Кристальный реванш

28. Путь к величию

Я сам не заметил как глава вышла до абсурда большой. Писалась несколько ночей подряд, и насколько возможно чистилась от воды. Больше таких огромных не предвидится. Фанфик и без того слишком перегруженный.
Песня кобылы: https://youtu.be/cQxXSjvIImU?is=JNXHf8uBmyV9Hxkp
Музыка: https://youtu.be/vH_qzSJZ_eA?is=vxf8WWcLI90co9dj
И
https://youtu.be/d-htm9eS-zM?is=wFq-3Hu_uiJHbk_5

Рог болел. Не так, как в первые дни после ритуала, когда каждая попытка использовать магию отдавалась раскалённым гвоздём где-то внутри черепа, но достаточно сильно, чтобы постоянно напоминать о себе тупой, ноющей тяжестью, от которой невозможно было избавиться. Сомбра сидел перед небольшим походным зеркалом, осторожно нанося на трещину вдоль рога густую сероватую мазь, пахнущую травами, алхимическими реагентами и чем-то неприятно напоминающим кровь. Процедура раздражала его, не потому что была болезненной, но потому что была унизительной. Он прекрасно понимал, что с его нынешним состоянием любой толковый лекарь справился бы лучше, чем он сам. Более того, существовало множество способов ускорить восстановление, но все они требовали участия другого пони, а значит признания собственной слабости. Этого он позволить себе не мог. Не тогда, когда вся эта затея держалась в первую очередь на вере окружающих в то, что их король по-прежнему непобедим. Не тогда, когда половина его армии состояла из существ, подчинённых исключительно его магии. Сомбра поморщился, закончил обработку и убрал баночку обратно в ящик.

— Жалкое зрелище, — пробормотал он самому себе.

После чего поднялся. Стоило ему выйти наружу, как всё немедленно вернулось на свои места. Словно вокруг вновь сомкнулся привычный мир. Адъютанты, посыльные и многочисленные помощники сразу окружили его, но Сомбра почти не слушал их, потому что сейчас ситуация была достаточно простой, чтобы понимать её без чужих слов. Он видел её собственными глазами. Городок Старлейс горел. В ночи он выглядел словно огромный факел, поставленный посреди тёмного моря лесов. Пламя пожирало крыши, трескались балки, летели искры. Отражения пожаров плясали на реке, протекавшей вдоль города. Старинная местная легенда утверждала, будто её воды обладают целебными свойствами, поскольку проходят через залежи кристаллов глубоко под землёй. Сомбра всегда считал подобные истории глупостью, однако не мог отрицать, что именно подобные сказки веками формировали культуру его народа. И теперь этот древний город, выросший вокруг тех самых легенд, превращался в поле боя. Зрелище было величественным. По-своему даже красивым. Со всех сторон к окраинам города двигались колонны имперской пехоты. Тёмные кристальные винтовки вспыхивали короткими вспышками, отправляя заряды через улицы и площади. В ответ гарнизон чейнджлингов пытался удерживать позиции, но уже было очевидно, что инициатива полностью принадлежит наступающим. На противоположном берегу реки располагались основные силы противника, тяжёлые машины чейнджлингов непрерывно вели огонь по наступающим. Обычный командир счёл бы такую ситуацию опасной, Сомбра же лишь наблюдал, потому что прекрасно видел и обратную сторону. Один из имперских танков внезапно выкатился из-за лесополосы. Машина была достаточно старой. Её конструкция устарела на пару поколений, двигатель ревел как больной зверь, а броня давно требовала замены. На башне вспыхнули кристаллы, в следующую секунду тонкий ослепительный луч прорезал поле боя, словно копьё света. На мгновение он оказался почти невидимым, а потом один из новейших танков чейнджлингов взорвался изнутри. Башню сорвало, огромная машина загорелась. Кто-то из адъютантов удовлетворённо хмыкнул. Сомбра ничего не сказал, лишь слегка улыбнулся. Чейнджлинги были лучше практически во всем, но существовала одна область, в которой они по-прежнему оставались дилетантами. Они понимали полезность кристаллов, умели использовать. Даже научились создавать отдельные аналоги. Но они не чувствовали их так, как чувствовал он, не понимали их глубину, не понимали возможности. Не понимали саму философию работы с ними.

Именно поэтому устаревшие машины Империи всё ещё могли уничтожать технику, превосходящую их почти на десятилетие. Впрочем, не всё складывалось идеально. Высоко над полем боя огромный дирижабль медленно завалился набок. Секунду назад он ещё пытался удерживать высоту, теперь же превращался в пылающую комету. Из брюха судна продолжали сыпаться последние бомбы, несколько взрывов осветили лес, затем корпус не выдержал. Огонь охватил всю конструкцию, и дирижабль рухнул куда-то за деревья, небо вспыхнуло оранжевым вихрем. Сомбра проводил его взглядом и раздражённо поморщился. Вот это действительно была проблема. В небе господствовали уже совсем другие машины. Похожие скорее на выпущенные стрелы, чем на виденные им до этого самолёты. Они появлялись внезапно, пикировали вниз, пускали ракеты и исчезали. Старые воздушные суда Империи просто не успевали реагировать. Какими бы крепкими ни были дирижабли, сколько бы пулемётов и брони на них ни ставили. Они принадлежали прошлой эпохе, и новая эпоха пожирала их без жалости.

Единорог некоторое время наблюдал за очередной группой реактивных машин, уходящих на запад. Белое пространство снежных равнин было испещрено чёрными полосами окопов, следами гусениц, дымящимися воронками и цепочками кристальных пони, которые продолжали выходить из лесов нескончаемым потоком, словно сама земля рождала новых солдат. Артиллерия чейнджлингов всё ещё работала. Где-то далеко вспыхивали разрывы. Снаряды рвали снег, поднимали вверх грязь, лёд и обломки. Иногда в воздух взлетали тела. Иногда исчезали целые отделения, но наступление не останавливалось. Кристальные пони продолжали двигаться вперёд. Сомбра невольно отметил про себя, что многие из них даже под огнём двигались организованнее, чем некоторые его легионы в старые времена.

— Ваше величество.

Рядом появился Виктриций. Тяжёлая броня капитана была покрыта снегом и копотью, а на наплечниках ещё виднелись следы недавнего боя.

— Не безопаснее было бы перенести штаб дальше в тыл?

Сомбра даже не повернул головы.

— Нет.

— Жуки всё ещё способны нанести удар.

— Способны.

— Тогда...

— Виктриций.

Капитан замолчал. Единорог продолжал смотреть вперёд.

— Когда я был моложе, командиры шли вместе с армией, и умирали вместе с ней. А сейчас половина современных генералов руководит войной за сотни километров от фронта, сидя в тёплых кабинетах.

Он фыркнул.

— Отвратительная привычка.

Виктриций тяжело вздохнул.

— Возможно, именно поэтому современные генералы живут дольше.

— Поэтому современные генералы и проигрывают.

Капитан решил не продолжать спор. Он слишком давно служил королю, чтобы не понимать, когда разговор бесполезен. Сомбра тем временем поднял бинокль, линзы приблизили противоположный берег. Чейнджлинги организованно отступали, что говорило о наличии грамотного командования. На дальнем конце моста офицеры пытались восстановить порядок, сам мост выглядел ужасно. Спрятанные в лесу батареи буквально перепахали его артиллерийским огнём, в некоторых местах конструкции уже отсутствовали полностью.

— Неплохо.

Виктриций вопросительно посмотрел на него.

— Что именно?

— Всё.

Сомбра опустил бинокль.

— Город взят, провинция освобождена. Я ожидал худшего.

Капитан хмыкнул.

— Вы всегда ожидаете худшего.

— Именно поэтому редко разочаровываюсь.

Сомбра бросил взгляд на карту, разложенную поверх походного стола.

— Полмиллиона.

— Простите?

— Под моей властью теперь примерно полмиллиона кристальных пони.

Он произнёс это почти задумчиво.

— Немало.

— Это ничто.

