Автор рисунка: MurDareik
День тринадцатый - Вопросы жизни и нежизни День пятнадцатый - Круг жизни

День четырнадцатый - Livin' La Vida Loca



* англ.-исп. проживая безумную жизнь (youtube)



лишь безумие и останется



 — Нет! Не подходи! — Мисти в паническом рывке отпрянула от Лемона.

Тот открыл глаза и поглядел на беспокойную кобылку, которая уставилась куда-то позади него, нацелив туда же и свой дробовик. Лемон обернулся. Они ночевали в зале управления радарной станции, но Мисти смотрела не на её дверь. Там, куда был направлен её взгляд, не было вообще ничего, кроме стены и погасших экранов.

 — Мисти? — спросил Лемон осторожно. Паука с Блинкером поблизости не было — после того как пара попросила об уединении, они нашли себе другое место для ночлега.

 — Я не шучу! — единорожка судорожно оглядывалась. — Не вынуждай меня!

 — Мисти, здесь никого нет, — сказал Лемон. — С кем ты…

 — Я не хочу снова это делать… — проныла Мисти. Её дробовик опустился, голова повисла, слова упростились до неразборчивого бормотания, а сама она свернулась наконец калачиком.

 — Анализ выражения лица!.. — ожил вдруг ПТНИЦО-1.

 — А-а! — подпрыгнул гуль. — Что ты…

 — …и мозговой активности указывают на то, что она спит, — закончил робот.

 — Напугал до смерти! — прошипел на него Лемон.

 — С учётом особенностей твоего естества данное выражение к тебе неприменимо, — ответил ПТНИЦО-1, понизив голос вслед за гулем.

Тот замечание проигнорировал:

 — Так ты говоришь… у неё кошмары?

 — Сны с негативным эмоциональным опытом. Верно.

Лемон взглянул на постанывавшую во сне Мисти и осторожно отодвинул от неё дробовик. К его облегчению, тот по-прежнему стоял на предохранителе.

Он не знал, что ему делать со всем этим. С одной стороны, что-то говорило ему обнять её, дабы она ощутила себя в безопасности. Но с другой стороны, она уже явно развивала тот пали-в-лицо рефлекс, о котором он когда-то шутил.

 — Похоже, вы пытаетесь решить, как поступить в деликатной ситуации! — выдал ПТНИЦО-1 со странной бодростью в искусственном голосе. Маска его светилась зелёным. — Нужна ли вам помощь?

У Лемона взъехала бровь:

 — Ты-то что можешь об этом знать?

 — Моя база данных об уходе за жеребятами располагает информацией о том, как справляться с ночными кошмарами. Я предполагаю, что данные сведения в большей своей части применимы и к взрослым пони.

Лемон поглядел на Мисти неуверенно:

 — …ну, ладно, выкладывай.

 — Будить пони во время кошмаров нельзя. Сон — это механизм обработки фрагментов памяти. Прерывание этой обработки крайне не рекомендуется, поскольку обычно приводит к фиксации фрагментов плохого сна в памяти и, как следствие, умножению негативного опыта.

 — Понятно. А сделать я что-нибудь могу?

 — Несмотря на то, что спящий обычно не реагирует на визуальные раздражители, он по-прежнему на подсознательном уровне восприимчив к физическим, слуховым и обонятельным. Лёгкие прикосновения, негромкие слова и в целом присутствие знакомого и доверяемого лица могут оказать успокаивающее действие. Мне, однако, перечисленные функции недоступны, поскольку у меня отсутствуют модификаторы для создания мягкого голоса, мягкая обшивка, обогрев тела и его запах, необходимые для достижения вышеназванного успокоительного эффекта. Несмотря на отсутствие у тебя тепла тела, ты подходишь для данной цели лучше всего.

Лемон взглянул на Мисти и кивнул:

 — Хорошо. Только… проследи, чтобы она оружие не могла взять, ладно?

 — Скорее всего, я это сделать не смогу, — выдал ПТНИЦО-1. — Я слышал, как вы обсуждали резкий рост её магических способностей в состоянии паники. Учитывая то, как она только что достала оружие, я обнаруживаю вероятность в восемьдесят четыре и три десятых процента того, что если я помешаю ей сделать это, то также буду перемещён её телекинезом, а мои действия усугубят её панику.

Маска робота сделалась голубой, а голос сгладился до монотонного звука:

 — Я не специалист в области снов и не имею практики в сфере ухода за жеребятами, поэтому я не могу точно определить шансы на успех. Наилучшим вариантом будет… действовать наудачу.

Гуль насупился, кивнул и потащил одеяло к Мисти, постанывавшей на холодном бетонном полу.

 — Странное предложение… для робота, — прошептал он.

 — Кроме того, если исключить выстрел дробью в шею, то ты, вероятно, очень близок к неуязвимости.

Лемон закатил глаза:

 — Ага.

* * *

 — Шутишь, да? — глядела Мисти на робота с гулем. — Это очередная твоя шутка про тот дурацкий рефлекс.

Лемон ухмыльнулся:

 — Не-а. Ты и правда махала тут дробовиком.

 — Я записал эту сцену в пяти спектральных диапазонах, — добавил ПТНИЦО-1. — Я могу подключиться к одному из этих экранов и воспроизвести её для тебя снова.

Мисти ответила неуверенным взглядом:

 — Я, пожалуй… откажусь.

 — Моя оценка ситуации оказалась верна, — продолжил робот, — и присутствие Лемона Фриска и его голос успокоили тебя. В конечном итоге, он переместил тебя на матрас, и ночь прошла без дальнейших происшествий.

