Кристальный реванш

4. Спаситель

Фларри вновь стояла на вечно зелёных полях. Она уже ожидала увидеть силуэты родителей, готовилась, плача, сказать им, что подвела их, но зато теперь они будут вместе. И никто их не разлучит, никогда. Но что-то было не так. В этот раз её родители не появились. Над травой стелился едва заметный туман, вызывая у неё непонимание и тревогу. Она шла вперёд, не понимая, что происходит, и с каждым шагом мир вокруг неё начинал преображаться. Туман становился гуще, плотнее, словно сам воздух сгущался вокруг неё. Пейзаж перед глазами смазался и преобразился, и вскоре Фларри поняла, что она уже не на поле.

Она оказалась на улицах Кристального города. Но этот город был разрушен, пустой и мёртвый. Со страхом в сердце она направлялась ко дворцу, наблюдая, как вокруг прорастают жуткие тёмные кристаллы. Каждый её шаг отдавался глухим эхом, как будто сам город поглощал все звуки. Когда она вышла на площадь, перед её глазами предстала ужасающая картина. На постаменте, где раньше находилось Кристальное Сердце, теперь возвышалась тёмная, пульсирующая и словно живая конструкция. Каждый её удар отдавался болезненными спазмами в голове Фларри.

В этот момент громогласный хор прорезал воздух, заполнив пространство жутким песнопением, поющим о любви и смерти на штыках, несущих лишь боль, о пламени ярости и потухшей гармонии, о мёртвом мире что её окружает, и вечном скитании наполненном тьмою и болью.

Слова, обволакивая её, словно свинцовая завеса, проникали в самую суть её существа. Хор нарастал, оглушая её, заглушая её мысли, заполняя её душу отчаянием. Фларри почувствовала, как мир вокруг начинает рушиться, унося её в бездну. Она вскрикнула, и этот крик, подобно отголоску, заставил её резко проснуться.

Она лежала на холодном полу в совершенно другом помещении. Судя по каменным стенам, она всё ещё находилась в той же пещере, но её окружение изменилось. Её нога была скована цепью, прикреплённой к стене, и холод металла больно впивался в её кожу, напоминая, что всё это не было просто сном.

Фларри в панике попыталась сломать цепь, которая держала её у стены, но магия не откликнулась на её зов. На роге оказался блокатор, лишивший её последней надежды. В сердце зародился ужас — образы того, как чейнджлинги измываются над ней, вспыхнули перед глазами. С болью и горечью она вспомнила своих родителей, их тепло и защиту, которая теперь казалась таким далеким воспоминанием.

Внезапно дверь комнаты с грохотом отворилась. Фларри напряглась, ожидая увидеть чейнджлингов, но вместо них на пороге стоял вовсе не знакомый силуэт. Перед ней появился серый единорог с теневой гривой. Его статная фигура, горделивая осанка и злобная ухмылка внушали страх и трепет в её сердце.

— Так-так-так, похоже моя гостья проснулась, — насмешливо произнёс он, бросив взгляд на свою пленницу.

Фларри, не скрывая испуга, прошептала:

— Кто вы?

Единорог засмеялся, и его смех отразился эхом от стен.

— Разве ты не знаешь, глупый аликорн? Я — король Сомбра.

Фларри задрожала всем телом и испуганно спросила дрожащим голосом:

— Тот самый?

Сомбра довольно кивнул.

— Похоже, обо мне не забыли, — он сделал шаг вперёд, прищурившись. — А теперь скажи мне, кто ты и почему вернула меня? Обычно, все известные мне аликорны стремятся лишь к одному — избавиться от меня любой ценой, каким бы мукам это меня не подвергало. — В его голосе зазвучала злость, но затем, со злобной самодовольной ухмылкой, он добавил: — Но пока ни у кого из них не вышло.

Фларри торопливо заговорила:

— Я... я не хотела врываться в ваш дом, и не хотела призывать вас назад. Всё уже было готово, а я, спасаясь от чейнджлингов, сделала то немногое, что могла.

Сомбра ухмыльнулся, прищурив глаза.

