Сказка о новом Понивилле

Об одном маленьком поселении славных пони, вынужденных существовать в Прекрасном Новом Мире.

Эплджек Биг Макинтош Дерпи Хувз Бон-Бон ОС - пони Октавия Бэрри Пунш Колгейт

Временный жеребец

Минуэтт наметилась любой ценой провести приятное свидание с приятным жеребцом. Твайлайт же хочет, чтобы та прекратила сеять хаос и разрушения в пространственно-временном континууме. Тут-то и начались сложности.

Твайлайт Спаркл Колгейт

Пони-ниндзя

Пони-ниндзя

Твайлайт Спаркл Рэрити ОС - пони

Элементарная честность...

Всё, что тебя тревожило уйдёт. Честное слово.

Эплджек Биг Макинтош

Живая книга Кантерлота

Далеко не все пегасы стремятся быть среди потоков ветра, свободы неба и освежающих прикосновений облаков. Находятся и те, что выбрали своим окружением пыль библиотеки, строки старых рукописей и историю, которая порой не имеет начала и точно не имеет своего завершения. Один из таких, Скорпи и его питомец Дрифтик, оказываются в центре событий, последствия которых сказались на ходе истории как камень брошенный в водную гладь.

Принцесса Селестия Другие пони ОС - пони Найтмэр Мун

Самый лучший фик

Ты хочешь написать свой самый лучший фик, и Твайлайт тебе в этом поможет.

Твайлайт Спаркл Человеки

Хэр королевы

У каждого свое хобби. Королева, например, хочет создать хэр.

ОС - пони Кризалис Чейнджлинги

Эльдорадо

В Эквестрии появляется отряд испанских конкистадоров, отправившихся на поиски чудесной страны Эльдорадо из индейских легенд...

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Принцесса Селестия Принцесса Луна Другие пони ОС - пони Человеки Шайнинг Армор

Evil takes revenge

Что было бы с Эквестрией, если бы все антагонисты собрались вместе? А это мы и узнаем.

Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Эплблум Скуталу Свити Белл Спайк Принцесса Селестия Трикси, Великая и Могучая DJ PON-3 Дискорд Дэринг Ду Кризалис Король Сомбра

Два крыла

Неопытная путешественница по мирам, сбегая от проблем, по ошибке попала в Эквестрию в тело грифины. Думаете это весело? А вот ей не совсем...

Принцесса Селестия Принцесса Луна ОС - пони Найтмэр Мун

Автор рисунка: BonesWolbach
Глава VII. "Освободите Билла!" Глава IX. По следу

Глава VIII. Искушение Флаттершай

Перебравшись через скалистую местность, Флаттершай и Смеагол вышли к реке. В закатном свете ее широкие воды полыхали рубиновым огнем, на дальнем берегу чернел утопающий в дымке лес.

– Хорошая река, моя прелесть, – прокомментировал Голлум, – великая река Андуин, много вкусссной серебристой рыбсы. А леса дурные, да совсем плохие, прелесссть: на юге мерзкие эльфсы с горящими глазами, на севере тоже мерзские эльфы, а между ними – прислужники Темного, гадкие глупые пауки, с которыми нельзя договоритьссся, злые бешеные орксы, страшные призраки над разрушенной башней.

– И нам нужно туда идти? – прижала уши Флаттершай.

– Приходится, моя прелесть, приходится, – вздохнул Голлум. – Бэггинс там, за лесом и за горами.

«Ну, хоть вымоюсь», – подумала Флаттершай и осторожно попробовала копытом воду: холодная. Но пегаска так истосковалась по чистоте, что с криком: «Йэй!», – с разбегу зашла в поток. Мощное течение Андуина тут же увлекло ее, но Смеагол, умелый пловец, мигом пришел на помощь – пони даже запаниковать, как следует, не успела. Отплевываясь и отфыркиваясь, она отряхнулась, с ног до головы забрызгав Смеагола.

– Глупый пегассс, – прошипел тот, – всю рыбу распугала, голм, голм!

Три дня они шли по берегу реки, не переходя ее. Голлум ловил рыбу, несколько раз порывался придушить попавшую в поле зрения выдру, но Флаттершай ему не позволяла. Сама она объедала ягоды с прибрежных кустов, щипала сочную осоку.

– Как пегас выросла такой большой на еде такой? – наконец, выразил свое недоумение Смеагол, всякий раз предлагавший ей отведать рыбки, и всякий раз получавший отказ. – Что она ела в своей Эквессстрии, прелесть?

– Ну, – мечтательно прищурилась Флаттершай, – сэндвичи с сеном, яблочки, клубнику, салатики, сидр…

Ни с того, ни с сего пони всхлипнула и разревелась.