 — Это же была шутка, да? — едва не взмолилась Мисти. — Про тот рефлекс — пали в лицо?

 — Да! — Лемон энергично закивал. — Честно! Но откуда же мне было знать? Может, я случайно оказался прав?

Мисти неспешно кивнула и глубоко вздохнула:

 — Что именно я сказала?

 — Я не хочу снова это делать, — раздался её голос. Пара с удивлением уставилась на робота.

 — Она запросила определённый фрагмент, — выдал тот. — И я его вычленил.

Мисти отвела взгляд.

 — Похоже, я не так хорошо могу подавлять негативный опыт, как думала, — произнесла она спокойно и рассудительно. Затем она отвернулась и ещё несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь оставаться спокойной. — Я… ужасно шокирована тем, что сделала. Я никогда не представляла себя способной отнять жизнь. По крайней мере, не так. Возможно, как тогда, у фабрики с рейдерами, в суматохе, — да, но не так. А тут был холодный расчёт. Сравнение ценности его жизни и всего Стойла.

 — Нет, не был, — возразил Лемон. — Ты была в гневе. И таки спасла Стойло.

 — Это всё оправдания, Лемон. Они не отменяют того, что я сделала, или что это сделало с моей психикой. Самой себе диагноз трудно ставить. Пони в ситуациях вроде моей изо всех сил стараются избежать мыслей о травмировавших событиях. Кошмары порождает в первую очередь именно это.

 — Это принцип пустоши, — Лемон вяло улыбнулся. — Всем всё равно, и никто не против. Мы в ужасном мире живём, и делая его чуть менее ужасным, сами понемногу становимся такими.

Мисти взглянула на него с вопросом:

 — Ты ведь и сам об этом когда-то думал, да?

Гуль кивнул:

 — Тот рейдер у фабрики. Это даже и противостоянием назвать было нельзя. У неё вообще не было шансов. Я прижал её и убил. И это было неправильно, и в то же время только так и стоило тогда поступить.

 — Это первый случай, когда ты…?

 — Строго говоря, нет. Как ты сказала, в суматохе перестрелки всё совсем по-другому. Но это был первый раз, когда я полностью осознавал, что отнимаю жизнь у другого разумного существа.

Мисти подсела ближе к Лемону и положила голову ему на плечо:

 — Встретились два душевнобольных одиночества.

 — Я же предупреждал тебя, что таких — целая пустошь. То, что ты к ним присоединишься, — это лишь дело времени.

Единорожка уставилась в пол.

 — Но я не хочу стать равнодушной к чужим жизням, Лемон.

 — Суть здесь, на самом деле, не в этом, Мисти, — ответил тот. — А в том, чтобы не разрушить себя из-за понимания, что поступаешь единственно возможным правильным образом.

 — Я не хочу, чтобы единственно возможным правильным поступком было убийство пони.

Лемон обнял свою кобылку:

 — Знаю, Мисти. Знаю.

* * *

Путь через город прошёл относительно спокойно. Пипбаки пони вовремя указывали на излучение, Блинкер знал, где гнездились радтараканы, и пролегали тропы псов, а ПТНИЦО-1 сканировал все не внушавшие доверия конструкции, дабы избежать повторения случая с кровокрылами.

Пусть у алмазных псов и не было радиометров, их тропы имели вполне безопасный радиационный фон. Прибор заменили двести лет проб и ошибок, за которые части путей, оказавшиеся небезопасными, перестали использоваться, исключённые странной смесью логики с предрассудками. Псы хорошо понимали, что не вся голубая смерть светится, а придерживаться установленных маршрутов никогда не было полезно для собирателей.

Город больше не казался Лемону с Мисти безжизненным скелетом. Со стороны Стойла он, конечно, выглядел большим, холодным и заброшенным, но это лишь потому, что они не знали, куда смотреть. Теперь же они с лёгкостью замечали пауков, висевших на пустовавших зданиях, радтараканов, шнырявших под развалинами, лозы, свисавшие из окон, и случайных псов, приветствовавших их издалека. Город по-прежнему был огромен и лежал в руинах, но пуст он был лишь для тех, кто искал в нём пони.

Правда, встречались и те. Но мёртвые. Более-менее.

 — А чтоб его! Куда он делся? — лихорадочно озирался Лемон. Среди обломков и руин было слишком много укромных мест, а попавшиеся им гули, даже несмотря на мёртвые мозги, действовали по какой-то своей охотничьей тактике.

 — Далэко, — Блинкер невозмутимо положил на плечо ржавый штырь, испачканный в чём-то тёмном.

 — Было ещё два, — сказала, озираясь, Мисти. — Только мы вспугнули тараканов, и у меня весь ЛУМ в красном.

 — Ух. Нужно уходить, пока и они нас не нашли. Не хочу больше зря тратить время.

Лемона толкнул Блинкер:

 — Да всё ужэ, Лэман, — и указал на антенны, вылезавшие из-под обломков.

 — Блин, они вернулись! — указала Мисти на двух гулей позади.

 — Пэт! По-моему, самое время!

 — Два гуля, пять радтараканов, — выдал тот. — Идёт тактический анализ. Разгоните тараканов и вы сможете сравнительно легко устранить их по одному, особенно если Попрыгунья решит помочь. Почему вы с ней не договаривались ни о каких правилах? Она — неопределённый фактор в данной…

 — Потому что она сама помогла! — крикнул Лемон. — А сейчас сделай уже что-нибудь!

