Целестий

В которой жеребенок не может угнаться за двумя кобылами…

Целестий. Бесцветный газ без вкуса и запаха, нетоксичный, инертный, одноатомный и очень благородный. Магический изотоп гелия, Целестий имеет два нейтрона, два протона и два электрона. Гелий превратился в Целестий благодаря добавлению по крайней мере одной частицы тауматона.

Сам по себе Целестий довольно непримечательный, по свойствам ничем не отличающийся от гелия газ, но если к его достаточному количеству добавить электрический заряд, происходит нечто волшебное. Дирижабли взлетают. При должном магическом сдерживании и правильном применении тока невозможное становится возможным.

Один жеребенок надеялся использовать невозможное для осуществления своей мечты о полете. Как его зовут? Сумак Эппл. Маленький, стройный, худощавого телосложения, и, по словам самого Владыки Хаоса, Сумак бежевый. Цвета скуки и уныния. Однако Сумак был далеко не скучным, ведь он был жеребенком с мечтой — мечтой летать.

С тех пор как пять лет назад он едва не разбился насмерть, у Сумака появилась страсть к полетам, что было не так-то просто осуществить, будучи жеребенком-единорогом. Но ему пришлось это сделать, потому что он ужасно боялся высоты и еще больше — падений. Но дело было не в том, что он хотел летать на дирижабле, гирокоптере или воздушном шаре.

Нет.

Он хотел летать. Только он сам, его изобретательность и небо. Не в силах жить с собственным стыдом, с крайним отвращением к себе за то, что он большой плакса с боязнью высоты, он был полон решимости разорвать оковы гравитации и полететь. Он присоединится к царственным пегасам и вторгнется в их владения.

У него уже было много попыток, и самая первая из них заключалась в попытке левитировать ковер. Это принесло ему несколько скоб на голову. Другие попытки были не лучше, а некоторые и хуже. За последние пять лет у него были сломанные кости, многочисленные порезы, царапины, рваные раны и ушибы. Кроме того, было несколько довольно неприятных синяков, из-за которых его плоть напоминала гнилое яблоко.

Некоторые из его неудач были откровенно катастрофическими: взрывы, пожары, а однажды он снес сарай Эпплджек, врезавшись в него. Та попытка косвенно привела к этой, потому что он запустил себя из пушки, будучи одетым в самодельный обтягивающий тело летный костюм, с перепонками, натянутыми между передними и задними ногами.

Во время его двухнедельного пребывания в больнице Эпплджек приходила каждый день. Каждый. День. Читать ему лекции. Она также приносила угощения и читала ему. Все это время Сумак Эппл лежал и думал о том, как сделать все лучше в следующий раз, потому что, пока он дышит, следующий раз обязательно будет. Будучи Эпплом, Сумак был упрям и горд. Возможно, даже слишком горд, сказали бы некоторые.

Сегодня Сумак полетит, он был уверен в этом. От этого зависела его гордость.

Находясь высоко в замке принцессы Твайлайт Спаркл, Сумак Эппл старался не смотреть вниз через перила балкона. Он не должен был быть здесь, но он был здесь, на личном балконе Твайлайт, где можно было наблюдать за звездами. Бумер, его лучшая подруга, сообщница и верная помощница, ободряюще помахала ему лапой. Пройти мимо Твайлайт, персонала замка и добраться до балкона было самым сложным. Оставалось только броситься на землю и промахнуться.

Проще чем раздавить сердечко Лемон.^[1]

Сглотнув, Сумак обнаружил, что не может избавиться от комка в горле. Его летный костюм был тесным, может быть, даже слишком тесным, и не очень хорошо сидел. Они с Бумер вместе сшили его из старой, списанной формы летного лагеря юниоров Вондерболтов, купленной в магазине на с трудом заработанные средства. Разумеется, он был сильно изменен.