– Что с ней? – приблизился к ней Смеагол и потрогал пальцем гриву. – Почему она плачет-с?

– Я…, я забыла, – прошептала Флаттершай, утирая глаза копытом, – я вдруг поняла, что не помню ни аромата яблок, ни сладости сидра, ни вкуса хлеба. Сколько я уже здесь? Где все пони, почему не идут за мной? Я хочу домой!

Она уткнулась мордочкой в узкое плечо Смеагола и обхватила его передними ногами за шею. Как ни пытался он высвободиться, не получалось: у хрупкой на вид пони была железная хватка.

– Хватит, – просипел он, – пусть она перессстанет, прелесть. Нам надо идти.

К вечеру они добрались до того места, где Андуин немного сужался, и наутро пересекли реку: Смеагол переплыл, Флаттершай перелетела.

При свете дня Лихолесье – так назывался лес – не показалось пегаске таким зловещим, как расписывал Голлум: кругом сновали рыжие белки, петляли зайцы, даже летали бабочки, которым давно уже полагалось спать, – но чем глубже путники заходили в чащу, тем плотнее смыкались кроны деревьев, тем меньше становилось солнца, тем более затхлым и душным становился воздух. Белки сделались черными, зайцев сменили злобно тявкающие куницы, то и дело за деревьями Флаттершай замечала огромных, размером с пони, пауков, быстро перебирающих ногами по прелой листве. Из темных глубин чащи доносились жуткие вздохи.

– Здесь водятся куролиски? – беспокойно спросила пегаска.

– Какие такие куролиски, прелесть?

– Страшные существа с головой курицы и телом змеи, чей взгляд превращает всех в камень.

– Нет таких. Есть пауки, которые впрыссскивают в добычу яд, обматывают паутиной и ждут, пока добыча сгниет, а потом высасывают ее из кокона, как яйтсо, моя прелесть, да-с, как сссочное яичко, голм, голм!

Зубы Флаттершай застучали так громко, что Смеагол зажал ей рот ладонью и прошипел:

– Т-ссс, нужно идти тихо, нессслышно, моя прелесть, чтобы гадкие эльфсы нас не зассстукали, у эльфов острые уши.

Флаттершай не знала, сколько времени они уже шли, когда в лесу стало совершенно темно: то ли ночь пришла, то ли они забрались слишком глубоко в чащу. Смеаголу тьма была нипочем, но пегаска начала спотыкаться, и они были вынуждены остановиться, пока не станет хоть капельку светлее. Путники нашли убежище в стволе выгнившего изнутри дерева: Смеагол велел Флаттершай спать, а сам встал на страже.

Пегаску разбудил треск сучьев.

– Смеагол, – тихонько позвала Флаттершай, но тот не отозвался.

«Ушел охотиться, – поняла она. – Наверное, на белок». В былые времена, узнав, что кто-то собирается причинить вред зверушкам (тем более, съесть их!), она сразу кинулась бы на защиту животных, но не теперь. Флаттершай смирилась с тем, что некоторым наделенным даром речи созданиям, как и хищникам, необходимо мясо. По крайней мере, Голлум научился тактичности и перестал убивать и питаться на глазах пегаски.

Треск тем временем приближался, а с ним и грубые гортанные голоса:

– … говорю тебе, Ангмарец и Кхамул были в крепости, и другие назгулы скоро пожалуют. Кончилась халява, они нас живо построят.

– Не каркай, снага! Темный Властелин послал их за Горы, так что они тут не задержатся… Чш! Чуешь?

Некоторое время из лесной тьмы доносилось слитное сопение двух пар ноздрей, потом первый голос сказал:

– Эльфятиной несет.

– Нет, – возразил второй, – скорее на живность похоже. Лошадь или пони. Чё-то мне жрать резко захотелось.

Флаттершай вжалась вглубь своего укрытия и мелко задрожала.

– Уймись, – прошипел, понизив голос, первый: – Где ты видел, чтоб лошадь одна по Лихолесью ходила? Ее бы пауки давно схарчили. Нет, раз тут есть лошадь, значит и всадник неподалеку. Прочисти нос, пушдуг: смердит же их светленькой магией!

– Смотри-ка: вон дерево трясется.

Флаттершай поняла, что ее обнаружили, но бежать было некуда: единственный выход из сгнившего ствола вел прямо в лапы злобных существ – суда по всему, орков, о которых предупреждал Смеагол. Шаги направились прямо к ней, по стволу снаружи начали чем-то царапать.

– Видно, не воитель попался, – заметил один из орков, – во как дрожит-то! Может, даже баба. Слышь, эльф, вылезай, скаи-ор-сках, умрешь не сразу.