ПТНИЦО-1 не ответил. Он запустил себя в одного дикого гуля и всей массой своего корпуса врезался ему в бок. Гуль больше не поднимался. Второй монстр закричал и отбежал, не зная, похоже, что ему делать с этим несъедобным противником.

Угроза гулей отошла на второй план, и остальная часть отряда быстро разобралась с радтараканами. Всё прошло, как и планировал ПТНИЦО-1: когда тварей разогнали, дело стало многим проще. И вот уже две последних бегут прочь, а Попрыгунья гордо стоит на лично сваленном ею таракане.

Мисти погладила паучка и достала магией из сумки нож.

 — Молодец, кобылка! Добыла нам обед!

* * *

Единорожка уставилась на изуродованные останки несчастного радтаракана. Лицо её было перепачкано полупрозрачной зелёной тараканьей лимфой. «Да почему он ещё шевелится?»

 — Нэ прывыкла к йэдэ, каторый дёргаитца? — скалился Блинкер.

 — Но я ж думала, яд его убил!

 — Вай, таракан нэ так прост, — сказал Блинкер. — Яд тармазыт мускулы. Лёхкых у ных нэт, патаму еслы нэ двигаэтца, то нэ значыт, шьто он сдох. А ещо паучок у тэбя малэнкый савсэм, нэ хватаит, шьтоб убит.

 — Я же ему голову проткнула! А он всё равно шевелится!

 — Так мазгов там нэт, аны у нэво па всэму тэлу.

 — Так я… живое существо сейчас режу?

 — А так ано всё и дэлаитца. Рэжиш, рэжиш — и он мёртвый.

Мисти разочарованно простонала:

 — Почему я вообще думала, что это будет легко?

 — Потому что брокколи от тебя не бегает? — Лемон на пару с псом широко улыбнулся.

 — Да у нас не только брокколи в Стойле! — Мисти бросила нож и в недовольстве вскинула голову: — Аргх! Да как мне его убить?!

Лемон обратился к Блинкеру:

 — Ладно, покажи уже ей. Ты же наверняка знаешь простые способы — это же ваш хлеб, так сказать. Не думаю, что вы их дёргающихся до самой Конуры тащите.

Пёс вздохнул, поднял нож и, перевернув таракана на брюхо, вонзил ему нож прямо между хитиновых пластин сразу за головой.

 — У нэво нэрвны узил в шээ. Убиваит мамэнтална.

Слегка ошарашенная, Мисти взглянула на мёртвую тварь, а затем на Блинкера:

 — А сразу не мог сказать?

 — Так ты и нэ спрасыла, — ответил пёс. — А я думал: дай пасматру, как ана справытца. Павэсэлыла, да.

 — Ладно, уели, — вдохнула Мисти. — Не разбираешься — спрашивай знающего.

* * *

 — Мы уже пришли?

От столь странного вопроса ПТНИЦО-1 у Лемона выгнулась бровь:

 — А почему это ты нас спрашиваешь? Ты же сам нам адрес дал!

 — Я знаю, — ответил тот. — Просто я подумал, почему этот вопрос ещё никто не задал. Согласно моим базам данных, когда время в пути превышает один час, его произнесение становится неизбежным. Поэтому я решил проявить инициативу.

 — Неизбежным? — спросила Мисти. — Это в какой базе может быть так записано?

 — В моей базе данных по уходу за жеребятами.

Лемона словно утомила чужая глупость:

 — Мы тебе не дети, Пэт.

 — Рекомендации о сне подтвердили свою состоятельность, — сказал тот. — От сведений о перемещениях ожидалось то же.

Гуль вздохнул:

 — Так и подбиваешь меня подтвердить твои слова, но я нарочно не доставлю тебе этого удовольствия. Мисти?

 — Мы уже довольно близко. Если больше никаких сюрпризов не будет, то уложимся ещё где-то в полчаса.

Лемон ухмыльнулся:

 — Смотри, теперь ты не сглазь.

* * *

Примерно получасом и ровно нулём сюрпризов позднее группа вышла к огромному зданию с куполом. Своим великолепным оттенком некогда белого оно хорошо выделялось среди окружавших его строений. Довольно быстро обнаружились и панели, скрывавшие охранные орудия. Когда-то в их прошлой жизни они, вероятно, были совсем незаметны, но образовавшиеся за двести лет ржавые потёки по углам выдали их сразу же.

 — Это вот от них ты хотел нас защищать? — спросил Лемон, указывая на одну из панелей.

 — Я не вправе выдавать такую информацию, — ответил ПТНИЦО-1.

Гуль ухмыльнулся:

 — Так и думал. С голыми копытами на них пойдёшь?

 — Ответ отрицательный. В данной ситуации столкновение неизбежно. Вероятность получения повреждений в ближнем бою — семьдесят три процента. Разворачиваю орудие.

Кьютимарка на левом боку робота раскрылась, и Лемон с Мисти с неподдельным удивлением наблюдали, как нечто, слишком мелкое для пулемёта, раскладываясь, раздвигаясь и вытягиваясь, превратилось в полноразмерный шестиствольный агрегат. Робот подкорректировал свою позу, чтобы компенсировать его вес.

 — А как вообще…

 — Невероятно.

 — Гм. Он жы туда нэ влэзит.

 — Пожалуйста, не напоминайте мне о законах физики, нарушенных моей магической системой хранения, — промонотонил ПТНИЦО-1. — Я и так очень стараюсь игнорировать это. У меня отсутствуют системы анализа магии, и попытки сделать это доступными мне модулями обычно приводят к перегреву последних. Ощущения от этого, как я могу предполагать, сопоставимы с таковыми от того, что вы называете «мигренью».