Сомбра ткнул копытом в карту.

— Здесь, здесь и здесь.

Он обвёл огромные пространства.

— Когда-то это всё принадлежало Империи, когда-то эти дороги строились по моим приказам, эти города платили налоги в мою казну.

Он откинулся назад.

— Полмиллиона — это начало.

Виктриций некоторое время изучал карту, потом осторожно произнёс:

— Именно поэтому я предлагаю двигаться дальше. Крупный город Сноубьюри буквально за рекой. Противник отступает, их оборона рассыпается. Если нанести удар сейчас...

— Мы погибнем.

Капитан замолчал, Сомбра вздохнул.

— Посмотри на карту, что ты видишь?

— Реку, леса.

— И?

Виктриций нахмурился, затем понял.

— Сплошные снежные равнины.

— Именно.

Сомбра ткнул копытом в огромный белый простор за рекой.

— До самой столицы, почти без естественных препятствий. Идеальное место для армии чейнджлингов, танковые соединения противника чувствовали бы себя там как дома. Имперские же силы слишком малочисленны и ограничены. Мы не Эквестрия, у нас мало единорогов и пегасов.

Виктриций кивнул. Спорить с этим было трудно. Особенно когда перед глазами находился пример того, насколько дорого обходятся поспешные решения. Некоторое время они наблюдали за тем, как на противоположном берегу последние очаги сопротивления постепенно затихают под огнём пулемётов и над городом медленно поднимается знамя Империи.

Наконец Сомбра неожиданно произнёс:

— Я хочу осмотреть город.

Виктриций закрыл глаза.

— Конечно хотите.

— Что это должно значить?

— Это значит, что вы только что закончили объяснять мне важность осторожности. И теперь собираетесь лично отправиться туда, где ещё могут сидеть враги. И вас это не смущает?

— Совершенно не смущает.

После чего развернулся к группе ожидающих неподалёку пони. Молодые единороги мгновенно выпрямились, некоторые заметно нервничали. Телепортация таких расстояний всегда была сложной задачей, особенно когда речь шла о короле.

— Господа.

Все тут же склонили головы.

— Подготовьте телепорт, немедленно.

Один из магов побледнел.

— Ваше величество, район всё ещё не полностью зачищен...

— Тем интереснее.

Виктриций тихо застонал, Сомбра сделал вид, что не услышал. В воздухе уже начали вспыхивать контуры сложного заклинания. Телепортация закончилась резким хлопком воздуха и вспышкой бледно-фиолетового света. На мгновение окружающий мир словно смялся в бесформенную массу красок и теней, а затем вновь собрался воедино уже посреди Старлейса. Сомбра почувствовал привычное неприятное покалывание в основании треснувшего рога и недовольно поморщился. Даже столь короткий перенос отзывался тупой болью где-то внутри черепа, однако сейчас его это волновало меньше всего. Пускай организованное сопротивление уже было сломлено, отдельные очаги боя продолжали вспыхивать то тут, то там среди улиц и площадей. Над крышами поднимались густые столбы чёрного дыма. Несколько домов горели, разбрасывая в ночное небо тысячи искр. Разбитые окна отражали вспышки выстрелов. Где-то вдалеке раздавались крики раненых, а из окон свисали тёмные стяги Империи. Повсюду находились его солдаты, кристальные пони занимали перекрёстки, выталкивали противника из зданий, устанавливали пулемёты на наиболее выгодных позициях и методично прочёсывали кварталы. Особенно выделялась рота единорогов, двигавшаяся впереди основных сил словно живой клинок. Их броня была покрыта сетью светящихся рун, а вокруг каждого мага дрожал полупрозрачный защитный купол. Несколько единорогов одновременно поддерживали общие барьеры, и потому летевшие навстречу пули буквально вязли в воздухе, теряя скорость и бессильно падая на мостовую. Иногда какой-нибудь снаряд менял направление прямо в полёте и с визгом улетал обратно туда, откуда был выпущен. Сомбра невольно отметил, что за последние месяцы его усилия действительно начали давать результаты. Раньше подобное могли выполнять лишь сильнейшие колдуны Империи. Теперь — обычные единороги, рядом с королём шагали гвардейцы. Закованные в тяжёлую броню из чёрного металла, поверх их доспехов мерцали многослойные кристальные щиты, создавая вокруг фигур слабое багровое свечение. Несколько пуль ударились в эти барьеры прямо на глазах у короля, разлетевшись металлической пылью. Один из офицеров поспешно подбежал к нему и отсалютовал.

— Ваше величество, основные силы противника отходят за реку. Остатки гарнизона забаррикадировались в мэрии.

Сомбра посмотрел на большое трёхэтажное здание в центре площади. Оттуда действительно продолжали стрелять.

— Сколько их?

— Не больше нескольких десятков.

— Тогда почему они ещё живы?

Офицер смущённо опустил голову.

— Мы опасались повредить архивы и административные документы.

Сомбра тяжело вздохнул.

— Иногда мне кажется, что цивилизация окончательно испортила пони.

И не дожидаясь ответа, направился вперёд. Виктриций что-то недовольно проворчал за спиной, но уже через секунду последовал следом. К дверям мэрии король подошёл под непрерывный треск выстрелов. Пули били по каменной кладке, высекали искры, рикошетили от ступеней. Несколько попаданий пришлось прямо в его защитный барьер. Сомбра даже не замедлил шаг, двери были заблокированы мебелью. Он просто снёс их ударом магии, внутри мгновенно поднялась паника. Король вошёл первым, позади двинулись гвардейцы, тяжёлые сапоги загрохотали по полу. Один из чейнджлингов выскочил из-за перевёрнутого стола и попытался выстрелить практически в упор. Сомбра поймал автомат телекинезом, металл жалобно заскрежетал, ствол согнулся а приклад болезненно треснул. Оружие буквально сложилось пополам в копытах своего владельца. Жук ошарашенно уставился на обломки, а затем получил удар щитом от ближайшего гвардейца и улетел через половину зала. После этого сопротивление начало стремительно рушиться. Несколько солдат ещё пытались отстреливаться, остальные уже искали пути к отступлению. Именно тогда один из них совершил последнюю отчаянную попытку изменить ситуацию. Молодой чейнджлинг схватил перепуганную кристальную кобылу и приставил к её шее нож. Он что-то кричал на своём языке, размахивал оружием и пятился к окну. Сомбра даже не стал слушать, его тело на мгновение растворилось в густой тени. А через секунду возникло уже за спиной противника. Раздался короткий хруст, чейнджлинг обмяк раньше, чем понял, что произошло. Тело рухнуло на пол, нож зазвенел по камню. Кобыла вскрикнула и отползла в сторону. Оставшиеся защитники смотрели на короля с таким ужасом, словно перед ними стояло не живое существо, а одно из чудовищ древних легенд, один за другим они начали бросать оружие. На пол посыпались винтовки, пистолеты, ножи, каски. Затем несколько чейнджлингов вытащили какие-то куски белой ткани и подняли их над головами. Сомбра нахмурился.

— Что это?

Подошедший Виктриций посмотрел на происходящее и пожал плечами.

— В современную эпоху это означает капитуляцию. Они сдаются.

Сомбра перевёл взгляд на дрожащих пленников. Потом медленно усмехнулся.

— Любопытная традиция.

Он сделал несколько шагов вперёд, пленные инстинктивно отшатнулись.

— В таком случае допросите их. А затем покажите милосердие короля.

— Ваше величество...

— Развесить вдоль моста. Пусть их собратья увидят, насколько великодушна Империя к их народу.

Несколько чейнджлингов ничего не поняли. Но по выражению лица Виктриция догадались достаточно, паника вспыхнула вновь. Гвардейцы начали выводить пленников наружу, зал постепенно пустел. И именно тогда произошло нечто, чего Сомбра ожидал меньше всего. Спасённая кобыла неожиданно подбежала к нему. Сначала он даже решил, что она хочет что-то сказать. Но вместо этого она буквально бросилась вперёд и обхватила его шею копытами.

— Спасибо...