Вдруг раздался знакомый вопль – пегаска еще ни разу так не радовалась этому воплю:

– Флаттершай!

Она отважилась выглянуть в щель в дереве: Смеагол набросился на одного из орков и впился зубами тому в шею, орк закрутился на месте в тщетных попытках сбросить врага, забрызгивая всю округу извергавшейся из прокушенной шеи черной кровью. Второй орк тем временем занес над Голлумом кривой ятаган. «Убьет!» – ахнула Флаттершай и пулей вылетела из дупла, сбив орка с ног.

Они кубарем покатились по мягкой от перегноя земле, а когда остановились, оказалось, что орк сидит на пегаске, приставив клинок ей к шее.

– Пусти! – приказала она, заглядывая в красные глаза врага.

Рука орка дрогнула, но тут же снова обрела твердость, а ятаган больно впился в кожу.

– Я слушаюсь только одного Ока, – оскалился орк. – Только Взгляд Властелина мне указ.

– Смеагол! – закричала Флаттершай, но тот еще не справился со своим противником и не мог прийти на помощь.

«Флаттерстерва, помоги!» – мысленно взмолилась пегаска: самой ей не хватало сил оттолкнуть орка – ноги ослабли от страха. Но за время похода она слишком много времени посвятила тому, чтобы вытравить из себя это чудовище, и теперь оно не откликалось: либо было слишком глубоко и не слышало призыва, либо от обиды бросила Флаттершай на произвол судьбы.

– Сегодня я полакомлюсь свежей плотью, – сказал орк и занес ятаган для последнего удара.

Пегаска зажмурилась, но боли не последовало, более того – туша орка перестала ее придавливать. Открыв глаза и вскочив на ноги, она увидела, что враг валяется рядом со стрелой в глазу.

– Пуссстите, гадкие эльфсы, пустите нассс! – завопил Голлум.

Флаттершай обернулась на крик, и в нос ей уперся стальной наконечник стрелы.



Когда с глаз пони сняли повязку, она оказалась стоящей в залитом дрожащим светом просторном зале с выложенным пестрой плиткой полом, кое-где с потолка спускались толстые кривые корни и, пробиваясь сквозь пол, уходили глубже под землю. Позади Флаттершай стояли двое высоких людей в коричнево-зеленых плащах, рядом с ней извивался Голлум.

Перед ней на деревянном троне восседал золотоволосый человек в короне из алых осенних листьев и малахитового цвета мантии.

– Почему не убили? – спросил он тягучим скучающим голосом.

– Когда мы их заметили, эти существа сражались с орками, – ответил один из их спасителей (или пленителей). – Кто убивает орков – наш друг.

– Рабы тьмы – сами себе злодеи, – заметил золотоволосый, – возможно, они не поделили что-то между собой. Говори, кто ты? – обратился он к Смеаголу.

– Пусссть гадский эльф не спрашивает, моя прелесть, – завел тот свою шарманку. – Мы просто бедные путники, да-с, бедные и несчастные, злые орксы напали нассс, да, прелесть, голм, голм!

– Что вы делали на границе Лесного Королевства?

– Шли по сссвоим делам, голм, голм!

– «Голм, голм», – задумчиво повторил эльф на троне. – Голлум? Так твое имя?

– Откуда эльфсы знают, как нас зовут, прелесть, кто им сказал?

– Один волшебник, которого я уважаю. Он просил задержать тебя, если ты нам попадешься, но не убивать. А твоего пони…

– Государь Трандуил, – перебил короля эльф-разведчик, – прости, государь, но пони говорит, я сам слышал.

– Правда? – король перевел взгляд на Флаттершай, вскинув бровь.

Пегаска задрожала и попыталась сжаться так, чтобы полностью спрятаться за упавшей на глаза гривой.

– По виду, смышленая, – сказал Трандуил. – Но ты, Белег, очевидно, перебрал вина накануне: пони не говорят.

– Флаттершай! – пискнула пегаска. – Меня зовут Флаттершай.

– Так, – протянул король эльфов, – Голлума уведите, а с ней я поговорю.

Флаттершай, как на духу, выложила всю свою историю, а потом долго отвечала на скептические расспросы Трандуила об Эквестрии.

– Я знаю одну страну, куда так просто не попасть, – сказал он, наконец, – Благословенный Край на Заокраинном Западе. Я не бывал там, но, судя по тому, что слышал о нем, на твою Эквестрию он не похож. Ты останешься здесь до прихода Гэндальфа – он и решит твою судьбу.

– П-простите, а кто такой Гэндальф? – отважилась спросить Флаттершай.