Между передними и задними ногами были добавлены мембраны, имитирующие перепонки Бумер. Древесная драконица стала для Сумака естественным источником вдохновения, и он изучил ее от макушки до кончика хвоста. В мембраны были добавлены ребра, наполненные газом Целестий. По всему костюму также были добавлены газовые пузыри — тонкие карманы, чтобы сохранить его профиль обтекаемым. По большей части из-за этого его туловище и живот выглядели чуть более объёмными, чем обычно.

Первые испытания были многообещающими. Когда к костюму был приложен электрический заряд, Сумак, если судить по показаниям весов в ванной, уменьшил свой вес примерно до полутора килограмм,. На этот раз он был уверен, что все сработает. Он собирался летать как лист на ветру и излечить свой страх перед полетами, плюнув на ненавистную землю с полным презрением.

— Ветер? — спросил Сумак.

Повернув голову, Бумер высунула длинный язык. Он каким-то образом вырос и стал вдвое длиннее ее тела. Он развевался на ветру, как лента, и через несколько мгновений она втянула его в себя. Кивнув, она сказала:

— Ветер северный, из Кантерлота, и дует со скоростью примерно двенадцать километров в час. На вкус как чай и засорившиеся канализационные трубы. Должно быть, это плохой день для Подземного Дозора.

— Отлично. — Сумак почувствовал себя воодушевленным: ветерок немного приподнимет его, в чем он так нуждался. В животе у него заурчало, и на секунду он был почти уверен, что сейчас выбросит через перила частички овсянки, клубники и хлеба из цукини.

Немного потянувшись, Сумак убедился, что он в хорошей физической форме. Хотя он планировал добиться успеха, крушение было неизбежно. Сегодня он будет учиться летать. Это само по себе было непростой задачей: сложной и хитрой. Посадка — это то, что ему придется выяснять по ходу дела, и он не ожидал, что все пройдет очень хорошо.

— Готова, Бумер? — Сумак повернулся, чтобы посмотреть на свою верную спутницу. — Ты уже держишь свой конец привязи?

Она кивнула и принялась, дрожа от волнения, обвязывать вокруг себя веревку. Бумер не могла летать очень далеко, она, скорее, планировала, но ей нравилось быть на буксире у Сумака во время его многочисленных попыток полета. Конечно, когда что-то шло не так, она освобождалась от привязи и скользила вниз до безопасного приземления, первой оказывая Сумаку экстренную помощь.

Бумер умела быстро остановить кровотечение или, по крайней мере, задержать большую часть крови до того, как придут ответственные взрослые и потеряют сознание, что побуждало приходить еще более ответственных взрослых. Так продолжалось до тех пор, пока не появлялись ответственные взрослые с достаточно крепкими нервами. Именно по этой причине Бумер присоединилась к нему, и именно поэтому Сумак все еще был жив, и мог рассказывать о своих многочисленных крушениях.

Кроме того, маленькая драконица умела успокоить разгневанную Твинклшайн — еще одна причина, по которой Сумак Эппл все еще дышит.

Сделав несколько поправок, пока Бумер привязывала их друг к другу, Сумак Эппл приготовился к полету. Его комбинезон был неудобен, норовил залезть в самые неподходящие места. Его круп словно раздавили, потому что отверстие для хвоста требовало регулировки. Он чувствовал, как острый, жесткий край ткани впивается в нежную кожу.

— Бумер, когда я в последний раз признавался тебе в любви?

— Сегодня утром, во время завтрака, — ответила Бумер.

— Отлично, тогда мы готовы приступить к делу. — Сумак повернул морду по ветру и почувствовал, как его грива вздыбилась, как он надеялся, в героическом образе. Он не мог сказать. Насколько ему было известно, он мог выглядеть настоящим болваном. Если бы Пеббл была здесь, она бы честно сказала ему об этом. — Знаешь, Бумер, даже если все пойдет не так, для меня все равно все будет отлично.

Закатив глаза, Бумер покачала головой, уже понимая, к чему все идет.

— Все эти кобылки приходят в мою больничную палату, жалеют меня. Это будет здорово. Когда я стану старше, я изобрету одеколон, который будет пахнуть пластырем, и ни одна кобыла не сможет устоять передо мной!