Её голос дрожал.

— Спасибо... Спасибо вам...

Она плакала, настоящими слезами. Не от страха и боли. Но от облегчения, Сомбра замер. Его разум словно отказался понимать происходящее. Его ненавидели, боялись. Ему поклонялись, перед ним падали на колени. Но никто и никогда не реагировал так. Особенно после того, как он только что собственноручно сломал кому-то шею. Вокруг воцарилось почти священное молчание, даже гвардейцы замерли. Даже Виктриций выглядел ошарашенными, несколько солдат вообще смотрели на происходящее так, словно увидели солнечное затмение. Потому что никто из них понятия не имел, что должен делать Король Сомбра, когда его внезапно начинают обнимать. Когда-то, столетия назад, его имя произносили шёпотом. Матери пугали им жеребят. Враги проклинали его перед смертью. Союзники склоняли головы скорее из страха, чем из уважения. Даже в лучшие годы Империи любовь подданных никогда не была тем, на что он опирался. Повиновение — да. Преданность — иногда. Благодарность — редко. Но любовь? Любовь принадлежала аликорнам, не ему. И потому происходящее в Старлейсе вызывало у него почти физический дискомфорт. Город всё ещё дымился после штурма, однако жизнь возвращалась удивительно быстро. Кристальные пони выходили из убежищ, вытаскивали имущество из подвалов, тушили пожары, разбирали завалы. Стоило королю появиться на улице, как кто-нибудь обязательно останавливался и склонял голову. Некоторые даже пытались подойти ближе. Пожилая кобыла вручила одному из гвардейцев корзину с выпечкой, молодой жеребец сунул солдатам несколько бутылок сидра. Какая-то семья вообще вынесла на площадь старый выцветший флаг Империи Сомбры, который явно прятали долгие годы. Сомбра наблюдал за этим с возрастающим недоумением.

— Они ведут себя так, словно мы пришли их спасать.

— Мы их и спасли, — спокойно ответил Виктриций.

— От одной оккупации к другой?

— Это уже философия, ваше величество.

Сомбра раздражённо фыркнул.

---

Они сидели в небольшом трактире у самой реки. Заведение чудом пережило бой. Стёкла отсутствовали, одна стена была покрыта осколками, а потолок в нескольких местах оказался пробит шрапнелью, но владельцы уже выставили столы и даже умудрились организовать еду. В дальнем углу несколько солдат играли в карты. Кто-то уже был заметно пьян. Контраст между недавним сражением и этим почти мирным вечером казался странным даже для Сомбры. За окнами тем временем стояли другие солдаты.

Безмолвные и неподвижные. Они лишь смотрели в ночь через прицелы винтовок и ждали приказов.

— Нужно как можно быстрее вводить на эти земли власть имперской администрации, — наконец произнёс Сомбра, раскладывая карту на столе. — Если оставить всё как есть, начнётся хаос. Нужны чиновники, сборщики налогов, инженеры и прочая жалкая обслуга из черни. Нужно восстанавливать шахты и строить кузни войны. Нужно создавать новые легионы, много легионов.

Он провёл копытом по карте.

— Здесь находятся залежи металла, здесь угля и кристаллов. Всё это должно работать на Империю.

Виктриций молча кивнул.

— Поход оказался слишком лёгким.

— Жалуетесь на удачу?

— Я не доверяю удаче.

Король задумчиво посмотрел в окно.

— Меня беспокоят эти странные самолёты.

— Вы про их реактивные двигатели?

— Именно.

Он произнёс это слово с заметным раздражением.

— Мы отстаём лет на двадцать, если не больше. Наши дирижабли превращаются в горящие факелы ещё до того, как успевают приблизиться. У нас мало пегасов, а магия помогает, но не решает проблему полностью.

Виктриций задумался.

— Возможно, стоит делать ставку на противовоздушную оборону. Или искать асимметричный ответ.

— Например?

— Ну... например, дракона.

Сомбра поднял взгляд.

— Что?

— В горах севернее Старлейса уже несколько лет, по словам той кобылы, что вы спасли, живёт дракон. Большой. Вредный. Периодически ворует скотину и устраивает пожары. Местные его ненавидят.

— И?

— А ещё местные его боятся.

Виктриций сделал глоток.

— Представьте себе заголовки в хрониках. Король-колдун заполучил личного дракона. Звучит внушительно.

Сомбра невольно усмехнулся.

— Ты начинаешь мыслить как придворный, а не воин.

— Просто пытаюсь мыслить эффективно.

Король задумался. На самом деле идея не была такой уж глупой. Драконы оставались одной из немногих сил мира, которую серьёзно опасались все без исключения. Даже современные армии предпочитали обходить взрослых драконов стороной.

— Возможно...

Он медленно кивнул.

— Возможно, стоит проверить. Если получится привлечь хотя бы одного дракона на свою сторону, это действительно изменит ситуацию.

Некоторое время они сидели молча. Сомбра невольно начал рассматривать окружающих. Несколько молодых кобыл за соседними столами то и дело бросали взгляды в его сторону. Стоило ему заметить это, они тут же отворачивались, одна даже покраснела. Король нахмурился. Это было ещё одной вещью, к которой он совершенно не был готов.

— Приглянулась какая-нибудь? — неожиданно спросил Виктриций.

Сомбра едва не подавился напитком.

— Что?

— Ну, я просто интересуюсь.

Капитан совершенно невозмутимо пожал плечами.

— У меня самого через полчаса назначена весьма приятная встреча с одной деревенской кобылой. После нескольких недель похода считаю это заслуженной наградой.

— Иногда мне кажется, что ты говоришь подобное исключительно для того, чтобы раздражать меня.

— Не без этого.

Сомбра покачал головой. Но неожиданно поймал себя на странной мысли. Он снова посмотрел на окружающих кобыл. И с удивлением понял, что некоторые из них чем-то напоминают ему аликорна. Мысль оказалась настолько неожиданной, что он тут же отогнал её прочь.

— К слову о раздражающих кобылах.

Он полез в сумку, и достал небольшой свёрток. На столе появилась аккуратная фигурка из горного кристалла. Небольшая, почти прозрачная. С вырезанными крыльями. Виктриций несколько секунд смотрел на неё, потом медленно поднял взгляд.

— Ваше величество.

— Что?

— Вы сделали это сами?

— Иногда у меня бывает свободное время.

— Иногда?

— Очень редко.

Капитан усмехнулся.

— И кому предназначается этот шедевр?

— Полагаю... стоит отдать это Фларри Харт.

— Разумеется.

Сомбра закатил глаза.

— Это подарок для укрепления лояльности.

— Безусловно.

Виктриций уже откровенно ухмылялся, единорог почувствовал раздражение.

— Я уже говорил, что воспринимаю её как дочь, или младшую сестру. Или что-то подобное. У нас почти пятнадцать лет разницы. Она эмоциональна, импульсивна, постоянно создаёт проблемы и требует присмотра.

— Очень убедительно звучит.

— Замолчи.

— Уже молчу.

Некоторое время они сидели в тишине. Наконец Виктриций произнёс уже совершенно серьёзно:

— На мой взгляд, она будет рада любому вниманию. Если это внимание искреннее.

После этого капитан поднялся, забрал бутылку и направился к выходу.

— Куда ты?

— К своей кобыле.

— Отвратительно.

— Завидовать нехорошо, ваше величество.

Сомбра хотел ответить что-нибудь едкое, но дверь уже закрылась. Он остался один, сидел за столом и смотрел на маленькую кристальную фигурку. Спустя несколько минут он тяжело выдохнул.

— Да забери меня Тьма...

Признание прозвучало настолько тихо, что его не услышал бы никто.

— Я совершенно не понимаю, как с ней разговаривать.