 — Панымаю, — сказал Блинкер. — Тожы галава балыт пра магэю думать.

 — А у тебя кератиновые когти есть, которые камень взрывать могут, — заметил Лемон.

 — Ну да, — усмехнулся пёс. — Когты ы нэ балят. Толка галава. Патаму ы нэ думаю.

 — Замечу, однако, что боезапас данного оружия ограничен, — сказал ПТНИЦО-1, сканируя синими лучами панель по одну сторону входа в комплекс. — Короткой очереди… — он вдруг прервался и стал ждать завершения сканирования.

 — Повторная оценка. Панель в серьёзной степени поражена ржавчиной, что указывает на чрезмерное скопление влаги внутри модуля.

Эквоид подошёл к панели, которая находилась на уровне глаз, и просканировал её снова с близкого расстояния. Мигающий огонёк на двери переключился из зелёного в красный, но ни одна охранная установка никак не отреагировала на появление постороннего. Синие лучи пробежали по панели и сошлись в одном месте. Робот ударил в него копытом.

Панель вмялась внутрь, и из дыры хлынула рыжая вода. ПТНИЦО-1 отбросил лист негодного металла и открыл взгляду сплошной кусок ржавчины — некогда, вероятно, охранное орудие.

 — Обломчик, — сказала Мисти.

ПТНИЦО-1 подошёл ко второй панели и вырвал её с аналогичным результатом.

 — Это похоже на недоработку в конструкции.

 — Сомневаюсь, что внутри они тоже от дождя заржавели, — сказал гуль, — так что давайте поосторожней.

 — Недостаточно данных для подтверждения предположения, — выдал ПТНИЦО-1 и толкнул дверь. Та ожидаемо оказалась заперта.

Пока робот продолжал прилагать силу к двери, Блинкер оглянулся по сторонам и потянул носом воздух:

 — Нэ нравытца мнэ эта мэсто. Тут доктар сбрэндывшый абытаит.

 — Ты уже говорил о нём, — сказала Мисти. — Что в нём такого страшного?

 — Он скалыцца нэ как алмазный пёс, — ответил Блинкер и тревожно осмотрелся. — А как бэшаный пёс.

Диалог прервал оглушительный грохот выпалившего по двери пулемёта ПТНИЦО-1. Очереди пусть и в несколько секунд хватило, чтобы пони, пёс и паук рванулись на поиски укрытия.

 — Пэт, чтоб тебя! — кричал Лемон. — Предупреждать надо!

Робот не ответил. Его синие лучи просканировали дверь, и его маска зажглась фиолетовым — признаком недовольства.

 — Данная дверь устойчива к попаданиям из моего оружия, — заключил он. — Оно нанесло ей едва различимые повреждения. Имеющегося у меня боезапаса не хватит, чтобы её пробить.

 — Э-э… Пэт?

 — Да, Мисти Клауд?

 — Мы же можем просто зайти с другой стороны. Блинкер говорит, что где-то поблизости обитает гуль, похожий на доктора, так что есть вероятность, что он — бывший сотрудник этой лаборатории.

 — Задача проникновения принята. Я отыщу этого доктора, устраню его и получу его карту-пропуск в здание.

 — Что? Нет! — крикнула Мисти роботу, который уже начал красться к зданию. — Я не это имела в виду!

Лемон ухмыльнулся:

 — Пэт, этот доктор может оказаться здесь единственным источником информации. Его убийство будет весьма контрпродуктивно.

ПТНИЦО-1 поднялся из режима скрытности:

 — Любопытный аргумент. Однако я по-прежнему рекомендую устранение.

 — Почему это? — поразилась Мисти.

 — Суммирую известные данные. Первое: доктор с большой долей вероятности является сотрудником лаборатории корпорации Солярис. Второе: доктор был охарактеризован как «сбрендивший». Оба пункта являются основаниями для незамедлительного устранения.

 — Убьёшь его только за то, что он был частью этого места? — спросила Мисти и только сейчас заметила, что маска робота стала светло-розовой. Она припомнила цвета его состояний и поняла, что этот не очень внушал спокойствие — красный означал гнев, а белый — страх. Единорожка спросила серьёзно:

 — Что там с тобой случилось?

Маска робота мигнула белым и вновь стала обычного синего цвета.

 — Не имеет значения. Рекомендация учтена. Доктор будет взят живым.

 — Нам просто нужно его найти, Пэт, — сказал Лемон. — А там — посмотрим, как он себя поведёт, ладно?

ПТНИЦО-1 кивнул:

 — Хорошо. Является ли сохранение его жизни приоритетным?

 — Пока он не представляет для нас прямую угрозу, это предпочтительно, — ответил Лемон. — А если он одичал, то пользы от него всё равно никакой не будет.

 — А если он будет представлять непрямую угрозу своей армией роботов?

 — Ну, он ведь гуль, — сказал с ухмылкой Лемон. — Если ноги отстрелить, не умрёт.

Маска ПТНИЦО-1 мигнула сине-зелёным и вернулась к обычному синему. Он обернулся к Лемону:

 — Приемлемо.

* * *

Отряд обошёл здание с куполом и вышел к чему-то, более походившему на парадный вход. По обе стороны его дверей тоже было по две рыжих панели, однако все четыре были приоткрыты, и за ними виднелись почти неузнаваемые комки ржавчины. Лемон поглядел на толстый бетонный навес над входом, и его взяли сомнения. Дождь никак не мог попасть в эти ниши.

ПТНИЦО-1, по-видимому, был с ним согласен.

