Тайна лесной хижины

Меткоискатели остаются на ночёвку у Зекоры. Однако ночью в домике знахарки начинают происходить пугающие вещи...

Эплблум Скуталу Свити Белл Зекора

Свобода, равенство и братство

Во времена восстания Найтмер Мун разыгрывается несколько драматических сюжетов, которые нереплетены между собой и дают в конце кое-какой ответ на эти странные и объемные категории нашего существования.

Принцесса Селестия Принцесса Луна ОС - пони

Математика разума

Захватить мир куда сложнее, чем кажется. Особенно, если за последние несколько лет желающих было навалом, и притом каждый получил по рукам. Придется найти союзников - и желательно знать про них все - от предыстории до целей. Если же союзников окажется недостаточно, придется искать силу для победы самостоятельно - а вместе с ней можно найти и древние тайны, начиная от сотворения мира и заканчивая неведомыми кукловодами.

Принцесса Селестия Король Сомбра

The Conversion Bureau: Рекомбинант 63

Самое главное в работе каждого Бюро — это 'зелье', нанотехномагическая сыворотка, которая превращает человека в пони. Но, чтобы Бюро могли открыться, сыворотку сначала нужно было изобрести. Эта история о том, как была создана первая действующая сыворотка, о людях и пони, которые сделали это возможным.

Принцесса Луна ОС - пони Человеки

Sense of change

Дочь Клаймера Имперсона хочет узнать, почему её отец ведет себя как будто у него прогрессирует шизофрения. Главный герой не сразу решается приоткрыть тайны своего прошлого и рано утром он активирует прибор под хитрым названием “пило-сфера” и показывает, что происходило много лет назад до появления девочки. А там холодная война, третья мировая, убийства, интриги и пара разбитых бутылок его любимого пива “Корич”.

Другие пони ОС - пони

ElogioDellaMorte

История человека попавшего в Эквестерию.Все было бы просто, если бы это не был человек, уставший от своей жизни, и желающий с ней покончить...

Принцесса Селестия Принцесса Луна Другие пони Найтмэр Мун

Бремя аликорна

Как бы сложилась дальнейшая судьба Твайлайт Спаркл после коронации? Корона это дар или проклятие?

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Спайк Принцесса Селестия Принцесса Луна

Записки веселого аликорна

Одно старое баловство на понячью тему, написанное до начала 5-го сезона MLP, и включающее в себя натасканное из других фанатских понячьих вселенных. Представляет из себя часть дневника аликорна Сио, а потому в нем описываются личное отношение аликорна и его мнение о чем-то, а не дается истинна в последней инстанции (к тому же, данный персонаж не стесняется нагло врать и своему дневнику). Имеется попаданчество, а сами события происходят чуть менее, чем через тысячу лет после окончания 9-го сезона сериала 4-го поколения.

ОС - пони

Зарисовки

Наработки, которые никогда не станут чем-то более маштабным, чем просто зарисовки.

Пинки Пай Принцесса Селестия Другие пони ОС - пони Стража Дворца

Колибри

История о колибри и о том, какой магией обладают эти чудесные птицы

Флаттершай Принцесса Луна

Автор рисунка: aJVL
Глава 2

Глава 1

Боль… Боль была первым чувством, которое я осознал, которое я почувствовал. Все тело ломило, хриплое дыхание вырывалось у меня из груди, легкие горели огнем. С большим трудом, я открыл глаза. В сумерках мало что можно было разглядеть, к тому же, все вокруг расплывалось, но, судя по всему, я лежал у подножья какой-то горы. Рядом лежало множество валунов, а среди них из земли торчало острое каменное образование. С большим трудом, я попытался подняться на ноги, но не особенно преуспел в этом и, шумно выдохнув, вновь упал на живот, опять потревожив ссадины и ушибы. Думать было больно, каждая мысль словно несла с собой острые шипы, которые без зазрения совести вгоняла в мою голову. Но, несмотря на боль, я пытался понять, что могло произойти. Но ни на один вопрос, я так и не смог ответить – в ответ на них приходили лишь смутные и неясные образы. Кто я? Где я? Но самым ранним воспоминанием была боль…

Не помню, сколько я так пролежал, но когда я вновь очнулся, уже светало. Боль постепенно отступала, сменяясь одеревенением в мышцах и невероятной усталостью. Я вновь попытался встать на ноги. С трудом поднявшись и утвердившись на всех четырех копытах, я попытался сделать шаг, за что был наказан головокружением и желанием извергнуть из себя обед. Вот только, никакого обеда у меня в желудке, похоже, не было. Решив не испытывать более резервы своего тела, я сел и попытался разложить по полочкам то немногое, что я помнил. Мне казалось странным то, что помнил довольно много вещей – я помнил названия предметов, к примеру, бросив взгляд на свою кьютимарку, я вспомнил, что этот светлый предмет на моей огненно-рыжей шерсти, называется «реторта». Но попытавшись вспомнить хотя бы то, как я оказался здесь, я не мог уловить из приходящих мне в голову полуразмытых образов ничего, кроме какого-то то ли свитка, то ли письма, то ли… Мой взгляд зацепился за какой-то светлый предмет, освещенный лучами восходящего солнца и поэтому отчетливо выделявшийся на фоне серых камней. Терзаемый сомнениями, я подошел к нему…