---

Единорог тяжело выдохнул и откинулся на спинку сиденья, позволяя фургону мерно покачиваться на заснеженной лесной дороге. Толстые шерстяные покрывала смягчали холод, карта местности была закреплена на столе металлическими зажимами, а вдоль стен располагались ящики с документами, оружием и запасами. Несмотря на весь комфорт, который удалось создать его слугам, король всё равно чувствовал себя уставшим. За окнами медленно проплывал зимний лес. Древние сосны стояли плотной стеной, уходя на многие километры вперёд. Их тёмные кроны почти полностью скрывали небо. Снег лежал тяжёлыми пластами на ветвях, а редкие просветы между деревьями позволяли увидеть далёкие белые вершины Кристальных гор. Где-то за ними начинались суровые земли яков, холодные плато и перевалы, которые большинство пони предпочитало обходить стороной. Вслед за фургоном двигались ещё несколько машин сопровождения. Не слишком внушительная колонна по меркам короля прошлого, однако вполне достаточная для подобной поездки. Большая часть свиты осталась в Старлейсе. Его слуги занимались организацией новой администрации, легионы закреплялись на новых рубежах. А он сам отправился искать дракона. Мысль сама по себе казалась почти абсурдной, когда-то целые армии искали его благосклонности. Теперь же он ехал уговаривать огромную рептилию не сжигать его подданных. Сомбра невольно усмехнулся, жизнь определённо обладала своеобразным чувством юмора. С военной точки зрения всё складывалось неожиданно удачно. Провинция досталась ему легче, чем он ожидал. Сопротивление оказалось слабым. Новые легионы показали себя достойно. Кварцевое предгорье оставалось надёжно связано с новыми владениями. Даже последние сообщения из дома не содержали ничего тревожного. Именно это беспокоило его больше всего. Опыт научил его опасаться моментов, когда всё начинало складываться хорошо, король провёл копытом по треснувшему рогу. Боль всё ещё оставалась, будто кто-то медленно вкручивал в череп раскалённый гвоздь. Он поморщился, когда-то подобные раны заживали за дни. Теперь приходилось скрывать собственную слабость даже от самых верных слуг. Виктриций что-то подозревал, наверное. Но никогда не спрашивал напрямую, и за это Сомбра был ему благодарен.

Его взгляд скользнул к окну, рядом с колонной шла кобыла спасённая в Старлейсе. На первый взгляд в ней не было ничего особенного. Обычная кристальная пони, немного старше Фларри. Лет двадцать пять или двадцать шесть. Тёмно-синяя грива, практичная дорожная одежда, потёртый плащ. Она уверенно вела их через лес, и совершенно не выглядела напуганной присутствием короля. Что само по себе уже было необычно. Большинство пони рядом с ним либо дрожали от страха, либо начинали вести себя неестественно. Эта же кобыла разговаривала с ним так, словно он был просто ещё одним пони. Пусть и очень странным, и это сбивало его с толку. Она заметила его взгляд через окно и приветливо улыбнулась, Сомбра отвернулся почти мгновенно. Почему-то стало неловко, нелепое ощущение, раздражающее. Через некоторое время колонна остановилась на небольшой поляне, где офицеры решили устроить короткий привал. Кобыла первой подошла к его фургону.

— Ваше величество.

— Что?

— Мы будем у пещеры примерно к вечеру.

— Замечательно.

— Вы всегда такой разговорчивый?

Сомбра поднял голову, она явно улыбалась.

— Обычно меня не допрашивают спасённые мной пони.

— Обычно короли не ездят через лес искать драконов лично.

Это было справедливое замечание, Сомбра нехотя признал это. Кобыла присела возле костра.

— Если честно, я думала, вы гораздо страшнее.

— Разочарована?

— Немного.

Король фыркнул, а она беззаботно и легко рассмеялась. И это раздражало его ещё сильнее, потому что напоминало о временах, которые он предпочёл бы забыть. Когда рядом действительно была кобыла, способная разговаривать с ним подобным образом. Сомбра невольно нахмурился, кобыла заметила изменение его настроения и стала серьёзнее.

— Простите.

— За что?

— Выглядите так, будто думаете о чём-то неприятном.

— Я думаю о том, что раньше у меня была привычка считать любое хорошее событие началом будущей катастрофы.

— И часто оказывались правы?

— Почти всегда.

Кобыла некоторое время смотрела на него, потом покачала головой.

— Это звучит ужасно.

— Так и есть.

Она задумчиво посмотрела на снежный лес.

— Знаете, мне кажется, именно поэтому пони всё равно рады вашему возвращению.

Сомбра удивлённо поднял бровь.

— Даже после того, что обо мне рассказывают?

— А что рассказывают?

— Что я тиран.

— Возможно.

— Что я монстр.

— Иногда.

— Что я завоеватель.

— Несомненно.

Король усмехнулся.

— Тогда я не понимаю вашей логики.

Кобыла пожала плечами.

— Всё очень просто.

Она посмотрела в сторону гор.

— Монстр, который приходит и прогоняет других монстров, всё ещё остаётся монстром. Но когда твой дом горит, ты начинаешь меньше переживать как выглядит тот, кто принёс воду.

На этот раз Сомбра не нашёлся что ответить.

Вскоре, колонна остановилась у подножия тёмного скального выступа далеко за пределами последних поселений провинции. Дорога закончилась ещё несколько километров назад, превратившись сперва в узкую тропу, затем в едва заметную цепочку следов среди снега и камней. Над лесом уже окончательно опустилась ночь. Лишь фары грузовиков выхватывали из темноты стволы сосен, валуны и кружащиеся в воздухе снежинки, которые в их свете казались роями серебристых насекомых. Единорог первым выбрался наружу, холодный ветер тут же ударил в морду. Где-то далеко в горах завывала метель, он поднял взгляд вверх. Чёрная скала возвышалась над ними словно гигантская крепостная стена, а где-то высоко между каменных уступов виднелась широкая тёмная трещина.

— Здесь?

Кобыла кивнула.

— Здесь.

Её голос звучал гораздо увереннее, чем он ожидал.

— Дальше придётся подниматься пешком.

Сомбра окинул взглядом склон. Подъём выглядел неприятным даже для молодого пони. Для него же после последних событий — особенно. Но показывать слабость он не собирался. Гвардейцы уже выгружались из машин. Закованные в тяжёлую броню фигуры без единого слова выстраивались вокруг короля. Их глаза тускло светились красным сквозь прорези шлемов. Снег ложился на доспехи и тут же начинал таять от внутреннего жара магии.

— Вперёд.

Подъём оказался долгим. Тропа петляла между камнями, уходила вверх вдоль обрыва, затем снова скрывалась среди скал. Порывы ветра временами становились настолько сильными, что сбивали снег с уступов целыми облаками. Несколько раз Сомбра чувствовал знакомую боль в роге. К счастью, никто не задавал вопросов, лишь кобыла шла рядом. В какой-то момент она неожиданно заговорила.

— Можно спросить кое-что?

— Ты и без того постоянно это делаешь.

Она усмехнулась.

— Какими были прошлые правители?

Сомбра бросил на неё взгляд.

— Это довольно странный вопрос. Не думаю, что я хорошо помню их.

— Не страннее того, что его задаёт сам король.

Некоторое время они шли молча. Ветер свистел между камней. Наконец кобыла пожала плечами.

— Если честно, я не знаю.

— Не знаешь?

— Нет.

Она задумчиво посмотрела куда-то вниз, на скрытые тьмой леса.

— Большинство тоже не знает.

— Поясни.

— Вас настолько боялись, что память о тех временах превратилась в мешанину слухов, страшилок и легенд.

Она пожала плечами.

— Уже одно это говорит о многом.

Сомбра остановился.

— Ты удивительно прямо разговариваешь с тем, кого все считают тираном.

Кобыла посмотрела на него без всякого страха.

— Потому что думаю, что половина этих историй неправда.

— Смелое заявление.

— Возможно.

Она снова пошла вперёд.

— Но я предпочитаю говорить честно с теми, кто может быть честен со мной.

