Паутина

Глава 1: Начало?

Небольшая вступительная глава — простенькая зарисовка местности и пробегавших мыслей.

День обещал быть… великолепным.

Утренний туман стелился по искривлённой долине, скапливаясь меж многочисленных впадин, и лишь вершины холмов островками выделялись посреди сивого моря. Невдалеке, слышно было, журчала речка – за белёсым покрывалом трудно было бы разглядеть её серебристые воды, змеёй протянувшиеся издалека к вставшему тёмной стеной Вечнодикому, и очевидно было – промозглой влагой с неё и тянуло… Впрочем, по времени рассветному мало ещё кому сырость могла неудобство доставить – разве что ранним пташкам, к коим, похоже, принадлежала и замершая на одной из вершин всхолмья поняша, раскинувшаяся посреди изумрудной зелени. Но, несмотря на то, что серая шкурка её уже порядком намокла от покрывавшей землю росы, заставляя ежиться под обдувавшим холодом ветерком, она не изъявляла попыток как-либо согреться, стряхнуть с себя влагу – она продолжала всматриваться вперёд, в небеса, с выражением благоговения на аккуратной мордочке. И было от чего: белоснежные облачка слонялись по небу истинно сапфирового цвета, изредка заслоняя ещё неокрепшее, по раннему лёгкое солнышко, только силившееся подняться на горизонте, но уже щедрой россыпью разбрасывающее свои ласковые лучи по округе, создавая поистине дивный пейзаж…

Казалось бы: вот она, идиллия – мечта художников, поэтов, писателей, что не раз силились представить столь совершенное, но в попытках передать достоверно подобное в красках или письме раз за разом терпели неудачу… Хотя, порою, некоторым и удавалось подобраться так близко…

Замечательно, но…

Поняша еле заметно вздохнула. Она помнила, и привычный, опостылевший её душе вопрос вновь с нелепой жестокостью нашёптывался разумом – эти земли были прекрасны, без спору, и жизнь в них обещала подарить немало радости, наслажденья… Но всё же, как скоро пасторальные пейзажи, не способные предоставить ничего нового, наскучили бы ей, стали обыденными, а после – и опротивели вовсе? И она знала – новые земли, новые места рано или поздно позовут её за собой, увлекут в иные, неизведанные дали, полные своих чудес, своей красоты, вновь возрождая утрачённый было интерес… но и серые тени, память прошлого тяжёлым грузом будут следовать за ней попятам, а тоска, извечная соседка, ещё глубже укоренится в сердце, и в один ужасный момент, что рано или поздно наступит, её уже ничто не сможет заглушить…

Но она улыбнулась: то предстояло ещё не скоро, и не вправе было ныне лишать её удовольствия.

И, подобно лёгкому ветерку, теребившего короткую серую шёрстку поняши, настроение её постепенно вернулось к состоянию блаженного умиротворения… И вновь она продолжила с восхищением следить за бегом пушистыми облачков в бездонном синем небе, наслаждаться пряным запахом травы поутру, тихим стрёкотом редких цикад, кузнечиков, пересвистом птиц в лесу поблизости и прочими звуками, наполнявшими окрестности затейливой музыкой пробуждавшейся жизни… Но когда это всё в единой симфонии зазвучало в её сердце, наполняя его счастьем и восторгом, и радостная улыбка расцвела на изящной мордашке – тогда в поле её зрения вторгся некий чужой, росчерком промелькнувший высоко в небе, заставляя её на время отвлечься от животрепещущей картины... То ни в коем случае не испортило её настроения – природа никуда бы не делась после, и она успела бы наглядеться на неё всласть, но затаенные до некоторых пор интерес и любопытство замерли в предвкушении совершенно нового знакомства…

Голубая точка в небесах медленно удалялась вдаль, оставляя позади тонкий белоснежный след. Поняша на земле уже готовилась расстроено опустить мордочку к земле, обманутая в надеждах, но незнакомец внезапно резко завернул и стал приближаться к ней, всё быстрее и быстрее устремляясь к земле, Похоже, что и он заинтересовался незнакомой для здешних краёв пони и решил спуститься, дабы поближе с нею…Серая, решив должно поприветствовать летуна, поднялась сначала, по старой привычке, на задние ноги, но, оценив неудобство подобного положение, опустилась на все четыре копыта, пробежала кружок по травянистому склону, привыкая, и замерла в ожидании приземления небесного гостя…

Гостьи.

Через некоторое время поняше удалось разглядеть пегаску, камнем ринувшуюся вниз – за миг до того, как она исчезла в ослепительной вспышке, затмившей солнечный свет и радужной волной прокатившейся по долине…