«Ну конечно!» — подумал я и эта мысль отозвалась в голове острой болью. Тихо ойкнув, я попытался доползти до этого предмета, молясь, чтобы он оказался именно тем, о чем я подумал. Этот предмет предстал перед моим размытым взором в виде пергамента, на котором было что-то написано, но что, я не мог разобрать. В голову пришел еще один образ – наверное, из моей прошлой жизни. «Очки. Надо найти их…» — я начал оглядывать окружающее пространство, наивно полагая, что они тоже должны быть неподалеку. Но двадцать минут упорных поисков ничего мне не дали. Прислонившись к уже успевшему стать мне родным камню, я устало потер голову и нащупал там какой-то предмет. Скинув его на глаза, я понял, что это и есть те самые очки, однако, правая линза куда-то делась, а левая вся пошла трещинами, однако, это было много лучше, чем совсем ничего. Вернувшись к лежащему на земле пергаменту, я поднял его дрожащими копытами и начал читать.

Если ты это читаешь, задаваясь вопросом, «кто я?», то наш с тобой эксперимент принес свои плоды, хорошо это или плохо. Я не стану рассказывать тебе о причинах твоего нынешнего состояния – скажу лишь только, что так было нужно и ты согласился с этим. Слишком многое поставлено на карту, не только наша с тобой безопасность. Не ищи меня – скорее всего, я тебя не узнаю, ведь я тоже приняла препарат, стирающий личностные воспоминания. Когда придет время, я сама тебя найду, если вдруг, такой момент вообще настанет – ведь тогда, все наши усилия были потрачены зря. Но я скажу тебе, что делать дальше. Следуй в Кантерлот – столичный город этого государства. Он находится не более чем в дне пути от места, где я оставила эту записку. Иди через горы, по старой тропе – спроси о ней у местных жителей. Ни в коем случае не дай воспоминаниям о прежнем тебе вернуться. Не ищи ответов. Не задавай вопросов. Просто, постарайся начать все сначала. Уверена, в Кантерлоте тебе помогут. И еще… Прости меня, Алхи, хоть и не помнишь, за что. Я люблю тебя.

ЛТ.

Записка. Это была лишь записка, но сколько она дала мне. Теперь, у меня была цель. А главное, у меня было имя. Алхи. Стоило мне произнести это имя вслух, как на меня нахлынули воспоминания. Они охватывали не больше суток, но мне это казалось вечностью. Вот, я поднимаю эту записку и разворачиваю ее, вот складываю несколько вещей в седельные сумки – две сотни битов, немного еды и воды, часы. Затем, я вышел из какого-то здания, долго шел по горной тропинке, а вот и какой-то город, раскинувшийся в паре километров от меня, на склоне большой горы и, по-видимому, бывший тем самым Кантерлотом из записки. И обвал. Причина, по которой я здесь и очутился. Старая горная дорога не выдержала веса молодого земного пони с десятком килограмм пожиток и пустой головой. Оглядев окружающее пространство, я шаткой походкой подошел к валунами и постарался перебраться через них. Проклиная все на свете, я оступился и кубарем покатился на другую сторону завала, еще раз пересчитав все свои синяки. Глухо выругавшись, я поднял глаза и обомлел. Город из воспоминания был буквально в километре от меня и, более того, рядом со мной, из туннеля, выходила железная дорога, ведущая в город. Помотав головой и постаравшись прогнать боль, я медленно двинулся к своей цели, к единственной зацепке, которая у меня была.

Маленький шаг для меня прошлого, но большой шаг для меня будущего – осторожными шагами, я направился вдоль железной дороге, благоразумно решив идти не по рельсам, а по тропинке рядом с ними. Город все приближался, с каждым шагом, идти становилось все легче, а последнюю сотню метров, я и вовсе преодолел отчаянным галопом, несмотря на боль и тошноту. Навстречу мне шло несколько пони, одетых в золотые доспехи и явно чем-то встревоженные. Заметив меня, они остановились и перегородили мне путь.