Король ничего не ответил. Впервые за долгое время он столкнулся с пони, который не пытался ни льстить ему, ни спорить из принципа, это раздражало своей непривычностью. Наконец впереди показалась пещера. Она была огромной, гораздо больше, чем ожидал Сомбра, чёрный провал среди скал, высотой с небольшую крепостную башню. Оттуда веяло теплом. Настолько сильным, что снег возле входа почти отсутствовал, кобыла остановилась. Гвардейцы тут же заняли позиции вокруг площадки, несколько фигур остались возле тропы. Другие распределились среди камней.

— Дальше лучше идти вдвоём.

Сомбра перевёл взгляд на неё.

— Объясни.

— Внутри много проходов, развилок, обвалов. Я знаю дорогу, кроме того...

Она посмотрела на молчаливых гигантов в чёрной броне.

— Если дракон увидит десятки вооружённых солдат, переговоры закончатся раньше, чем начнутся.

Сомбра оглянулся на своих гвардейцев.

— Охранять вход. Если через час мы не вернёмся — заходите внутрь.

Красные глаза под шлемами одновременно вспыхнули ярче. Кобыла подошла к самому краю пещеры, тёплый воздух ударил им навстречу. Пещера оказалась значительно глубже, чем можно было предположить снаружи. Уже через несколько десятков шагов исчезли последние отблески ночного света, а окружающий мир превратился в царство камня, эха и приглушённого золотистого свечения. Где-то впереди сквозь трещины в породе пробивались струйки горячего воздуха, а стены были испещрены прожилками кристаллов, которые слабо мерцали собственным светом, превращая тёмные коридоры в нечто похожее на внутренности огромного живого существа. Сомбра шёл впереди, хотя временами его шаг становился заметно тяжелее, кобыла замечала это всё чаще.

После ритуала, после бесконечных боёв, после переходов и недосыпа даже он постепенно начинал сдавать. Некоторое время они двигались молча, лишь скрип снега под копытами сменился глухим стуком по камню. Кобыла несколько раз собиралась что-то сказать и каждый раз передумывала. Наконец любопытство победило страх.

— Ваше величество...

Сомбра недовольно покосился на неё.

— Что?

Она замялась.

— Я слышала... что принцесса Фларри Харт жива.

Король несколько секунд смотрел вперёд, затем коротко кивнул.

— Жива.

— Это правда?

— Было бы странно мне лгать о подобном.

Кобыла облегчённо выдохнула.

— Многие говорили, что вы её убили.

— Многие любят болтать.

Она немного помолчала.

— И что с ней сейчас?

Сомбра задумался, вопрос оказался неожиданно сложным. Настолько сложным, что он сам не сразу понял почему.

— Мы заключили... своеобразное соглашение.

— Соглашение?

— Назовём это так.

Король недовольно повёл плечом.

— В основе лежал магический договор. Сомнительный, поспешный и во многом глупый.

— И она согласилась?

— Скорее обстоятельства не оставили ей особого выбора.

— Она при вашем дворе?

— Да.

— И вы держите её пленницей?

Сомбра усмехнулся.

— Если бы она захотела, давно попыталась бы убежать.

Кобыла некоторое время обдумывала услышанное.

— Значит... с ней всё хорошо?

Король неожиданно поймал себя на том, что отвечает слишком быстро.

— Да.

Потом добавил уже менее уверенно:

— Насколько это вообще возможно в текущих обстоятельствах.

Она улыбнулась.

— Значит вы действительно заботитесь о ней.

Сомбра немедленно нахмурился.

— Не выдумывай.

— Простите.

Но по её морде было видно, что она осталась при своём мнении. Коридор постепенно поднимался вверх. Камни становились крупнее, воздух теплее, а вот состояние самого Сомбры наоборот ухудшалось. Боль в роге снова начала пульсировать. Настолько неприятно, что окружающий мир начал слегка расплываться по краям зрения. Он замедлил шаг, почти незаметно. Но кобыла всё же увидела, и прежде чем он успел отреагировать, осторожно коснулась его плеча.

— Осторожнее.

Это было сказано совершенно искренне. Именно поэтому это вызвало у него такую ярость. Сомбра резко отшатнулся.

— Не трогай меня.

Кобыла вздрогнула.

— Я лишь хотела помочь...

— Мне не нужна помощь.

Голос короля эхом ударил по каменным сводам.

— Никогда больше не делай этого.

Она растерянно отступила назад, но он уже не мог остановиться.

Гнев вспыхнул быстрее разума. Старый знакомый механизм, проверенный веками. Проще разозлиться, чем признать слабость.

— Я не немощный старик, не калека. И не беспомощный идиот которого нужно водить под копыто.

Его голос становился всё громче.

— Мне не нужны няньки. Не нужны жалость и сочувствие. Я твой король. Понимаешь? Король.

Последнее слово почти сорвалось на рык.

— Кристальные пони существуют не для того чтобы заботиться обо мне. Они существуют чтобы выполнять свою роль. Служить, строить, воевать, умирать если потребуется. Они расходный материал для государства. Инструменты, не более.

Кобыла испуганно замерла. В её глазах мелькнул страх, тот взгляд, который Сомбра видел тысячи раз. Взгляд пони, внезапно вспомнившего, кто стоит перед ним. Постепенно гнев начал уходить, оставляя после себя только усталость. Он посмотрел на съёжившуюся кобылу. На то, как она машинально сделала ещё один шаг назад. И неожиданно почувствовал укол чего-то неприятного. Единорог медленно прикрыл глаза, затем выдохнул. Когда он заговорил снова, голос звучал гораздо тише.

— Прости.

Кобыла моргнула. Кажется, она решила, что ослышалась.

— Что?

Король отвёл взгляд. Ему физически не нравилось произносить подобные слова.

— Я сказал... прости.

Она продолжала смотреть на него так, будто перед ней внезапно выросли крылья у валуна.

— Вы... извиняетесь?

Сомбра раздражённо дёрнул ухом.

— Не заставляй меня повторять это.

Несколько секунд она просто стояла, а потом неожиданно улыбнулась.

— Хорошо.

Король покачал головой, странная кобыла. Определённо странная, он осторожно коснулся рога. Боль не уходила, наоборот. Постепенно накапливалась, наконец он нехотя произнёс:

— Нам стоит сделать привал.

Кобыла сразу кивнула. Словно только и ждала возможности помочь, не называя это помощью.

— Я знаю одно место.

Недалеко отсюда есть зал с горячими источниками. Там обычно отдыхал дракон. Сомбра подозрительно посмотрел на неё.

— Откуда ты столько знаешь?

— Я ведь говорила. Иногда мы приносили ему подношения. Если живёшь рядом с драконом достаточно долго, поневоле начинаешь изучать его привычки.

Она указала в один из боковых проходов.

— Сюда.

Король молча последовал за ней, на этот раз она держалась чуть впереди. И больше не пыталась поддерживать его под копыто. Они шли ещё несколько минут по узкому ответвлению пещеры, пока каменный коридор внезапно не раскрылся перед ними огромным подземным залом, настолько неожиданным и просторным, что даже Сомбра на мгновение остановился. Высоко над головой терялись во тьме своды, а вместо привычного мрака всё пространство заливал мягкий голубоватый свет тысяч кристаллов, вросших в стены, потолок и даже выступающие из воды каменные колонны. Посреди этого подземного мира раскинулось озеро, настолько спокойное и прозрачное, что его поверхность напоминала отполированное зеркало, отражавшее бесчисленные огни вокруг... Некоторое время они просто стояли молча, даже король невольно задержал взгляд на этом зрелище.

— Я думал, эта проклятая пещера будет значительно меньше, — наконец проворчал он.

Кобыла усмехнулась.

— Многие так думают.

Она первой спустилась к воде и осторожно коснулась её копытом.

— Тёплая.

— Это подземный источник?

— Частично.

Она присела на берегу.

— Активные кристаллы нагревают воду. Так говорят местные легенды. Некоторые старики вообще считают, что именно отсюда началась история кристальных пони.

Сомбра скептически фыркнул.

— Очередная сказка.

— Возможно.

Она пожала плечами.

— Но легенды говорят, что наши предки были обычными пони, пока магия этих мест постепенно не изменила их.

— Если верить легендам, половина мира произошла от аликорнов, богов или упавших звёзд.