– Маг, член Белого Совета, один из защитников Средиземья от тени Саурона.

– Значит, он хороший? – с надеждой сказала пегаска. – Добрый?

Трандуил покачал головой, как, бывает, качают головой взрослые пони, услышав совсем уж глупый вопрос от жеребенка. Жестом подозвал стражников, и те повели Флаттершай в ее камеру.



Все оказалось не так плохо, как пегаска боялась вначале, по крайней мере, кормили ее от души: давали и витаминных овощей, и питательных орехов, и душистого хлеба, – а позже, убедившись в безобидности пони, стали даже выпускать на прогулки по лесу, правда, под присмотром и связав предварительно крылья.

– Дивное создание, – приговаривали они, глядя, как Флаттершай возится с зайцами и белками. – Нет, такие Врагу служить не могут.

Смеагол, однако, был недоволен: плевался от хлеба и травы и требовал мяса, а когда Флаттершай поручилась за него, и его тоже стали выпускать на поверхность, забирался на дерево и угрюмо взирал оттуда на пегаску и своих тюремщиков.

– Глупая пони, – бормотал он, – якшается с мерзсскими эльфсами. Она забыла нассс, моя прелесть, бросила, нашла сссебе новых противных друзей.

Флаттершай с радостью бы взлетела к Смеаголу, обняла его и успокоила, но эльфы отказывались развязать ей крылья, и приходилось увещевать его с земли:

– Я не брошу тебя, Смеагол, не перестану быть твоим другом.

А про себя задавалась вопросом: «Что, если мне прямо сейчас представится возможность вернуться домой, и все пони уже будут ждать меня там? Неужели я оставлю это бедное одинокое создание, которому обязана жизнью? Нет! Уж лучше жить здесь всегда, пусть бы все так и оставалось: со временем Смеагол помирился бы с эльфами, и все бы у нас было хорошо».

Однажды, когда пришло время окончания прогулки, Голлум наотрез отказался спускаться с дерева и не реагировал ни на окрики эльфов, ни на просьбы Флаттершай.

– Подождем, – пожали плечами стражники, – проголодается – слезет.

Они не подозревали, насколько Смеагол привык к голоду, и как долго может обходиться без еды. Когда Лихолесье погрузилось в ночной мрак, эльфы начали угрожать подстрелись Голлума, если тут не спустится, потом один из них полез вытаскивать его из кроны.

Как раз в этот миг со стороны чащи послышались боевые кличи орков, полетели короткие черные стрелы, одна из которых сразила карабкавшегося по стволу эльфа. Он упал рядом с Флаттершай, и пегаска инстинктивно юркнула за дерево. Двое из оставшихся стражников вступили в безнадежный бой: они отошли слишком далеко от дворца, товарищи не слышали звуков битвы, – третий подбежал к Флаттершай и разрезал веревку, связывавшую ей крылья:

– Быстрее лети во дворец, приведи подмогу!

Эльф бросился на помощь товарищам, а пегаска уже пригнулась к земле, беря старт, когда с дерева спрыгнул Смеагол:

– Унеси нас отсюда, моя прелесть, скорее, пока орксы не добрались до нассс! Сбежим вместе от мерзских орксов и эльфсов!

Флаттершай впала в такое отчаяние, что готова была закричать: вот и выбор, которого она так боялась, или очень похожий на него. Помочь эльфам, тем самым окончательно завоевав их доверие, и остаться жить в уютном дворце Трандуила в ожидании Гэндальфа, который уж конечно сумеет вернуть ее домой, в Понивилль, – или остаться верной Смеаголу, тем самым обрекая себя на новые странствия и лишения, и оставляя эльфов на смерть?

– Скорее, – умолял Смеагол, – спаси нас!

– Быстрее, – кричали эльфы, которых осталось уже двое, – приведи помощь!

Флаттершай подхватила Смеагола передними ногами подмышки и, тяжело взмахнув крыльями, оторвалась от земли, унося его с поля битвы в сторону дворца. Она была не самой лучшей летуньей, и Смеагол, хоть и весил мало, все-таки замедлял ее, к тому же постоянно извивался, пытаясь вырваться, но пегаска надеялась успеть привести помощь.

– Орки! – кричала она на лету, рассчитывая, что эльфы услышат ее прежде, чем увидят. – Орки напали!

Голлум извернулся и укусил Флаттершай за ногу – не до крови, только клок шерсти выдрал, но этого хватило, чтобы пегаска ослабила хватку, и Голлум шлепнулся вниз.

– Мы не вернемся к эльфсам! – крикнул он и скрылся под коронами деревьев.

«Ох, Селестия, что же я делаю?» – подумала Флаттершай и полетела вслед за ним.