Clock is ticking!

Старая Башня.

Бом. Длинные металлические стеллажи Башни Часов. Огромные шестеренки с каждым мгновением вырывают свои металлы из недр механизмов, чтобы секунду спустя заставить их прийти в движение. Бом. Еще одна шестерня взметается и грузно давит на металлическую конструкцию. Скрежет расползается по пустым рядам, стены наклоняются, будто прислушиваясь. Повсюду видны легкие трещинки готового развалиться здания – но гипертрофированные колонны оправдывают себя – толсто и неуклюже, они все-таки дают Башне шанс на жизнь. Бом. Ржавчина ссыпается, пружины давно не смазывали и зубчатые колеса идут туго, надрываются железными визгами. В воздухе витает привкус… старости? Только она может так пахнуть, только она может так качественно и быстро абсорбировать время. Тонкими стрелочками разделяя пространство, старость тянет свои руки к следующему дню. Бом. Стены дрогнули в очередной раз и громоздкие валы ухнули, поворачивая массивы металла. Напротив обратной стороны огромных, будто сотканных из механического веретена часов, красовался небольшой помост, с различными рычагами. Что это? Валики, выдранные из когтей этой затхлости, сияющие новизной и запахом свежих чернил, плоский столик. Откуда? Как они оказались здесь? Но у Башни на все один ответ. Бом.

Бежевый единорог врывается в помещение. Сине-фиолетовая грива свисает случайными комьями. Он бросает быстрый взгляд вокруг и с трепетом понимает – опаздывает. Цок-цок-цок-ок-ок, эхо разносит звуки стремительного галопа. Он проносится сквозь длинные стеллажи, все в пыли и странных механизмах, отдувая челку со лба и освещая себе путь едва горящим рогом. Сил больше нет, но нужно бежать и бежать, пока эти титаны не перемололи тебя вместе с проходящим временем! Бом. Карие глаза наполняются отчаянием, а зубы стиснуты в желании поскорее добраться до… Рычаги? Так вот кто додумался притащить в старую Башню этот осколочек реальности! Копытом по центральному. Пфррт-тыщь-тыщь, валики постепенно начали свою неторопливую работу. Бом. Пони дрогнул всем телом, но продолжал, с каменным лицом, водить копытами, ловко орудуя аппаратом. Только дрожащие шестеренки, в отражении глаз, выдавали его беспокойство. Взмах, поворот, взмах. Копыта устали и он начинал помогать рогом – странно, но магия в этом месте всегда выходила плохо. Случайный блик скользнул к основанию огромного циферблата и осветил хитроумный агрегат. Теперь сомнений не было. Печатный станок.

Поднялась пыль. Башня вперлась цифрами-зрачками в свое нутро, где маленькая фигурка продолжала свои действия, не смотря ни на что. Грозные скрежеты только придавали уверенности, пергамент уже наполовину вышел из-под валика. Копыта отстукивали ритм, и он необыкновенно ровно ложился на окружающие поскрипывания. От невидимого ветра покачнулись канделябры, подвешенные у потолочной балки. Притащить-то пони их притащил – а вот менять свечки каждый раз не успевал. Да много ли успеешь, когда время будто хватает тебя лапами, во время ходьбы, каждый раз взбивая волосы в грязно-синий коктейль. Бом. Быстрый взгляд на Главную Шестеренку. Стальной блеск нижней половины уже почти целиком сменила черная верхушка – зубцы одной части были покрашены в темные тона, чтобы во время наступления ночи она не слишком выделялась. Откровенно глупая задумка – с этими темными резцами оно только сильнее давило неотвратимостью будущего. Движения копыт становились все хаотичнее, а ритм быстрее. Бом. Глаза закрутились в бешеном водовороте, скача по случайным предметам вокруг. Неколебимые (на первый взгляд) железки заканчивали медленное движение на повороте. Клацанье становилось все невыносимее, стискивало голову, забивалось неукротимым тиканьем в самую сердцевину мозга – но не того, что на кьютимарке, а в голове, которая пыталась хоть что-то сделать. Но уже не могла.

Бом.

Валики завертелись словно сумасшедшие, рог, до этого мягко сияющий, распалился до белого цвета – нельзя было даже сказать цвет магии.

Бом.

Пони закусил язык – полотно почти что вышло, оставалось совсем чуть-чуть. Уже почти выдергивая его из плоского рта станка, пони обреченно прижал уши, не желая верить в то, что сейчас произойдет, но…

Главная шестеренка встала всеми ста тридцать четырьмя зубцами в «черное» положение, напоследок звучно содрогнув стены криками агонизирующего времени.

Бом.

…
…

…

Понурившийся пони уронил голову на грудь и вот уже три минуты грустно попинывал медленный станочек. Плакат был готов, но сейчас это не имело ни малейшего значения – чуть ли не чертыхаясь, пони скользнул обратно во тьму башни, даже не обернувшись на свое творение.

Не расстраивайся, Глен Уитчер.

Успеешь в следующий раз.

Бом.