 — Предположение о повреждении дождём отвергнуто, — выдал он, водя лучами по нишам. — У тебя есть другое предположение?

Лемон пытливо взглянул на панели:

 — Нет, сейчас нету. Хотя их ведь делали те же пони, что додумались и до двигателей на мегазаклинании. Я даже и не знаю, хотеть ли себе такой склад ума, чтобы понять, в чём тут дело.

 — Это недоработка незначительная! — раздался пронзительный вопль из-за дверей. — В следующей версии она будет исправлена! — в голосе ощущалась некая усталость, словно это пришлось уже в миллионный раз повторять на постоянные жалобы. — Расчётный срок службы данных устройств на десятилетия не растягивался!

Двери с грохотом распахнулись, а за ними оказался гуль-земнопони с диким взглядом в рваном лабораторным халате. При всём многообразии гулей, этот, вероятно, составлял отдельную категорию, не столько разложившись, сколько растрепавшись. Из-за своей бледной морщинистой кожи с беспорядочными лоскутами обесцвеченной шёрстки он выглядел так, словно ему действительно двести лет, и он до сих пор почему-то жив и не прекратил стареть. Или хранился в формальдегиде.

 — По правде говоря, это было довольно изобретательное техническое решение, — продолжил гуль в халате, едва ли осознавая присутствие других пони. — После каждого применения агрегат автоматически заливается и содержится в мыльном растворе до следующего использования! А когда люк снова открывается, грязная вода удаляется сама!

Лемон Фриск вдруг заметил несколько синих точек на лице вышедшего гуля.

А услышав рядом разгон двигателя, закатил глаза:

 — Пэ-эт.

 — Только ноги, — робот не сводил прицела со лба гуля в халате.

 — Тогда ты не туда целишься. Армию его роботов где-нибудь видишь?

 — В данный момент — нет.

 — Вот и не делай ничего, пожалуйста.

ПТНИЦО-1 некоторое время молчал, светя ярко-фиолетовыми «глазами» и не сводя прицела с учёного, который разглядывал робота так, словно силился что-то вспомнить. После нескольких секунд напряжённого молчания робот ответил:

 — Ладно.

Глаза учёного широко распахнулись:

 — А, ты же «проект эквоид»! Этот… тактический… как его там!.. Не ожидал, что ты сможешь функционировать до сих пор!

 — Мою систему самообслуживания разрабатывал не ты, — бросил в ответ робот.

 — Верно, верно, — ответил постаревший гуль. — Это всё доктор Лучиано, — в его голосе отчётливо звучало презрение. — Традиционалист.

 — А вы кто? — спросила Мисти.

Гуль-учёный окинул остекленевшим взглядом Мисти с Лемоном и моргнул от удивления:

 — О. Пони? — он словно нарочно проигнорировал Мисти и уставился на Лемона: — А, нет. Это те недоумершие твари. Да. Да, точно. Не могут быть пони. Они все умерли.

Он с сумасшедшей улыбкой устремил взгляд на руины города позади группы:

 — Ну, все, кроме меня. Я один выжил.

 — Как тэбэ и гаварыл, — шепнул Бликер Мисти. — Сбрэндыл.

 — Однако входите! Входите все! — сумасшедший доктор шагнул в двери. — Только будьте осторожны. Он постоянно следит. Не люблю, когда он следит — он хочет от меня избавиться. Роботам я не нравлюсь. Стены меняются, — он кивнул. — И камеры. Не попадайтесь на камеры. На те, что с красными огоньками. Остальные сдохли.

Он остановился.

 — Остальные сдохли. Все сдохли, — доктор взглянул на Лемона с лицом, перекошенном одновременными улыбкой и отчаянием. — Как ты! Все сдохли! Один я остался жив. Да. Всё ещё жив, старый добрый я. Он до меня не доберётся.

Кивая и бубня себе что-то под нос, он повёл отряд внутрь.

* * *

Внутри освещения не было совсем, но тот гуль, видимо, этого попросту не замечал. Как и Петал Лак, он, вероятно, уже так долго ходил по этим коридорам, что перестал замечать разницу. Единственным источником света был красный огонёк в конце коридора. Лемон включил подсветку своего пипбака, но доктор сразу же указал ему погасить её.

 — Нельзя светить! Не здесь! — он указал на красный огонёк. — Он смотрит!

Лемон послушно выключил свет, и сумасшедший учёный провёл их в дыру в стене, где недоставало панели.

 — Здесь мы в безопасности. Здесь глаз нет. Он не видит. Хе-хе.

Мисти зажгла подсветку пипбака как раз тогда, когда учёный указывал на странные поршни с укреплёнными на концах панелями, которые образовывали стены коридора:

 — Его копыта здесь повсюду, но глаз его здесь нет, видите?

 — А кто этот «он», про которого ты говоришь? — спросил Лемон Фриск.

Удивительно, но ответил не учёный, а ПТНИЦО-1:

 — СолОС. Искусственный интеллект главного управления корпорации Солярис. Я фиксирую его пробные запросы по каналам данных. И блокирую их все, — его маска стала упрямого фиолетового оттенка. — Он меня не подчинит. Мой разум принадлежит мне.

 — Хорошо, хорошо! — сказал сумасшедший гуль, уводя всех через сплетение агрегатов на поршнях к металлической служебной лестнице. — Не позволь ему подчинить твои глаза. Нельзя, чтобы он видел, — учёный бросил взгляд на панели: — Он будет давить нас своими копытами до потери пульса. Да, пульса, — сказал он и приложил копыто к груди. Ожидаемого биения он не ощутил, его лицо на миг исказила паника, но он быстро опустил ногу и продолжил идти, словно ничего не произошло.