-Стой, именем Селестии! – воскликнул один из них. Я попытался было замедлить бег, но ноги не слушались меня и я смог только в очередной раз упасть, вновь вызвав вспышку боли по всему телу. Дикая боль стучала в висках и я понял, что наконец доконал свой организм. Краем уха, я слышал слова стражей, но вряд ли уже понимал их. Сознание мое медленно уплывало в небытие.


Не знаю, что разбудило меня, но проснулся я, лежа в чистой постели, одетый во что-то мягкое, и совершенно не чувствовавший боли, что было приятным открытием. С трудом разлепив глаза, я понял, что нахожусь в больничной палате в самый разгар ночи. Какой-то прибор рядом со мной издавал мерное попискивание в такт моему сердцебиению, а на нем стояла вазочка с фруктами и лежали очки, со вставленными линзами. Одев их, я осмотрел палату в поисках чего-либо интересного, но кроме меня, в палате больше никого не было. Приподнявшись на кровати и отметив поразительную легкость в своем теле, я осмотрел его, в поисках ссадин и царапин. С удивлением, я ничего не нашел. «Интересно, сколько я уже лежу тут?» — подумал я и, отсоединив прибор, на что тот ответил недовольным писком, попытался встать с кровати. Получилось у меня это далеко не с первого раза — только я попытался принять горизонтальное положение, как меня повело из стороны в сторону и я, чуть не сбив назойливо пищащий аппарат, решил прилечь. В этот самый момент, я увидел, что по коридору кто-то идет по направлению к моей палате. Даже не идет, а спешит. Через несколько мгновений, в комнату ворвалось трое санитаров.

-Пинк Кросс, быстро за дефибриллятором! Найн Лайвз – десять кубиков адреналина внутривенно, сейчас! – воскликнул один из санитаров и две кобылки выскочили из палаты. Санитар подскочил ко мне и начал пытаться делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца.

-Эй, да я живой! – воскликнул я. Санитар удивленно посмотрел на меня и со вздохом вытер пот со лба, отзывая своих коллег.

-Во имя Селестии, не надо так пугать, — укоризненно сказал мне светло-коричневый пегас, оказавшийся дежурным доктором, а вовсе и не санитаром, как можно было судить по его халату и бейджу на нем. Доктор Лайфхуф, так его звали. К его чести, он не принялся допрашивать меня по поводу того, кто я и откуда, нет. Но тонко намекнул, что со мной очень хочет побеседовать кто-то из Гвардии принцессы Селестии. Кто такая эта Селестия, я не помнил, но наверняка, она была важной шишкой – принцесса, все-таки. Хотя, то, что я был совершенно не в курсе того, как устроена здешняя государственность вкупе с тем, что еще неделю назад я наверняка был гражданином этой страны (во имя всего святого, я ведь даже названия страны, на территории которой я нахожусь, не знаю), ставило меня в неловкое положение. Задав пару наводящих вопросов, я аккуратно узнал у пегаса, что к чему, насколько это вообще возможно. Я лежал в этой палате уже почти двое суток. Доктор особенно отметил, что мне повезло – упасть с почти сотни шагов и отделаться лишь синяками да ссадинами было бы слишком даже для пони с кьютимаркой четырехлистного клевера, так что, в дополнения к этим мелочам, у меня был перелом ребра и сотрясение мозга. А еще, гвардейцы, которые доставили меня в больницу, нашли место моего, с позволения сказать, приземления и принесли сюда мои вещи. Отдельно, он упомянул записку, которая, как он выразился, «была написана на каком-то непонятном языке». На этом моменте, я сильно призадумался – выходило, что я знал несколько языков, как минимум, два – ведь, записку я вполне смог прочесть. Тут, Лайфхуф вдруг вспомнил про законы гостеприимства и спросил мое имя. Врать я ему не стал.

-Алхи, — ответил я с дружеской улыбкой. Ответить честностью, пусть даже только на этот вопрос – это самое большее, чем я мог отплатить ему за предоставленную мне информацию. Я расспросил его о городе, о его семье, частично просеивая информацию и заполняя мой полупустой мозг. Если мне предстоит разговор с представителем власти, то надо озаботиться приличной легендой. Некоторая часть меня понимала, что подобное поведение в такой ситуации единственно верное, но что-то внутри моего разума протестовало против обмана, прося, нет, даже умоляя меня рассказать все как есть. Но Гвардия – это разветвленная структура, которая вполне могла выяснить о моем прошлом все то, что не должно было выплыть наружу. Подозреваю, что эта ЛТ не только обо мне заботилась, но последние строчки тронули меня. Хотя, если подумать, то в письме содержится множество ключиков к тому, как мне нужно себя вести. И не думаю, что все написанное было взято «с потолка».

Задумавшись, я пропустил вопрос доктора, о чем он решил напомнить мне, помахав копытом перед моими глазами.