— А вы всегда такой скучный?

— Обычно ещё хуже.

Кобыла рассмеялась. Звук её смеха неожиданно приятно раскатился по залу. Сомбра медленно снял тяжёлый наплечник, затем расстегнул часть доспеха и устало опустился возле воды. Всё тело ломило, боль в роге никуда не исчезла. Каждый новый день словно постепенно высасывал из него силы. Он осторожно опустил ноги в озеро, тёплая вода приятно коснулась кожи. И почти сразу вокруг расплылось слабое красноватое пятно. Король нахмурился, очередная рана снова открылась. Кровь медленно смешивалась с прозрачной водой.

— Великолепно.

Кобыла подняла голову.

— Что такое?

— Я пачкаю это прекрасное озеро.

Она проследила взглядом за красноватым следом. Затем лишь пожала плечами.

— Вода всё равно унесёт это дальше.

Сомбра некоторое время молчал.

— Никогда не видел настолько чистой воды.

Она улыбнулась.

— А я никогда не представляла, что услышу такое от вас.

Король вопросительно поднял бровь.

— И каким же ты меня представляла?

— Не знаю.

Она медленно отплыла дальше от берега и легла на спину.

— Наверное, постоянно кричащим, безумным тираном с мерзкими, слегка садистскими наклонностями.

— Разочарована?

— Немного.

— Значит ещё недостаточно долго меня знаешь.

Она снова засмеялась, потом вдруг замолчала. Некоторое время слышался лишь плеск воды, а затем она неожиданно запела. Голос оказался удивительно красивым.

— Огонь, огонь, драконий огонь,

Пеплом станет древний мир стар,

Встань, восстань из могилы своей,

Старый король среди льдов и огней.

Ночь, ночь, вечная ночь,

Страх давно прогнал надежду прочь,

Гнев и боль в цепях былых времён,

Тьмою наш век навсегда заклеймён.

Её голос отражался от сводов. Когда последние слова растворились в тишине, Сомбра негромко произнёс:

— У тебя отличный голос.

Кобыла перевернулась на живот.

— Спасибо.

— Где научилась?

Она пожала плечами.

— Если верить уцелевшим записям, в прошлой жизни я была бардом.

— Ужасная судьба.

— А мне нравится.

Король усмехнулся. Затем снова посмотрел на воду, и неожиданно заговорил сам.

— Знаешь... иногда мне кажется, что всё это было зря.

Кобыла внимательно посмотрела на него, Сомбра продолжал смотреть в воду.

— Я делал всё правильно. А в итоге стал чудовищем. Забавно, когда ты молод, кажется что если станешь достаточно сильным, то наконец заслужишь уважение, любовь, понимание. А потом выясняется, что чем сильнее становишься, тем больше окружающие тебя боятся.

Он провёл копытом по поверхности воды.

— Наверное, я мог бы печалиться по этому поводу. Но есть ли дело пастуху до мнения овец?

Кобыла некоторое время молчала, потом медленно подплыла ближе. Очень осторожно, словно боялась спугнуть его.

— А что вы вообще помните из тех времён?

Сомбра опустил взгляд, вопрос оказался болезненным. Потому что ответ был простым.

— Очень мало.

Она села рядом. Настолько близко, что он чувствовал исходящее от неё тепло.

— Совсем ничего?

— Почти.

Он долго подбирал слова.

— Войны. Я помню войны, бесконечные, начатые мною. Друг за другом. Одни лица сменяли другие, одни знамена падали. Другие поднимались. Я помню кровь. Города, походы и осады. Победы и поражения. Но не помню большую часть того, ради чего всё это делалось.

Его голос стал тише.

— И ещё я помню одну кобылу. Очень смутно, настолько смутно, что иногда мне кажется, будто я придумал её сам. Несчастная душа. Которую я собственными копытами уничтожил.

Кобыла ничего не ответила, лишь плавно придвинулась ближе. И прежде чем он успел что-либо сказать, осторожно обняла его за плечо. На этот раз Сомбра не оттолкнул её. Впервые за очень долгое время жеребец не испытывал потребности оттолкнуть кого-то, не видел угрозы в каждом движении, не ожидал удара в спину каждую секунду своего существования. Кобыла осторожно улыбнулась, когда его копыто коснулось её гривы.

— Знаете, — тихо произнесла она, — на самом деле вы совсем не такой, каким вас описывают.

— Обычно после этой фразы следует какая-нибудь глупость.

— Нет.

Она покачала головой.

— Просто вы выглядите очень уставшим.

Король промолчал. Она продолжала смотреть на него с тем спокойным состраданием, которое вызывало в нём одновременно раздражение и странное облегчение.

— На моей памяти, — неожиданно произнёс он, медленно перебирая пряди её гривы, — ты первая кобыла, которая настолько добра ко мне без какой-либо очевидной причины.

Она тихо рассмеялась.

— Причина есть.

— Правда?

— Вы спасли мне жизнь.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Кроме того... я не думаю, что заслужили всё то, что с вами произошло.

Король отвёл взгляд.

— Очень смелое заявление для пони, которая знает меня меньше суток.

— Возможно.

— Или очень глупое.

— Возможно и это.

Её улыбка стала чуть шире, потом она осторожно приблизилась. Единорог почувствовал её дыхание. Когда она коснулась его губ, он не отстранился. Наоборот, на несколько секунд позволил себе забыть обо всём. Словно испивая её заботу, симпатию и искренность. Но на одно короткое мгновение, лицо кобылы перед ним исчезло. И вместо него он увидел совершенно другое. Разноцветную гриву, фиолетовые глаза, упрямый взгляд аликорна. Настолько отчётливо, что сердце болезненно сжалось. Единорог резко отшатнулся. Так резко, будто прикоснулся к раскалённому металлу, кобыла растерянно моргнула.

— Что случилось?

Король поднялся на ноги. Несколько секунд он просто стоял спиной к ней, тяжело дыша. Под плащом конечности сами нашли небольшую кристальную фигурку, которую он вырезал несколько вечеров назад почти машинально и которую до сих пор зачем-то таскал с собой.

— Мне жаль.

Кобыла нахмурилась.

— За что?

— За это.

Он наконец обернулся.

— Я был бы не против, правда. Но... похоже, у меня уже есть близкая кобыла, мерзкое чувство, если честно. Впервые испытываю подобное.

Кобыла удивлённо подняла брови.

— Правда?

— Да.

— Жена?

— Нет.

— Возлюбленная?

Сомбра поморщился.

— Всё гораздо сложнее.

Она некоторое время изучала его взглядом.

— И вы не хотите её предавать?

Король неожиданно понял, что ответ знает заранее.

— Нет, не хочу.

Кобыла медленно встала. В её глазах промелькнуло искреннее удивление.

— Знаете...

Она несколько секунд подбирала слова.

— Я ожидала совершенно другого.

Сомбра вопросительно посмотрел на неё.

— Я думала, вы окажетесь таким же, как большинство жеребцов, которых мне приходилось встречать.

Она сделала шаг назад.

— Достаточно дать немного тепла. Немного понимания. Немного чувства безопасности. И большинство готовы забыть обо всём остальном. Но вы не такой.

Она покачала головой.

— Возможно, вы действительно не заслужили своей судьбы.

Сомбра нахмурился.

— О чём ты вообще говоришь?

Именно в этот момент её взгляд внезапно стал пустым. Улыбка исчезла, а тело качнулось. Словно кто-то перерезал невидимую нить, кобыла без единого звука рухнула на камень. Сомбра мгновенно оказался рядом. Проверил дыхание, пульс, зрачки. И почти сразу всё понял.

— Контроль разума... или что-то очень похожее.

Она вообще не принимала решений. Вокруг стало слишком тихо, он уже знал, что сейчас произойдёт, тени между кристаллами дрогнули. Из темноты один за другим появились силуэты. Не менее десятка вооружённых пони. В центре группы стояла кобыла, чьё лицо Сомбра узнал сразу. Она медленно сбросила капюшон, винтовка уже смотрела прямо ему в грудь.