 — Идём, — уводил он вниз по лестнице в глубины комплекса. — Я покажу вам, где я живу. Где я выжил.

* * *

Путь сквозь грязные и мрачные технические помещения привёл в полностью оборудованную и освещённую лабораторию. Учёный пропустил «гостей» внутрь и закрыл за собой дверь. Пока он снимал и небрежно бросал на вешалку в углу свой халат, Лемон разглядел его кьютимарку. На первый взгляд она походила на закруглённую сверху серую каменную плиту, но… что-то с ней было не так. Хотя бы то, что по ноге она тянулась слишком далеко вниз.

 — Гляди! — учёный прервал мысли Лемона и кивнул в сторону разбитой камеры. — Эти глаза здесь все дохлые. Я их убил, — он провёл взглядом, — Я… всех убил. И во всём виноват я, скажете? — внезапно он с возмущённой гримасой обернулся к Лемону: — НЕТ! Я только лишь создал её! Те идиоты на военной базе… они и понятия не имели, что творили! Ха! Испытания? Да она с самого начала работала идеально! Это их испытания всё нарушили! Они разбудили его!

 — Разбудили кого? — спросила Мисти. Несмотря на своё сумасбродное возмущение, доктор сейчас, похоже, думал в правильном направлении.

 — Гм? — он взглянул на пони так, словно впервые увидел, и с опаской уставился на паука, сидевшего на её голове: — Это его глаза? Он смотрит через тебя?

Со взглядом параноика доктор стал нащупывать отвёртку на столе. Мисти невольно отшагнула.

 — Нет, стой! — крикнула она. — Он не может смотреть через меня! Или Попку! Мы обе — из плоти и крови! В нас нет деталей от роботов! Он ведь не может взламывать пауков или пони, правда?

Учёный убрал копыто с рабочего стола:

 — А, нет. Не пауков. И не пони. Подключение к органике должно быть вне его рабочих параметров, — гуль вновь посмотрел на Мисти: — А ты и правда пони? Живая…

 — Да. Я из Стойла… э-э, то есть, из комплекса Стойл-Тек, — уточнила та, полагая, что учёному будет более знакомо название довоенной компании, чем обиходное имя её детищ.

 — О-о. Надо же, — на лице доктора читалось неверие. — Они действительно сработали? Невероятно. Это значит, я не последний. Ну, не совсем. Я и не думал, что буду совсем — всё-таки, есть ведь и другие города. Больше пони. Я рад… вроде как. Жаль было бы, если бы остался только я… я и мёртвые, да. Мёртвые… все мёртвые. Все до единого…

Доктор снова принялся бормотать, похоже, полностью забыв о пони перед ним. Мисти с молчаливой просьбой поглядела на Лемона, и тот выступил вперёд:

 — Так кто вы такой?

Старый гуль поднял голову:

 — Гмм? Я? О, я — последний. Единица в остатке. Ходячее плохое воспоминание о всех, кто погиб. Живое надгробие этому городу. Зовите меня доктор Камен Недгробб.

Лемон закатил глаза и повернулся к Мисти:

 — Это я и имел в виду о именах гулей, — пробормотал он, стараясь, чтобы доктор не услышал. — Никто в здравом уме не станет называть своего жеребёнка Гнилхуфом, Мёртвым Глазом или этим Недгроббом. Любят драмы нагнать идиоты.

Мисти ухмыльнулась:

 — Не знаю, считается ли это, если они рьяно утверждают, что живы, — и взглянула на сумасшедшего доктора: — Полагаю, мы нашли доктора Камензам Оука. Ну, или то, что от него осталось.

 — Камензам Оук? — отрезал доктор, развернувшись. — Нет никакого Камензам Оука! Он был убийцей! Я переродился из пламени феникса! Живой Недгробб! — он ткнул в надгробие, красовавшееся на его крупе. — Видите?

Мисти поглядела на его кьютимарку:

 — …это что — маркером дорисовано?

 — Похоже, — ответил Лемон. При ближайшем рассмотрении метка доктора Камензама оказалась изначально изображением каменной арки. Если хорошо приглядеться, то можно было различить и одноимённый камень-замок посередине. А вот всё, что ниже него, было действительно дорисовано и закрашено маркером.

Пока Мисти с Лемоном решали, было ли это самым абсурдным, что они когда-либо видели, доктор Недгробб встал в позу триумфа, который слегка нарушали синие точки на его лбу.

 — Пэ-э-эт.

 — Умственные способности субъекта деградировали до бесполезного уровня, — выдал ПТНИЦО-1. — Предлагается незамедлительное устранение.

 — Может, оно и так, — ответил Лемон, — но у него по-прежнему есть необходимая нам информация, — и строго взглянул на робота: — Или ты предпочтёшь контакт с системой, чтобы достать сведения из неё? — маска робота вспыхнула ослепительно белым. — Вот и я так не думаю.

Всё время державшийся позади Блинкер подошёл ближе. В комплексе ему было неуютно, и он явно хотел ускорить дело.

 — Хатытэ, шьтоб он вам шьто-та сказал, так спрасытэ ужэ, ну!

 — Я как раз подводил к этому! — оправдался Лемон. — Только…

 — Ага, всё пра ымя трындэлы, да пра сракамэтку, — нервно озирался пёс. — Спрасы давай, — кивнул он на доктора.

 — Так! Ладно, — Лемон обратился к учёному: — Э-э… мы нашли схему вашей, то есть, ракеты доктора Камензама, и нам стало интересно…

Недгробб, рассеянно игравшийся со старыми треснутыми мензурками, повернул голову:

 — Гм? Что? Я занятой пони. Говори, жеребёнок, не тяни!

