Слова от всего сердца

Твайлайт Спаркл,

Ты понимаешь, что твоя жизнь пошла под откос, когда начинаешь испытывать угрызения совести практически за всё, что делаешь. Пони ненавидят меня так сильно, что порой я возвращаюсь домой с ощущением, будто само моё дыхание — преступление. И вот я снова извиняюсь за свои ошибки. Во-первых, прости, что отправила тебе это письмо. Ты мне ничего не должна, и я это знаю. Наоборот, это я тебе должна всё. Должна за всю боль, которую причинила, и за всех пони, которых обидела. И, похоже, я снова остаюсь перед тобой в долгу, но боюсь, что уже никогда не смогу его вернуть.

У меня больше нет сил что-либо исправлять. Я пыталась. Снова и снова пыталась... но я устала. Я устала жить. Я устала быть собой. Я устала от этих взглядов, от пони, которые шепчутся у меня за спиной, когда я прохожу мимо, от смеха, который слышу вокруг и к которому не имею права присоединиться.

Правда в том, что я называю себя «великой» и «могущественной», потому что пытаюсь убедить в этом саму себя. Всё это хвастовство и показная самоуверенность были нужны не для того, чтобы кого-то задеть. Они должны были помочь одному-единственному пони.

Мне.

Теперь я понимаю, что не должна сводить всё к себе. Но, похоже, это единственное, что у меня действительно хорошо получается. Вот я и прошу сочувствия у пони, которая имеет полное право меня ненавидеть и, скорее всего, действительно ненавидит. Это письмо может показаться криком о помощи, но этот этап уже позади. К тому моменту, когда ты его прочитаешь, меня уже не будет. Не нужно обо мне беспокоиться. Нет, это не крик о помощи. Я просто хочу сказать спасибо.

Если ты читаешь это письмо, значит, тебе не всё равно. И я даже не знаю, как тебя за это благодарить. Я не привыкла к тому, чтобы меня любили. Хотя, наверное, это всего лишь мои фантазии — думать, что я тебе хоть немного нравлюсь. После всего, что я тебе сделала, это кажется просто немыслимым. У меня нет никакого права сидеть здесь и писать своё последнее письмо тому, кого все любят и уважают. На самом деле я просто тяну время. Я до сих пор не уверена, что смогу это сделать. У меня есть всё необходимое.

Я просто… боюсь.

Как ты знаешь, я никогда не была храброй пони. Но это кажется единственным шансом взять свою судьбу в собственные копыта, и мне так больно осознавать, что даже сейчас... я не справляюсь. Я слишком боюсь нажать на спусковой крючок. И я боюсь не того, что ждёт меня по ту сторону пули, которая пронзит мой мозг… я боюсь того, что оставлю после себя.

Ничего.

Когда я умру, никто не скажет: «Какая жалость» или «Я буду по ней скучать». Они скажут: «Наконец-то от неё избавились».

Но даже так, по крайней мере, они знают, кто я. А вот что пугает меня по-настоящему — это мысль, что после смерти меня вообще никто не вспомнит. Я просто безымянное лицо. Безымянная могила. Будет ли хоть кто-нибудь плакать на моих похоронах?

Придёт ли хоть кто-нибудь вообще?

Большинство пони задаются вопросом, что ждёт их после смерти. Но не я. Я знаю, что там будет лучше. Если я попаду в рай, то не заслуживаю этого. А если нет? Что ж, по крайней мере, я буду знать, что получила по заслугам.

Если же после смерти не будет ничего… Меня это тоже устраивает. Пустота всё равно лучше того, что я чувствую сейчас. Да и вообще, единственное время, когда я была счастлива, — это когда спала.

Трикси Я приняла решение.

Я сделаю это. Пожалуйста, не пытайся меня спасать. Я безнадёжный случай. Я не хочу доставлять тебе ещё больше проблем, чем уже доставила.

Прощай, Твайлайт Спаркл.

Или, может быть, лучше сказать… спокойной ночи.

С уважением,

Трикси

Я опустила письмо и аккуратно сложила его, после чего осторожно положила на толстую стеклянную крышку гроба. Моё копыто скользнуло по прозрачной поверхности, случайно сметая несколько лепестков роз, разбросанных сверху. Я проследила взглядом, как они медленно кружатся в воздухе, окрашивая его нежно-розовыми всполохами, а затем опускаются на верхушки высокой нескошенной травы.

Некоторое время я стояла перед морем скорбящих взглядов, пытаясь понять, с чего начать говорить о том, что было для меня так важно.

— Я... я никогда не знаю, что говорить в таких случаях, — наконец произнесла я с коротким, сдавленным смешком.

Слёзы уже наполняли мои глаза.

— Когда я впервые получила это письмо, я чувствовала то же самое. Я пыталась написать ответ, чтобы хоть как-то справиться с происходящим, хотя знала, что Трикси его никогда не прочтёт... Но теперь я понимаю, что мне не нужно письмо. Мне нужны только мои слова. Слова, идущие от самого сердца.

Я посмотрела на ряды садовых стульев, аккуратно расставленных посреди поля, и отыскала среди толпы пять знакомых лиц.

Вот они.

Улыбаются мне сквозь слёзы.

Теперь я знаю, что сказать.

— Это самые важные слова, которые я когда-либо произносила, — пробормотала я, и голос на мгновение дрогнул. — И я жалею лишь о том, что не нашла их тогда, когда Трикси ещё была с нами. Потому что, может быть... только может быть... я смогла бы её спасти. Может быть, если бы я чаще ей улыбалась. Может быть, если бы не забыла отправить ей открытку на день рождения...

К этому моменту я уже плакала не сдерживаясь. Слёзы текли по щекам, щекотали мордочку и падали на землю.

— Может быть, если бы я нашла время узнать Трикси получше, я смогла бы назвать её близкой подругой... Если существует рай, то я знаю только одно: Трикси сейчас там.

Я сделала глубокий вдох.

— И ещё я знаю, что весь город пришёл проститься с кобылой, которая даже не подозревала, что у неё есть друзья. И я знаю, что порой не существует слов, способных выразить, насколько сильно мы любим кого-то. Но если бы такие слова у меня тогда были, Трикси знала бы, как сильно мы о ней заботились... и наконец поняла бы, что в этом никогда не было никаких сомнений.