. Ты должна перед ней извиниться.

Широко раскрытыми глазами она смотрела на своего похитителя, недоумевая и смущаясь.

— Фрекл Спекл. Маленькая розовая кобылка, которую ты пыталась загрызть. Она там варила мыло. Тебе должно быть стыдно за себя. — Малканус покачал головой. — Вот это, — он указал крылом на книгу на ее боку, — … делает тебя одной из нас. — Он убрал крыло, и его уши раздвинулись в стороны.

Она подражала ему, тоже раздвинув уши в стороны. Услышав, как он фыркнул, она фыркнула в ответ, и из ее фыркающих отверстий вылетели струйки светящихся угольков. Она увидела, как он поднял бровь, и сделала то же самое. Когда он обнажил зубы в улыбке, она сделала то же самое.

— Хм… Малканус шаркнул копытами. — Ты не кажешься такой уж плохой. Но я слежу за тобой… Ты связалась с моей паствой, а я этого не потерплю.

Опустив голову, она понюхала дымящуюся миску, и запах ей понравился. Она осторожно высунула язык и коснулась раздвоенным кончиком жидкости в миске. Она была соленой, дымной, вкусной. Ее взгляд метнулся вверх, к похитителю и железному пруту. Не сводя с них глаз, она стала прихлебывать содержимое чаши.

Рядом с железным прутом засияла книга. Она продолжала есть, но наблюдала за тем, как Малканус поднимает книгу. Когда он раскрыл книгу, раздался тихий шелест бумаги, и она услышала, как он глубоко вздохнул. Сияние исчезло, когда он взял книгу, и на его лице появилось озадаченное выражение.

— Впервые я поела, — прочитал Малканус вслух. Его глаза метались из стороны в сторону, пока он читал и перечитывал слова на странице. — Ты впервые ешь? — Его выразительное лицо исказилось в совершенно новом выражении — удивления и шока. — Кто ты? — Он отложил книгу и фыркнул от досады.

Разумеется, она не могла ответить, поскольку не знала. Она даже не могла сказать ему, что первым ее воспоминанием было пробуждение на холоде и что до этого ничего не было. Она продолжала поглощать вкусную еду, пока огонь потрескивал в своем маленьком, специальном логове.

— Отлично. Ты все еще боишься меня, и я чувствую себя виноватым. Такое чувство, будто я только что обжег мордочку какого-то бедного инфернального жеребенка о железо… Ты и есть инфернальное создание, но ведешь себя как маленькая испуганная кобылка. Если это уловка, то самая лучшая из всех, что я когда-либо видел. — Малканус покачал головой и с ворчанием опустился на пол, который заскрипел под его тяжестью.

Она взяла чашу в когтистые пальцы, поднесла ее к губам и стала пить. Там были куски плоти и еще что-то, чего она не узнала. Бульон был жирным и обволакивал губы. Она вздрогнула, когда крыло ее похитителя потянулось и подхватило что-то со стола.

Ей протянули кусок сушеного мяса. Она вытянула шею, принюхалась, облизала жирные губы и снова принюхалась. Сушеное мясо пахло соленым — и пахло Малканусом. Она обнаружила, что ей нравятся оба этих дразнящих запаха. Быстрым движением она выхватила у Малкануса кусок сушеного мяса. Она несколько раз пожевала, и острые зубы быстро расправились с вяленым мясом, а затем сглотнула.

— Хотел бы я знать, как тебе удалось выбраться из Тартара, — сказал Малканус, протягивая пленнице еще один кусок вяленого кролика. — Оттуда не часто удается выбраться. — Большой жеребец несколько раз моргнул, выглядя задумчивым, а затем добавил: — Бывает. Иногда выбирается что-то большое, а иногда — что-то маленькое. Я боролся со многими мелочами. И даже с крупными. Но пришлось прекратить борьбу.

Пожевав, она с любопытством посмотрела на своего похитителя.