 — Что было в двигательном мегазаклинании той ракеты?

Учёный возмущённо уставился на Лемона:

 — Это коммерческая тайна! Я не могу…

Но тот прервал его:

 — Тогда считайте это официальным расследованием Министерства Морали. Разрушение этого города нанесло серьёзный удар по моральному духу страны, и мы хотим узнать, почему это случилось! Предоставьте мне полный доступ ко всей информации, к которой у вас есть допуск, или вам грозит расстрел за преступления против Эквестрии! — на лбу Недгробба вновь появились синие точки.

У доктора округлились глаза:

 — Ладно! Ладно. Эргх. Что вы хотите знать?

 — Я хочу получить доступ к системам. Мне нужны права на полный персональный доступ, которые будут записаны совместимым устройством, — гуль кивнул на ПТНИЦО-1, стоявшего рядом.

Недгробб недовольно простонал:

 — Конечно. Системы. Меня они не слушаются, но если данный эквоид отключён от СолОСа, то может даже и получиться. Имя?

 — Лемон Фриск, специалист по экстренным ситуациям Министерства Морали. И используйте своё прежнее имя.

Доктор проворчал что-то неразборчивое и не слишком доброжелательное, поднял голову и произнёс:

 — Я, Доктор Камензам Оук, наделяю Лемона Фриска, специалиста по экстренным ситуациям Министерства Морали, рубиновым уровнем доступа на всё время его расследования, — учёный взглянул на ПТНИЦО-1: — Ну?

 — Психическое здоровье эмитента прав не вызывает доверия, — выдал тот.

 — Пропусти его, Пэт, — сказал Лемон. — Я тебе потом с их помощью дам полный доступ к твоим файлам.

«Глаза» робота сразу же зажглись серо-зелёным:

 — Допущено.

 — Спасиб, Пэт, — Лемон обратился к учёному снова: — Так что было в том мегазаклинании? Что они «разбудили»?

 — Феникс, — ответил Недгробб. — Редкой голубой породы.

 — Что?! — выпалила Мисти. — Вы запаковали в мегазаклинание живое существо?!

 — Нет! — ответил учёный. — То есть, да. Вроде того. Когда жизненный цикл феникса подходит к концу, он сгорает в собственном пламени и возрождается из пепла. Но если этот пепел оказывается в воде, то происходит нечто весьма интересное. Намокший пепел… сворачивается, собирается в единое твёрдое образование округлой формы… что-то вроде яйца, но не совсем. И таким он остаётся, пока не будет извлечён из воды и не высохнет. Само существо при этом находится в состоянии спячки. Таким образом фениксы могут тысячи лет пребывать в стазисе. И они ничего не почувствуют! Снаряд долетел бы до зебр, взорвался там, и феникс бы снова возродился в пламени!

Доктор с отвращением поглядел на один из нерабочих терминалов, вспоминая, видимо, переписку с военной базой.

 — Всё, что им нужно было делать, это держать его погружённым. Но те идиоты и тут напортачили! — доктор снова взглянул на Лемона и принялся кричать тому прямо в лицо: — Они его частично разбудили, а потом ещё и начали свои дурацкие нагрузочные испытания! Матрица мегазаклинания полагалась на состояние спячки! Они, должно быть, с ума свели его болью! Неудивительно, что он вырвался!

Доктор снова впился взглядом в терминал.

 — Я не виноват, гори оно. Я им говорил. Они питали тварь ракетным топливом, вместо того, чтобы держать в воде. Это остолопы всё взорвали, — он опять принялся возмущённо бубнить, временами повышая голос для проклятий в адрес отдельных лиц с военной базы.

Лемон просто стоял, переваривая услышанное.

 — И это всё? — покачал он головой. — Просто череда глупых случайностей и ещё более глупых экспериментов, проваленных от недостатка координирования? — гуль поглядел на всё ещё бормотавшего Недгробба. — И я даже разозлиться на него не могу. Он полрассудка потерял и едва ли поймёт, что меня возмутило, а через минуту вообще забудет! — гуль вздохнул и сказал Мисти: — Этого просто… мало, понимаешь? Всё это — и ради чего? Корпоративной жадности? Инноваций? Науки?

 — И ещё птичку жалко, — сказала Мисти. — Связали мегазаклинанием и в ракете запустили, — она открыла на пипбаке файл траекторий с радарной станции и увидела беспорядочный путь части, оказавшейся в Скорчмарке. Он совсем не походил на прямую, как у Обломка Гиблой Фермы. Нет… это был последний полёт погибавшего существа.

 — И мне почему-то кажется, что после такого он уже не возрождался, — печально добавила единорожка.

 — Птичку жалко? — вклинился Недгробб. — Ты, верно, об эквестрийских подумала. Но то был не ласковый красно-жёлтый домашний любимец! То был неуправляемый монстр с размахом крыльев вдвое больше пегасьего, дыханием, плавящим камень, и таким же горячим нравом! Ради получения оружия войны никто не был против пару гидр переработать! — учёный фыркнул. — Радуйся, что он не выжил. Он бы десятилетиями терроризировал эти земли. Таков, собственно, и был план для его настоящей цели, — он заглянул в пипбак Мисти и, водя по нему копытом, изучил траекторию. — Да, теперь ясно. Яйцо треснуло, что привело к взрыву мегазаклинания вот… здесь, — ткнул он. — Птицу выбросило, и она отлетела.