-Алхи, ты не заснул? – спросил он с озабоченным выражением на лице. Я помотал головой. Словно, прогоняя лишние мысли.

-Да так, задумался. О вечном… — как бы невзначай бросил я, стараясь увести пегаса от, как я подозревал, личных вопросов в сторону философии. Попытка с треском провалилась, так как, Лайфхуф, понимающе кивнув, повторил вопрос:

-Откуда ты родом?

Паника начала нарастать у меня внутри. Еще бы, простым «издалека» тут явно не отделаешься, ведь в цивилизованном обществе принято отвечать откровением на откровение, если хочешь завести друзей. А друзья мне ой как нужны. Стараясь не выпустить на мое лицо лишние эмоции, я, снова, как бы невзначай, бросил взгляд на окружающие предметы. Вдруг, на том пищащем приборе, я заметил небольшую надпись, гласившую, что этот медицинский прибор был изготовлен в Сталлионграде. Решив, что данный город лучше, чем ничего, я сказал о месте своего «рождения» доктору. Тот покачал головой и усмехнулся.

-Надо же… Никогда бы не подумал, что вам, сталлионградцам, вообще интересно, что в остальной Эквестрии происходит. А то, сидите у себя, как в холодильнике, окуклились. Без обид! – примирительно поднял копыта доктор. Видя добродушную ухмылку на моем лице, он успокоился и предложил, «по вашей, сталлионградской традиции, выпить по кружечке кваса за знакомство». Кваса тут не водилось, но водился сидр, который был разлит в нашедшиеся тары. В душе, я недоумевал – врач поит яблочным сидром пациента, очнувшегося после двухдневного лежания в беспамятстве. Что-то в этом было неправильное, однако, возражать я не стал и благодарно принял у пегаса кружку пенного напитка с запахом яблоневого сада. Откуда у меня возникла подобная ассоциация, я был не в курсе, но ассоциация была приятной и я, с заметно повысившимся настроением осушил кружку.

В подобном ключе, мы беседовали еще с полчаса. Я был благодарен доктору за компанию, а он, как это ни странно, за то же самое – коротать ночное дежурство в компании санитарок, которые могут беседовать только на светские темы было не самым лучшим времяпрепровождением для всех трех дежурных. А потом начало светать и я понял, что несмотря на двухдневный сон, усталость все-равно давала о себе знать. Тактично намекнув доктору на это, я встретил понимание и, пожелав мне приятного отдыха, пегас покинул меня, обещая зайти еще. Откинувшись на мягкий матрац, я попробовал составить краткое резюме по поводу пережитого за последнее время. Получилось, что я крепко встрял, но наброски легенды уже начали оформляться. Теперь, я стал химиком из Сталлионграда, решившим немного отдохнуть и почувствовать вкус путешествий. Для начала, этого было вполне достаточно, а потом… А кто его знает, что будет потом…


Принцесса Селестия лежала перед камином, просматривая отчеты министра сельского хозяйства за прошедший квартал и планы на следующий. Поводов для беспокойства не было, как, впрочем, и всегда, но вместо беспокойства были сотни бумажек, на которые нужно было поставить подпись, одобряющую или отвергающую очередную инициативу, просьбу или прошение. Но принцесса не могла просто взять и отрешиться от этой работы, пусть нудной и рутинной, но столь важной для поддержания сложившейся в Эквестрии атмосферы гармонии. Как только она поставила свою подпись под документом, в дверь вежливо постучали. Она оглянулась, хоть и по стуку смогла определить, кто посетил ее. Только у одного пони было достаточно причин явиться в ее покои в столь поздний час (или, лучше сказать, ранний – совсем немного времени осталось до того момента, как принцессе придется опускать Луну и поднимать Солнце) и, при этом, вежливо постучать – она всегда оставляла двери открытыми.

-Лейтенант Армор, — она приглашающе кивнула, — Как я понимаю…

-Да, Ваше Высочество, — сказал белый единорог и прошел в ее покои, — Тот пони, о котором я говорил. Он очнулся.

Принцесса кивнула. Причины следить за этим огненным земным пони были, и довольно веские.

-Что он сказал? – спросила Селестия, поднявшись на ноги. Она подошла к окну, слушая доклад лейтенанта и составляя свое мнение о том, что представлял из себя этот ее подданный. Она усмехнулась, услышав, что он из Сталлионграда – не удивительно, что при нем обнаружили очень странную записку, написанную на одном из северных диалектов, распространенном именно в этом городе. Хотя, Алхи мало что о себе сказал, и Шайнинг Армор, и принцесса Селестия понимали, что это далеко не все. Тогда, врет либо записка, либо этот странный пони. И почему-то, принцесса склонна была предполагать второе. Именно поэтому, Шайнинг завтра, а точнее, уже сегодня, лично побеседует с Алхи.