— Чейнджлинги... — произнёс он с явным презрением. — На моей памяти они всегда были трусливыми и жалкими существами. Странно, что они осмелились лезть в земли Кристальной Империи.

Фларри почувствовала, как слёзы подступают к глазам, и сдавленно сказала:

— Империи больше нет... Она уничтожена ими...

Сомбра внезапно вспыхнул гневом. Он с силой ударил копытом по стене, оставляя глубокую вмятину. Его дыхание стало тяжёлым, а глаза метали молнии. Сквозь зубы, с яростью во взгляде, он спросил:

— Что значит, Кристальная Империя уничтожена?

Фларри, дрожа от страха, ответила:

— То и значит... Орды чейнджлингов уничтожили и её, и Эквестрию. Теперь там только руины и смерть.

Эти слова лишь усилили гнев Сомбры.

— Эти мрази осмелились напасть на мою империю? — прорычал он. — Я отомщу им и верну своё, и даже больше!

Он резко повернулся к Фларри, его глаза сверкнули магией, наполняясь зловещим светом.

— Кто ты такая? — потребовал он ответа. — Я не припомню столь молодых аликорнов.

Фларри, борясь с подступающим ужасом, ответила:

— Меня зовут Фларри Харт... Я аликорн любви, как и моя мать...

Сомбра зловеще рассмеялся.

— Аликорн любви? — усмехнулся он. — Нет ничего более пустого, чем любовь.

Фларри, едва найдя в себе силы, возразила:

— Любовь — это единственное, что может дать смысл жизни... Это единственное, что поддерживает во мне жизнь с тех пор, как я сбежала из дворца.

Сомбра прищурился, внимательно её разглядывая.

— И что же это за глупая любовь может так на тебя влиять? — спросил он.

Фларри сквозь слёзы прошептала:

— Это любовь моих родителей... Они отдали за меня жизни...

Сомбра замер, его голос стал тихим, но лишённым сострадания:

— Кем они были?

Фларри едва слышно ответила:

— Шайнинг Армор и Ми Аморе Каденза...

— Те самые самозванцы, что захватили мою империю! — зло проговорил он, глядя на неё с ненавистью. — Значит, как и ожидалось, ты мой враг.

Его тёмная магия начала обвивать Фларри, готовясь задушить её, но она, сквозь всхлипы, прошептала:

— Они мертвы... Как и Империя, как и Эквестрия, и большая часть Эквуса...

Сомбра отпустил хватку и задумчиво уставился в пустоту.

— Я ожидал, что это сделаю я, а не какие-то жалкие жуки... — пробормотал он, словно говоря сам с собой.

Фларри Харт, дрожа от страха, подняла голову и, утирая слёзы, с трудом заставила себя спросить:

— Что будет дальше?

Сомбра, усмехнувшись, окинул её оценивающим взглядом.

— Дальше? — Он сделал несколько шагов вперёд, его тень, как будто живая, зловеще колыхалась на стенах. — Дальше я верну свою империю. Или то, что от неё осталось. А ты, дочь тех, кто её отобрал, отныне будешь моей рабыней. Ты поможешь мне в этом, и таким образом искупишь грехи своих жалких родителей.

Эти слова резанули по сердцу Фларри. В глазах сверкнула ярость, и, несмотря на страх, она сдавленным, но полным решимости голосом возразила:

— Мои родители никогда не делали ничего плохого! В мире не было лучше пони, чем они!

Сомбра, недовольный её дерзостью, лишь слегка сжал её горло тёмной магией. Фларри испуганно пискнула и мгновенно замолкла. Король, посмотрев на неё с холодным прищуром, проговорил:

— Похоже, ты не осознаёшь, в каком положении оказалась.

Фларри, задыхаясь, прошептала:

— Почему… почему ты так меня ненавидишь?

— Во-первых, я ненавижу всех. Во-вторых, ты — дочь моих врагов. В-третьих, ты аликорн.

Фларри всхлипнула, спрашивая сквозь рыдания:

— Что… что вам сделали аликорны?

Сомбра лишь молчал, затем с явным презрением отмахнулся:

— Слишком много, чтобы перечислять.