— Ночная Леди — Малканус сделал паузу, обдумывая свои слова, — Большинство пони знают ее как принцессу Луну… Она сказала, что я слишком долго сражался. Сказала, что это начало влиять на мой разум. Что я испробовал слишком много демонической крови. Что если я буду продолжать сражаться с тварями, которые выходят из Тартара, то стану таким же, как они. — Он издал тоскливый вздох. — Думаю, она была права. Я стал прыгать на тени, а для такого ночного пони, как я, это плохо.

Миска была уже почти пуста. Она облизала жирные стенки, стараясь ухватить все до последней капли. Голос Малкануса успокаивал ее, но железный прут продолжал ее волновать. Он казался довольно милым, даже несмотря на то, что совсем недавно обжег ей лицо. Но не стоит обижаться на него, у него была еда. Вкусный суп и кусочки сушеного мяса. Она немного расслабилась, перестала бояться, убаюканная звуком его голоса.

— Я не мог жить в шумном городе… это плохо влияло на меня. Меня послали сюда… на этот забытый аликорнами аванпост. — Глаза Малкануса сузились. — Мне здесь нравится. Никогда не думал, что появится какой-нибудь демон и попытается полакомиться моими пони. В основном я имею дело с йети, иногда с ледяным волком и иногда с ледяным драконом, который проявляет храбрость.

Из ее пасти раздался свирепый рык, и железный прут с грохотом упал на стол. Уши Малкануса прижались к черепу, и, надо ли говорить, что он выглядел впечатленным. Она наблюдала за ним, наклонив голову набок, пытаясь понять его. Она надеялась, что он продолжит говорить. Ей было тепло, она была сыта и чувствовала легкую сонливость.

В голове крутились вопросы, на которые не было ответов, например, почему на ее бедрах у нее было изображение книги? Что привело ее в это место? Кем она была? Есть ли у нее имя? У нее должно было быть имя. У Малкануса было имя. У Фрекл Спекл было имя. У вещей были имена, это то, что определяло и отличало их от других вещей.

— Я не могу не задаться вопросом, не являешься ли ты пони… Я все время смотрю на твое копыто и на твою кьютимарку. — Глаза Малкануса сузились, и он сосредоточенно наморщил лоб. — В тебе что-то есть. Ты инфернальна, в этом нет сомнений, но в тебе нет злобы, нет ненависти. Нет потребности нападать на все вокруг. Ты странная для меня. Интересно, что скажут о тебе принцесса Кейденс и принц Шайнинг Армор?

В ответ она снова рыгнула, а затем зевнула.

— Я проявил к тебе доброту и щедрость… Надеюсь, ты не предашь мое доверие. Мне хотелось бы думать, что ты лучше, чем кажется на первый взгляд. — Малканус встал и потянулся. — Спи, если хочешь. Я присмотрю за тобой. Мне нужно написать отчет… Видишь, что ты наделала? Из-за тебя мне пришлось заниматься бумажной работой, которую я терпеть не могу. Я буду ждать извинений, как только мы придумаем, как заставить тебя говорить.

При упоминании слова — сон она почувствовала, как опускаются веки. Сон — это хорошо. Живот был полон, все, на чем она лежала, было мягким, а огонь — теплым. Она в последний раз взглянула на железный прут, решила, что его присутствие ее больше не беспокоит, и опустила голову на передние лапы. Она зевнула, обнажив полный рот кошмарных зубов и ярко-зеленый змеиный язык. Сон был для нее чем-то новым, она каким-то образом знала, что это такое, никогда не испытывая его. Она закрыла глаза и стала ждать, не зная, как засыпают, — не совсем.

Пока она лежала и ждала, когда придет сон, Малканус занялся уборкой: убрал миску и немного прибрался в хибарке. Он подбросил в огонь еще одно полено, и в этот момент книга, лежавшая на столе позади него, засветилась.

Внутри появились еще две записи.

Первая гласила: У меня появился первый друг.

Вторая: Я впервые сталкиваюсь с бездной сна. Какие могут быть сны?