— Знаете, ваше величество, — произнесла она спокойно, — я готовила эту пулю очень давно.

— Как трогательно.

— Ваш путь был долгим.

Мисти Маунт не улыбнулась.

— Тернистым, полным крови, ошибок. Предательств и безумия. Но всё когда-нибудь заканчивается.

Она взвела затвор. Щелчок прозвучал в пещере особенно отчётливо.

— Пора возвращаться туда, где вам самое место. В Тартар, спокойной ночи, мой король.

Несколько секунд стояла абсолютная тишина. Потом Сомбра неожиданно рассмеялся.

— Так вот что это было.

Мисти прищурилась.

— Что именно?

— Засада.

Король медленно выпрямился.

— А я уже начал думать, что мир наконец решил проявить ко мне немного доброты.

Он перевёл взгляд с неё на остальных бойцов, состоящих из гвардейцев, служивших некогда Шайнинг Армору, если судить по их блестящей броне.

— Я вспомнил тебя, наконец-то. Кажется, старая хранительница Империи всё ещё точит на меня зуб. Не так ли?

И по тому, как дрогнули её глаза, он понял, что попал точно в цель. Его рог вспыхнул, вернее, попытался вспыхнуть. Чёрные молнии привычно побежали по трещинам, разошедшимся вдоль основания рога, воздух дрогнул, вода в озере покрылась рябью, а несколько кристаллов на стенах даже ответили тусклым мерцанием, словно узнавая его магию. Но ничего не произошло, совершенно ничего. Заклинание рассыпалось раньше, чем успело сформироваться.

Сомбра моргнул, и попробовал снова. Результат оказался тем же, будто кто-то вырвал саму основу его силы. Впервые за очень долгое время на лице короля появилось настоящее удивление. Мисти Маунт удовлетворённо усмехнулась.

— Наконец понял?

— Что именно?

— Почему я привела тебя сюда.

Она медленно обвела копытом окружающие стены.

— Эти кристаллы встречаются крайне редко. Только здесь. И ещё в клетке умбрумов.

На мгновение её голос стал почти уважительным.

— В своё время наши колдуны изучали их десятилетиями. Они подавляют определённые виды магии, особенно твою.

Теперь многое становилось понятно, постоянная слабость, головокружение, нарастающая усталость. Он ощущал всё это с самого момента входа в пещеру. Мисти подняла винтовку.

— Прощай, Сомбра.

Выстрел прозвучал оглушительно, пламя на мгновение осветило пещеру. Удар оказался таким сильным, что короля буквально отбросило назад. Он рухнул на камень, воздух выбило из лёгких. В груди вспыхнула раскалённая боль. Тёплая кровь стремительно растекалась по доспеху. Когда зрение немного прояснилось, он обнаружил, что лежит на спине возле самого озера. Над головой медленно мерцали тысячи кристаллов. Красиво, неожиданно красиво. Мисти тем временем спокойно подошла ближе и уселась напротив. Словно они собрались вести обычную беседу.

— Забавно.

Она внимательно смотрела на него.

— Когда-то я была совсем молодой, практически девчонкой. Когда меня назначили хранительницей Империи.

Сомбра тяжело выдохнул.

— Поздравляю.

— Не перебивай.

Он фыркнул, Мисти продолжила:

— Я искренне верила в будущее нашей прекрасной страны. В её величие, в её предназначение. В то, что мы способны изменить мир. И именно я вручила тебе корону. Самая большая ошибка моей жизни, после твоего изгнания многое исчезло. Память, знания, связи. Даже собственное прошлое. Я жила на окраине Империи как обычная кобыла, вышла замуж, родила дочь. Почти забыла кто я такая, но память вернулась. Всё вернулось, и я увидела последствия. То, что осталось после тебя.

Она подняла взгляд.

— Ради своей дочери я делаю это, ради её будущего.

Сомбра некоторое время рассматривал потолок. Потом негромко произнёс:

— Ради будущего своей дочери ты использовала невинную кобылу как приманку.

Мисти не отвела взгляда.

— Ради будущего тысяч детей.

— Удобное оправдание.

— Не хуже твоих. Ты даже не представляешь сколько сил ушло на подготовку. Сколько бывших гвардейцев Каденс пришлось привлекать, сколько пони помогали мне. Я ждала, очень долго ждала.

— И всё ради этого?

— Да.

— Даже власть Кризалис кажется тебе лучшим вариантом?

— Да.

Ответ прозвучал мгновенно, без колебаний. Словно она давно произнесла его про себя тысячи раз. Мисти наклонилась чуть ближе.

— Ты отнял у нас будущее, сжёг Империю в войне, утопил её в страхе. Превратил народ в рабов, после возвращения памяти я надеялась, что Фларри Харт станет достойной заменой павшему аликорну. Что она сможет построить нечто новое, но потом я увидела её рядом с тобой. И поняла, ты уже успел оставить на ней свой след. Поэтому сегодня всё закончится, никаких новых воскрешений. Когда ты умрёшь, я сотру память о тебе окончательно. В этот раз никто не вытащит тебя из небытия.

Некоторое время стояла тишина, лишь капли воды падали где-то в глубине пещеры. Потом Сомбра неожиданно улыбнулся. Усталой улыбкой смертельно раненого пони.

— Наверное...

Он сделал тяжёлый вдох.

— Наверное именно так всё и должно было закончиться.

Мисти нахмурилась.

— Что?

— Судьба.

— И всё?

— Всё.

— Никакой ненависти? Никаких угроз?

— Уже поздно.

— Никаких попыток отомстить?

Сомбра перевёл взгляд на кристаллы над головой.

— Устал.

Мисти некоторое время молча смотрела на него. Потом тихо спросила:

— Ты правда изменился?

Король усмехнулся.

— Не знаю.

Она покачала головой.

— Раньше ты бы уже пытался убить здесь каждого, хотя бы перед смертью.

— Возможно.

— Возможно?

— Я плохо помню того пони.

Мисти моргнула.

— Что?

— Я его почти не помню.

Теперь уже удивилась она.

— О чём ты говоришь?

Сомбра медленно повернул голову.

— Разве не очевидно? Я не помню. Не помню большую часть собственной жизни. Иногда мне кажется, что оригинальный Сомбра действительно умер. А я всего лишь то, что осталось после него.

— Ты... серьёзно?

— К сожалению. Только в общих чертах, кем я был, и что успел сделать.

Она смотрела на лежащего перед ней жеребца и неожиданно чувствовала не удовлетворение, которого ждала долгие годы, не торжество победителя над побеждённым врагом, а какое-то тяжёлое, неприятное опустошение. Слишком многое не сходилось, слишком многое оказалось совсем не таким, как она представляла.

— Ты заживо хоронил аристократов, которые шли против тебя. Ты одинаково жестоко казнил всех преступников без оглядки на происхождение. Богатых. Бедных. Военных. Купцов. Советников. Ты превратил величайший город своей эпохи в чудовищную машину, построенную на труде рабов. Ты сделал страх фундаментом государства.

Сомбра некоторое время смотрел в потолок, затем тихо ответил:

— Я пытался стать щитом своего народа.

Мисти горько усмехнулась.

— Очень своеобразным щитом.

— Возможно.

Он даже не попытался спорить.

— Но я видел мир иначе. Видел бесконечные войны. Видел голод. Видел государства, исчезающие за одно поколение. Видел правителей, которые были добрыми и справедливыми... а потом их земли стирали с карты мира соседи.

Он перевёл взгляд на мерцающие кристаллы.

— Я хотел построить Империю, какой ещё не видел свет. Такую, что переживёт века, такую, которую невозможно уничтожить, такую, что навсегда запечатлеет моё имя в истории.

Мисти покачала головой.

— Ты действительно сделал это.

Сомбра едва заметно усмехнулся.

— Вот как.

— Да.

Она поднялась и медленно прошлась вдоль берега.

— Только не так, как тебе хотелось.

Её голос эхом разнёсся по пещере.