Её сердце сжалось от безысходности, и она, не в силах больше сдерживать отчаяние, пробормотала:

— Я же вернула тебя… Разве ты не должен быть мне хоть немного благодарен?

Сомбра вновь рассмеялся.

— Ты вернула меня лишь для того, чтобы спасти себя. Но... — Он вдруг остановился, задумчиво глядя на неё. — Определённую благодарность к тебе я действительно испытываю. Именно поэтому я ещё относительно любезен. А мог бы давно применить силу или погрузить твой разум в кошмары, сделав тебя безвольным рабом.

Эти слова заставили её инстинктивно отшатнуться от него, насколько позволяла цепь, и дрожащим голосом она прошептала:

— Ты… ты чудовище.

Сомбра вновь ухмыльнулся, словно услышав что-то забавное.

— Я король чудовищ.

С этими словами он начал приближаться к ней, и Фларри, охваченная ужасом, пыталась отползти к стене, сжавшись в комок, закрываясь копытами, в ужасе ожидая, что он сейчас сделает с ней что-то невыносимо страшное. Она упёрлась в холодный камень стены и, не находя в себе сил, тихо рыдала.

Но к её удивлению, вместо того, чтобы почувствовать дикую боль, она услышала лишь тихий щелчок. Осторожно убрав копыта от лица, Фларри увидела, как Сомбра покидает помещение, не выражая особого интереса к ней, а её цепь на ноге была расстёгнута. Прежде чем она успела спросить хоть что-то, она услышала его голос, доносящийся из другой комнаты:

— Прекращай валяться, от тебя нет пользы в таком положении.

Фларри Харт, побледневшая и дрожащая, медленно вышла из темницы, в которой находилась. Её взгляд сразу натолкнулся на короткий коридор, освещённый тусклым светом магических кристальных светильников. Они источали красный и фиолетовый свет, придавая всему окружению зловещую, но в то же время фантастическую атмосферу. В конце коридора виднелась дверь, за которой находилось большое помещение, напоминающее гостиную, куда и скрылся единорог.

Она осторожно вошла, её глаза сразу привлекли роскошный диван и несколько кресел, стоявших у камина. В камине горел огонь, и мягкий, тёплый свет исходил от него, наполняя комнату уютом, который Фларри так долго не чувствовала. За время её побега она совсем забыла, что такое простое тепло и комфорт. Жажда согреться стала настолько сильной, что она не могла устоять. Шаг за шагом, осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания, Фларри подошла к камину. Единорог, сидящий в одном из кресел у огня, казалось, не замечал её присутствия, его копыта были протянуты к огню, и он не издавал ни звука.

Добравшись до кресла, Фларри старалась не скрипеть, когда осторожно устраивалась в нём. Тепло камина было таким желанным, что она невольно закрыла глаза, позволив себе хотя бы на мгновение забыться в этом ощущении. Но внезапно тишину нарушил холодный голос, который заставил её вздрогнуть от ужаса:

— Похоже, многое изменилось за время моего отсутствия, — произнёс Сомбра, не поворачивая головы. — И ты мне поможешь узнать, что именно. Я действительно многое пропустил, раз жалкие чейнджилинги победили тех, кто сумел одолеть даже меня.

Фларри в страхе посмотрела на него, её голос задрожал:

— С чем вам нужна помощь?

Сомбра медленно повернулся к ней, его глаза, холодные как лед, проникали в самую душу.

— Для начала я хочу знать, что стало с аликорнами.

Слёзы вновь навернулись на глаза Фларри, когда она вспомнила о своей семье и близких. С нескрываемой тоской она прошептала:

— Принцесса Селестия, принцесса Луна, моя тётя Твайлайт Спаркл… и мама… они, скорее всего, убиты. Уцелевшие пони рассеяны и разбиты.

Сомбра хмыкнул, не выражая никаких эмоций:

— Значит, светила могут двигаться и без них. Похоже, ты последний аликорн.

Эти слова резанули по сердцу Фларри, волна грусти и тоски накрыла её, и по щеке скатилась слеза.

Сомбра внезапно резко прервал её мысли:

— Ты слишком чувствительна и слаба. Именно поэтому ты и проиграла. Ты жалкая и вызываешь у меня лишь отвращение своей слабостью, особенно по меркам аликорнов.