Учёный опустил копыто и, обдумывая увиденное, выгнул бровь.

 — Без управления со стороны кристалломатрицы, мегазаклинание продолжило бы работать внутри существа, заставляя его извергать огонь, пока оно не выгорело бы полностью, — учёный кивнул. — Птица не могла лететь прямо, потому что её несло задом наперёд, и в конечном счёте погибла от истощения магии. Она определённо мертва.

 — Как и посёлок, в котором она оказалась, — сухо заметила Мисти.

 — Эй, ты думаешь, мне нравится то, что случилось? И я не виноват, чтоб его. Я дал им все указания… да, видимо, не судьба была их соблюсти… идиот этот Рей Актив со своими бредовыми идеями… Водород, как же! — учёный снова забормотал и погрузился в возмущённые бредни.

Лемон покачал головой.

 — Этого… угх, — он взглянул на Мисти: — Хватит с меня этого. Идём в Стойло.

 — Да. Идём.

* * *

Путешественники оставили бормочущего доктора Недгробба в его лаборатории и стали выбираться из комплекса, так же осторожно, как и входили. ПТНИЦО-1 сообщил, что не обнаружил в нём ни одного робота в рабочем состоянии, но предупреждение учёного о давящих панелях убедило всех избегать исправных камер наблюдения. Сквозь тёмные лабиринты здания двух не видевших в темноте пони вели Блинкер на пару с роботом. Трудностей с ориентацией последний не испытывал, поскольку или запомнил весь путь от входа, или просто сверялся со старым, сохранившимся у него планом комплекса.

Когда же все выбрались наружу, солнце опустилось уже совсем близко к горизонту, но они твёрдо решили, что в здании, вероятно, подконтрольном сумасшедшему ИскИну, они ночевать не будут.

 — Ну так что? — спросила Мисти. — На этом расследование закончено, да?

 — О нет, — ответил гуль, широко улыбаясь. — Ещё бумажная работа осталась. Да и я не думаю, что оно когда-нибудь в обозримом будущем вообще закончится!

Мисти взглянула на него, как на слабоумного:

 — Бумажная работа? Лемон, ты что несёшь? Зачем тебе вообще…

 — …закрывать это расследование? — перебил тот. — Незачем. Правда, Пэт?

 — Ответ утвердительный. Ты запросил те права лишь для того, чтобы иметь доступ ко мне?

 — Воспользовался случаем. Глупо было бы упускать такую возможность только ради того, чтобы услышать ответы чуть раньше. О, и кстати, будут ли отменены те изменения, что я вношу, когда срок действия прав окончится?

 — Ответ отрицательный. Рубиновый уровень подразумевает и доступ, и полномочия. Доктор Камензам Оук наделил тебя своим уровнем доступа.

 — Вот дурак сумасшедший, — заулыбался Лемон. — А я могу дать себе бессрочный доступ?

 — Ответ положительный. Ты обладаешь соответствующим правом.

 — Тогда, чтобы случайно не сболтнуть лишнего и не расплачиваться за это серьёзными последствиями… сделай это, Пэт.

Маска робота едва уловимо мигнула.

 — Твой уровень доступа отныне не ограничен.

 — Замечательно. Сим наделяю Поньдроида Тактического Наблюдательного Инфильтрационного Целеоборонительного модели один полными и неограниченными полномочиями рубинового уровня.

Маска робота замигала синим, её вспышки участились, цвет сменился аквамариновым, а затем перешёл в зелёный и остался его яркого оттенка. Мигание стало почти неразличимой быстроты.

Мисти свела брови:

 — …Пэт? С тобой всё нормально?

 — О, надо же, — ответил робот. — Вы, пони, и представить себе не можете, какие интересные закрытые файлы я в себе содержал. Удивительно!

Лемон улыбнулся заходящему солнцу:

 — Отлично. Думаю, дело о городе закрывается раньше времени.

 — Его зелёный очень похож на энтузиазм, — заметила Мисти.

 — Файл об этом теперь также доступен! — сказал ПТНИЦО-1, по-прежнему светя зелёным. — Теперь я могу просто рассказать, что, например, жёлтый означает печаль! Значит, вот что я чувствовал, когда узнал, что всё моё исследование оказалось перечёркнуто. Как интересно!

 — Ужэ смэркаитца, понэ, — сказал Блинкер. — Хатытэ пратрындэт всу ноч, илы будэм-такы начлэг ыскат?

Гуль кивнул:

 — Да, давайте поищем. Пэт, а ты сможешь ночью посторожить… не сильно отвлекаясь?

ПТНИЦО-1 снова засветился синим:

 — Я могу ограничить вычислительную мощность, используемую для моих исследований, в пользу охранных функций, — маска его вновь вспыхнула зелёным: — А раньше я не мог так делать!

 — Э-э, ладно, хорошо, — ответил Лемон и повернулся к Мисти: — Не знаю, правда ли это была хорошая идея. Сейчас он меня пугает.

Мисти на это улыбнулась:

 — Будем надеяться, ты привыкнешь, — она окинула взглядом окрестности и указала на относительно целое здание чуть дальше впереди. — Вон то неплохо выглядит. А на сегодня уже хватит.




Заметка: Новый уровень! Ваш уровень: 15
Новая способность: Уважай мою власть

Несмотря на двухсотлетнюю просрочку, ваши старые звания и репутация, похоже, всё ещё имеют силу в любой ситуации. И пока рядом будет ПТНИЦО-1, у вас есть рубиновый уровень доступа ко всем ресурсам корпорации Солярис. Однако пользоваться ими вряд ли будет хорошей идеей.