Вздохнув, Бумер снова закатила глаза и высунула язык от отвращения.

— Говоря бессмертными словами принца Гослинга, "Я слишком красив, чтобы умереть!". — И с этими словами Сумак перепрыгнул через перила.

Почти сразу же ветер подхватил его, и Сумак был близок к тому, чтобы унестись в небо. Он поднимался все выше и выше, пробиваясь сквозь облака и набирая высоту. Это не входило в планы, совсем нет. Падение с такой высоты наверняка убьет его. Сосредоточившись в смертельном ужасе, он уменьшил количество электрического тока, подаваемого на его наполненный Целестием летный костюм.

Он снова погрузился в облака, и вот уже земля устремилась ему навстречу. Нужно было увеличить ток, и он сосредоточился на том, чтобы это произошло. Он вытянул передние и задние ноги до упора, подражая белке-летяге или древесному дракону. К ужасу и шоку Сумака, это сработало.

Вроде того. Он ничего не контролировал и был во власти ветра. Все, что он мог делать, — это подниматься и опускаться, изменяя силу электрического тока, подаваемого на его костюм. Он несколько раз вскрикнул, чтобы выплеснуть ужас, а потом закричал еще раз, потому что — почему бы и нет?

Позади него веселилась Бумер: ее ноги были полностью вытянуты, перепонки натянуты, как барабаны, и даже перепончатые пальцы рук и ног были вытянуты. Ее длинный, похожий на ленту хвост позволял ей рулить собой в воздухе. На ее маленькой мордочке виднелась широкая ухмылка, когда она плыла по течению за Сумаком.

Сверху из облаков вынырнули два пегаса и стали наблюдать за происходящим. Сумак не знал, как правильно по этикету вторгаться в их воздушное пространство или разбивать их облака. Из-за солнца над головой он с трудом различал их, пока они не оказались по обе стороны от него.

— Мисс Дэш, мисс Хувс, как дела? — воскликнул Сумак, стараясь не сорваться на крик.

— Не собираюсь быть убитой Твинклшайн, — ответила Рейнбоу Дэш голосом, в котором пузырился смех.

— Эй, ты летишь! — Мисс Хувс ободряюще помахала Сумаку копытом. — Ты похож на белку-летягу!

— Ага! — Голос Сумака был лишь слегка визгливым. — Не могу поверить, что это работает!

— Эх, ты же умный жеребенок, рано или поздно ты должен был что-нибудь придумать. — Рейнбоу Дэш перевернулась в небе рядом с Сумаком, некоторое время полетала на спине, а затем снова выровнялась. — Как ты это сделал?

— Целестий! — ответил Сумак, и от тонкого нюанса крика его голос стал трескучим и писклявым, словно ему снова было пять лет. — Целестий и электрический ток! Я сделал воздушный корабль, который можно носить! — По мере того как Сумак говорил, он осознал, что существует проблема: он теряет высоту. Это ничуть не способствовало его голосу, который стал еще больше ломаться.

Какая неприятная проблема.

Хотя он и пытался добавить своему костюму больше тока, ему не удалось подняться на высоту. Невозможность подняться во время выступления между двумя кобылами была очень неловкой. Однако благодаря усилению тока его погружение замедлилось, и это было небольшим облегчением. В тревоге он повертел головой из стороны в сторону, пытаясь понять, в чем дело, и после беглого взгляда увидел, что ребра в его перепонках больше не натянуты — ни туго, ни жестко. Они, к его ужасу, стали слабеть, что было неловко и ужасно.

Ни один жеребчик не хотел бы, чтобы у него все увяло и обмякло, пока он красуется перед двумя кобылами. Из всех худших вещей, которые могли произойти, это была самая худшая. Он направил на себя столько электрического тока, что его грива начала потрескивать от статического электричества, но безрезультатно. Он падал, а две его спутницы — пони-пегаски — оставались рядом с ним.