Фларри, не сдержавшись, выкрикнула с отчаянием:

— Да мне только недавно шестнадцать исполнилось! До этого я всю жизнь жила только во дворце с родителями! — Но, увидев злобный взгляд Сомбры, направленный прямо на неё, она замолкла, её ярость мгновенно сменилась привычным страхом.

Сомбра презрительно посмотрел на неё, его голос звучал холодно и жестоко:

— Я помню аликорнов. Каждый из них был опасным, подлым и жестоким врагом. Ты не тянешь ни на одного из них. Я даже не уверен, стоит ли называть тебя аликорном.

Фларри, собравшись с силами, язвительно ответила:

— Ну, простите, что разрушила ваши ожидания.

Сомбра лишь презрительно ухмыльнулся:

— Ты не так меня поняла. Мне не нужна обуза, даже рабыня. Ты станешь сильнее. Я заставлю тебя. Или умрёшь в процессе.

Фларри отшатнулась в страхе от его слов, но боль в крыле сразу дала о себе знать, пронзив её тело. Сомбра, заметив её реакцию, мрачно ухмыльнулся:

— И начну я, пожалуй, сейчас.

Прежде чем она успела сообразить, что происходит, её схватил и повалил на живот мощный телекинез Сомбры. Фларри закричала в истерике, пытаясь вырваться, но её силы были бесполезны против такой мощи.

— Прошу... прошу, не надо, я... я ведь спасла вас! За что вы так!? — дико вопила она в мольбе, подозревая что сейчас произойдёт.

Сомбра, нависая над ней, лишь ухмыльнулся:

— Мне нравится, как ты кричишь. Ты будешь кричать ещё больше, когда я начну.

Внезапно адская боль пронзила её чувствительные крылья, и Фларри закричала, рыдая и заливая пол слезами. Казалось, сама её плоть терзалась чем-то холодным и болезненным, её дикие крики простирались во все помещения, пока единорог, казалось,смаковал её боль. В какой-то момент эта боль стала слишком невыносимой, её сознание начало тускнеть, но страдания не прекращались. Она почувствовала прикосновение раскалённой стали, и это стало последней каплей. Её тело больше не выдержало, и она потеряла сознание от болевого шока, погружаясь в тёмную бездну.

Фларри Харт медленно пришла в себя, едва ощущая окружающую её реальность сквозь пелену боли и страха. Она находилась на диване, мягком и обволакивающем её истерзанное тело, но это казалось насмешкой после всего, что с ней произошло. Тело отзывалось слабой, но всё ещё живой болью в крыльях, которая пульсировала с каждым движением. Фларри осторожно огляделась, дрожащими копытами потянувшись к бокам, и сердце её сжалось от ужаса, когда она вспомнила недавние мучения.

Паника разгорелась в её душе, и, собрав все оставшиеся силы, она попыталась подняться, желая только одного — сбежать, исчезнуть от этого чудовища, скрывшись куда угодно, лишь бы быть подальше от его присутствия. Но едва она приняла вертикальное положение, как холодный, до боли знакомый голос раздался из полумрака. Этот голос словно пронзил её насквозь, вызвав дрожь во всём теле.

— Разочарован, как быстро ты потеряла сознание, — раздалось из-за спинки кресла у камина, заставляя её инстинктивно замереть на месте, будто в её теле уже не оставалось сил для побега. — Но должен признать, ты быстро пришла в себя. Хотя, можно было быстрее.

Фларри, охваченная ужасом, медленно повернула голову в сторону говорившего. Сомбра сидел в кресле, его лицо и фигура освещались лишь пляшущими тенями огня, отбрасываемыми трескучим пламенем в камине. Она мгновенно почувствовала, как страх накрывает её с головой, сердце стучало в висках, и голос, полный мольбы и отчаяния, сорвался с её губ:

— Пожалуйста… не причиняй мне больше боли…

Его ответ был презрительным и холодным, точно как ледяной ветер северного холода:

— Жалкая, — он хмыкнул, и этот звук эхом разнесся по комнате, отозвавшись в её голове болезненным звоном. — Столько визгу из-за вправления крыла и извлечения пули.