— Твоё имя стало живой раной на теле истории. Им вспоминали войны, страх, порабощение. Тебя помнили как тень, что накрыла мир. Как воплощение старой жестокой эпохи, как полководца, отправившего на смерть миллионы, как садиста, который ломал врагов не только физически, но и морально. Почти никто не испытывал к тебе сочувствия.

Сомбра неожиданно негромко рассмеялся.

— В таком случае...

Он прикрыл глаза.

— In morte inveniam pacem...

Несколько секунд она просто смотрела на него. Потом неожиданно спросила:

— И это всё?

— Что именно?

— Ты правда готов умереть?

Сомбра задумался.

— Не готов. Но если это неизбежно, то какой смысл устраивать представление?

Она раздражённо отвернулась.

— Старый Сомбра никогда бы так не ответил.

— Возможно.

— Старый Сомбра вцепился бы в трон до последнего вздоха.

— Вероятно.

— Он скорее уничтожил бы всё вокруг, чем позволил кому-то другому править вместо себя.

На этот раз король улыбнулся чуть заметнее.

— Тогда хорошо, что я не совсем он.

Мисти замерла.

— А Фларри?

Сомбра поднял взгляд.

— Что Фларри?

— Ты действительно готов отдать ей власть?

— После моей смерти?

— Да.

Король даже не задумался.

— Конечно.

Мисти удивлённо моргнула.

— Почему?

— Потому что она сможет сделать то, чего не смог я.

Её брови медленно поползли вверх.

— Ты действительно веришь в неё?

— Больше, чем в себя.

Мисти нервно прошлась вдоль берега, затем обратно, потом ещё раз. Она явно о чём-то напряжённо думала.

— Сейчас приходит весна, потом придёт лето. Короткое, как всегда.

Она смотрела на озеро.

— А потом снова придёт зима. Долгая и жестокая. После такого количества крови континент снова начнёт умирать как тысячи лет назад, во времена виндиго, урожаи не взойдут, магия ослабнет. Нации рухнут. Старые конфликты вспыхнут заново.

Она тяжело выдохнула.

— Чтобы пережить это, Империи нужен аликорн. И нужно Кристальное Сердце.

Она опустила голову.

— Я давно поставила крест на Фларри Харт. Думала, она слишком молода, слишком наивна, слишком мягка. Но... кажется, она смогла сделать то, чего не удалось никому за сотни лет. Даже её предшественнице, отблеск души которой, я увидела в ней.

Сомбра вопросительно поднял бровь, не понимая о чём говорит эта безумная кобыла.

— Возможно, — продолжила она, — в твоём сознании осталась не только тьма.

Мисти медленно подошла ближе, Сомбра нахмурился.

— Что ты делаешь?

— То, что, вероятно, возненавижу завтра.

Она присела рядом, внимательно осмотрела рану. Король мгновенно всё понял.

— Не смей.

— Замолчи.

Следующие секунды превратились для него в настоящий кошмар. Мисти резко извлекла застрявшую кристальную пулю. Боль взорвалась ослепляющей вспышкой, мир на мгновение исчез. Он едва не потерял сознание, кровь хлынула сильнее. Затем последовала серия быстрых заклинаний. Когда зрение вернулось, он обнаружил, что сидит, тяжело дыша, прислонившись к камню.

— Магии у тебя не будет ещё долго. Недели, может месяцы.

Сомбра хрипло усмехнулся.

— Великолепно.

— Считай это наказанием.

Она протянула ему копыто. После короткой паузы король всё же принял помощь и поднялся. Ноги дрожали, но стоять он мог. Мисти сделала шаг назад.

— Не ищи меня, не ищи мою семью, не ищи моих сторонников. Я надеюсь, что не ошиблась.

Один из пони в тяжёлой броне, сопровождающих её, подал голос. Он звучал приглушённо из-за закрытого шлема, но раздражение в нём угадывалось без труда.

— Зачем ты это сделала?

Мисти даже не обернулась. Вместо ответа она продолжала проверять ремни, которыми было закреплено бессознательное тело кобылы, использованной в качестве приманки. Несколько секунд никто не говорил, после чего другой гвардеец шагнул вперёд.

— Мы договаривались убить его.

— Верно, — спокойно ответила Мисти. — Но планы поменялись. Потому что я только что увидела то, чего не ожидала увидеть.

— И что же?

— Короля, который добровольно согласился умереть.

Воины нахмурились. Очевидно, подобный ответ их не удовлетворил.

— Он всё ещё тиран.

— К сожалению.

— И всё ещё опасен.

— Более чем.

Один из гвардейцев раздражённо ударил копытом по камню.

— Тогда почему?

Мисти устало потёрла переносицу.

— Потому что живым он сейчас полезнее, чем мёртвым. И ещё потому, что эта несчастная девочка каким-то образом смогла сделать невозможное.

Король промолчал, Мисти тяжело выдохнула.

— Возвращайся к Фларри Харт.

Сомбра недовольно скривился.

— Это приказ?

— Совет.

— От бывшей слуги Империи, которая пять минут назад пыталась меня застрелить?

— Именно.

На удивление, это вызвало у неё саму лёгкую усмешку.

— Ты слишком долго жил войной, Сомбра. Настолько долго, что уже не понимаешь очевидных вещей.

Воины подняли бессознательную кобылу. Один за другим они начали исчезать в боковом тоннеле, который до этого момента казался всего лишь очередной тенью среди множества проходов. Уже на входе Мисти остановилась.

— И ещё кое-что.

Сомбра поднял голову.

— Мы будем наблюдать.

— Какая неожиданность.

— Не шути.

Её голос вновь стал серьёзным.

— Стоит тебе оступиться. Стоит снова превратиться в того, кем ты был.

Она сделала короткую паузу.

— И мы придём за тобой снова.

Сомбра хмыкнул.

— Очень вдохновляюще.

— Гармония однажды вернётся в эти земли, хочешь ты этого или нет. Будь спокоен, и держи оружие наготове.

После этих слов она исчезла во тьме тоннеля. Через несколько секунд стихли шаги. Ещё через несколько — растворился свет фонарей. Несколько секунд он просто смотрел в темноту. Потом резко выругался.

— Безумные фанатики.

Ещё один удар боли прокатился по боку, король поморщился. Всё тело ныло, магии почти не было. Настроение стремительно приближалось к отвратительному. Он уже собирался развернуться к выходу, когда вспомнил вопрос, который так и не получил ответа.

— Дракон.

Его голос эхом разошёлся по пещере.

— Так здесь вообще был дракон?

Из глубины тоннеля донёсся уже далёкий голос Мисти.

— В каком-то смысле.

Сомбра несколько секунд стоял неподвижно. Потом раздражённо направился дальше по пещере. Очень скоро проход начал расширяться, потолок поднимался всё выше. Стены уходили во тьму, а затем он оказался в огромном подземной зале. Король медленно поднял взгляд, и замер.

Посреди пещеры лежал дракон, вернее то, что от него осталось. Гигантский скелет, даже по меркам своего вида. Позвоночник тянулся на десятки метров. Череп с пустыми глазницами в темноту сводов. Даже сейчас, спустя многие годы после смерти, это существо внушало уважение. Сомбра медленно подошёл ближе и провёл копытом по кости.

— Вот значит как.

Ещё одна бесполезная легенда, раздражение снова напомнило о себе. Со злостью он ударил ближайшее ребро, глухой звук прокатился по залу. Кость даже не треснула, именно тогда он заметил странность. На поверхности костей всё ещё сохранялись прожилки кристаллов. Король замер, потом медленно поднял голову, затем ещё раз посмотрел на скелет. И впервые за последние часы улыбнулся. С тем самым выражением, которое обычно означало, что кому-то вскоре очень сильно не повезёт.

— Хм.

Он сделал несколько шагов назад. Осматривая находку уже совершенно другим взглядом. И чем дольше он смотрел на гигантский скелет, тем шире становилась улыбка.

— Возможно...

Король тихо рассмеялся.

— Возможно, дракон мне всё-таки достался.