Повернувшись и посмотрев на Рейнбоу Дэш, Сумак вздохнул и сказал:

— Не спасай меня. Что бы ты ни делала, не спасай меня. Я должен сделать это сам, несмотря ни на что. Я лучше всего соображаю, когда лежу на больничной койке.

— Хорошо, Сумак. — Рейнбоу отсалютовала медленно падающему жеребенку крылом в воздухе. — Ты слышала его, Дерпи. Мы притворимся, что он маленький жеребенок-пегас, так что прочь копыта.

— Но мы будем с тобой на каждом сантиметре пути! — воскликнула Мисс Хувс, когда снижение Сумака набрало скорость.

Зная, что время его ограничено, Сумак сосредоточился, надеясь научиться всему, чему только можно, за те драгоценные мгновения полета, которые у него остались. Он изо всех сил вытягивал ноги, а его тело оставалось горизонтальным. Он все еще планировал, и опыт подсказывал ему, что это будет не самое страшное крушение в его жизни. Но все равно было больно. Это не было тотальной неудачей, на короткое время он летал. Учиться разбиваться было не менее важно, чем учиться летать. Рейнбоу Дэш говорила ему об этом, и она была лучшей из тех, кого он знал. Во время рискованных столкновений с Вандерболтами она постоянно разбивалась и заработала себе неплохую репутацию.

Несмотря на то что на обед ему предстояло съесть землю, Сумак Эппл считал это победой.

Следующая попытка будет более удачной. Возможно, он обратится за помощью к Рэрити и сконструирует костюм, который не будет травить газ. Он не знал, что именно пошло не так: возможно, от напряжения и нагрузки на костюм повредились швы и клей, который он использовал для создания карманов, где хранился Целестий.

Он парил над крышами домов, пролетая под углом, чтобы уклониться от болезненных препятствий. Когда дорога оказалась под ним, он выровнялся. Весь его опыт привел его сюда, к этому моменту, к этому славному моменту. Позади него Бумер отцепилась и скользнула в строй прямо за Рейнбоу Дэш, следуя за ней.

— Рейнбоу, мне страшно!

— Я знаю. — В голосе Рейнбоу не было ничего дразнящего, ни ехидства, ни подавленного смеха. — Если ты передумаешь, мы…

— НЕТ! — закричал Сумак, скорее от ужаса, чем от злости. — Позвольте мне закончить то, что я начал!

— Приготовься, Сумак! — крикнула мисс Хувс.

Подтянув ноги к телу, Сумак вспомнил о совете Рейнбоу Дэш подтянуться и кувыркнуться. Он врезался в край грунтовой дороги, и это выбило из него дух. Затем он несколько раз подпрыгнул, скользя по гравию, который изорвал его летный костюм. Затем жеребенок скатился в траву, которая оказалась не такой уж мягкой, как хотелось бы. В какой-то момент он ударился головой о твердую землю, и его зрение наполнилось множеством крошечных Сильвер Лайн, которые кружились вокруг его головы, напевая веселую песенку и напоминая ему, что в каждой Глуми тучке есть Сильвер Лайн^[2].

Он упал на спину, лишившись части шерсти и почти всей своей гордости. Задыхаясь как рыба, он лежал, пытаясь втянуть в себя столь необходимый ему воздух. Его тело уже подергивалось от боли, и он знал по прошлым встречам с величием, что некоторые из его ребер наверняка сломаны. Все, что он мог сделать сейчас, — это постараться не заплакать, потому что мисс Хувс и мисс Дэш смотрели на него, а плакать после того, как он так облажался с полетом, было бы просто невыносимо.

Среди кружащих Сильвер Лайн Сумак увидел вспышку голубого цвета, но это был не тот голубой цвет, которого он ожидал, нет, совсем не тот. Он почувствовал, как две губы прижались к его уху, и это короткое прикосновение принесло ему столь необходимое утешение. Все должно было стать лучше. С ней всегда все становилось лучше.

— Малыш, я так горжусь тобой…