Фларри, ошеломлённая, стояла неподвижно, не до конца понимая, о чём он говорил. Но, оглянувшись на свои крылья, она заметила, что одно из них аккуратно перебинтовано. Шокированная осознанием, она тихо выдохнула:

— Ты… вылечил меня? Но… но зачем было причинять столько боли? Ты мог хотя бы предупредить?

— Боль закаляет дух, — холодно ответил он, словно глупому ребёнку. — Мне не нужна слабая рабыня.

Эти слова отозвались в её сознании звоном, пробуждая чувства, которые она долго подавляла — тоску, одиночество и страх, смешанные с горечью. Едва спасшись из осажденного города, пройдя по грани, она попала в лапы к монстру, который видел в ней не больше, чем инструмент для исполнения своих целей.

— К тому же, — продолжал он, указывая на стол рядом с камином, — тебе повезло что чейнджлинги, помимо прочего, могут питаться и обычной едой, и твои преследователи имели при себе провиант.

Фларри опасливо подошла к столу, её шаги были осторожны, словно она ожидала, что в любой момент произойдёт что-то ужасное. Она села за стол, ощущая странное сочетание тревоги и облегчения. Несмотря на уменьшившуюся боль в крыле, оно всё равно напоминало о себе, заставляя её движения быть ещё более скованными. На тарелке перед ней лежала странная серая субстанция, чем-то напоминающая кашу. Обычно она даже не взглянула бы на подобное, предпочитая более привычную дворцовую еду, но её опустошённый желудок требовал пищи, особенно после всех страданий и потрясений, через которые ей пришлось пройти.

Её копыто дрожало, когда она взяла ложку и начала есть. Вкус этой странной массы был отталкивающим, но голод пересилил отвращение. Она жадно набросилась на еду, быстро проглатывая каждый кусок, не давая себе даже времени на раздумья. Сначала она не замечала ничего вокруг, слишком поглощённая своим отчаянным стремлением утолить голод. Однако вскоре она почувствовала на себе взгляд Сомбры, его глаза блестели в полумраке, словно видели её насквозь. Выражая лишь едва скрываемую насмешку и презрение к жадно набросившемуся на еду аликорну.

Фларри Харт, едва закончив трапезу, робко подняла взгляд на Сомбру. Её тело ещё не совсем оправилось от недавних потрясений, и каждое движение давалось с трудом, но голод был удовлетворён, дав столь необходимые силы, и теперь, собрав в кулак остатки смелости, она решилась спросить:

— Что произошло после того, как я потеряла сознание?

Единорог, сидящий в кресле у камина, усмехнулся, не поворачивая головы.

— Прикончил всех твоих преследователей, — ответил он, как будто это было дело незначительное, вызывая у неё лишь новую волну печали. Фларри, вспомнив смерть и ужас недавно пережитого, то насколько мало стоят жизни в это жестокое время, которое она застала, опустила голову в скорби. Сомбра, видя её слабость, добавил с едва скрытым презрением:

— Жалкая. Ты должна быть благодарна, что я знаю, как обращаться с пулями. Первые мушкеты появились ещё до моего изгнания. Знать, как извлекать такие вещи из тела — дело опыта, даже если они теперь имеют другую форму.

Её страх перед ним был таким же сильным, как и боль, которую она пережила, но, сдерживая дрожь в голосе, Фларри решилась тихо ответить:

— Спасибо...

Его злорадная усмешка вновь пронзила её, словно новый удар.

— Ты моё имущество, — холодно произнёс Сомбра. — А хороший хозяин заботится о своих вещах.

Она тяжело вздохнула, понимая, что спорить с ним не имеет смысла, и, собравшись с духом, спросила:

— Что мы будем делать дальше?

— Придётся переждать, пока снаружи всё не уляжется, а твои преследователи не успокоятся, — сказал он, наконец, поднимаясь с кресла и направляясь к выходу из комнаты. — Моя магия скрыла это убежище.

Фларри, понимая, что спорить бесполезно, всё же рискнула:

— Ваши план обречены... Чейнджилинги слишком сильны и их слишком много.

— Ты не представляешь, на что я способен, — усмехнулся Сомбра, подступая к ней ближе. — А ты, жалкая пародия на аликорна, даже близко не сопоставима с Селестией или Луной. Мне придётся постараться, чтобы сделать из тебя оружие, достойное меня.

При упоминании имён её тёть, Фларри вновь ощутила волну горя, и слёзы потекли по её щекам. Но Сомбра, словно не замечая этого, продолжал идти по коридору, не оглядываясь.

— Нам обоим нужно отдохнуть перед тем, как отправимся возвращать мне мою империю, — произнёс он, ведя её в другое помещение, освещённое тусклым светом кристальных ламп.

Фларри, пряча слёзы, нерешительно последовала за ним, оглядывая стены и потолок.

— Что это за место? — спросила она, пытаясь отвлечь себя от тягостных мыслей. — И почему здесь всё было готово к вашему призыву?

— Одно из моих древних убежищ, — отозвался Сомбра, не сбавляя шага. — Полагаю, кто-то из немногих верных мне готовился здесь к возвращению своего короля. Возможно, что-то им помешало, а ты, — он остановился и обернулся, взглянув на неё, — просто завершила начатое.

Она кивнула, едва осознавая его слова.

— Простите, но, даже с вашей силой невозможно одолеть армию, покорившую целый материк, — робко произнесла она, стараясь отговорить своего нового "знакомого" от идеи вернуть её туда, откуда она ещё недавно сбежала.

— Да? — хмыкнул Сомбра, тоном ясно дающим понять, как мало его интересует её мнение.

— И, что же ты предлагаешь? — усмехаясь спросил он, не ожидая получить ответа.

— Жить. — неожиданно твердо даже для себя ответила Фларри.

— Жить? — переспросил единорог, все ещё не выказывая намёка на эмоции. — И где же ты предлагаешь жить, если мой дом в лапах жуков?

— Империя и Эквестрия уничтожены... но есть целый мир, — сказала она с горечью в голосе. — Возможно, где-то в нём, я смогу найти своё место... и вы тоже.

— Я не ради этого провёл вечность в темнице, — фыркнул Сомбра, отвернувшись. — Не для того, чтобы отказаться от своей империи и права править ею.

Столь красноречивый ответ лишь заставил аликорна сильнее понурить голову.

— Когда вы снимете с меня блокатор магии? — наконец осмелилась спросить она.

Сомбра остановился и взглянул на неё с презрением:

— Когда я решу.

Они подошли к просторной комнате, освещённой теплом кристальных ламп. В центре стояла большая кровать, мягкая и уютная, словно звавшая её в свои объятия. Фларри уже сделала шаг в её сторону, но Сомбра преградил ей путь:

— Это не твоё место.

Он указал на скромную серую койку в углу, возможно принесенную одним из скрывавшихся тут последователей Сомбры, которая сперва и вовсе не привлекала её внимания.

— Я, как король, буду спать на кровати, — произнёс он. — А ты — там.

Фларри, тяжело вздохнув, даже не решаясь спорить, подошла к койке и попыталась устроиться. Она оказалась неудобной, причиняющей дискомфорт и боль своими небольшими размерами и жестким матрасом, из под которого скрипели старые металлические пружины, и на котором даже отсутствовала подушка. Сомбра, наблюдая за её попытками, вновь хмыкнул:

— Как я и говорил, боль закаляет дух. А блокатор, и твоя врождённая слабость, гарантируют что ты не будешь даже думать совершать глупости.

Он же улёгся на мягкую кровать, наслаждаясь её комфортом, а Фларри, осознавая всю глубину сложившейся несправедливости, тихо всхлипнула. В её сознании вновь всплыли образы родителей, из глаз потекли слёзы, пока единорог, укрывшись одеялом, уже спокойно посапывал.

Она с трудом нашла утешение в мысли о том, что у неё всё же больше, чем было в момент побега. В тишине, под тусклый свет кристальных ламп, Фларри медленно проваливалась в сон, пока её сердце разрывалось между страхом и надеждой.