Black Flank

Black Flank

На свете есть большие пони... Нет, даже не так: Большие Пони. И я сейчас не о росте и возрасте говорю. Судьба Большого Пони — делать Большие Дела, участвовать в Больших Событиях. Именно такого типа пони становятся выдающимися учеными, первооткрывателями, управляют городами и государствами, и именно о них потом мы читаем в учебниках на скучных уроках истории.

А я — маленький пони. И я сейчас опять-таки, не о росте, потому что сложение у меня не очень типичное для земнопони: я довольно высокий и худощавый. Нет, я — маленький пони, потому что моя судьба — участвовать в маленьких событиях, быть декорацией или небольшой ступенькой на пути очередного Большого Пони к своему подвигу. С другой стороны, все большое складывается из малого, разве нет?

Я родился в смешанной семье: мой отец, Брайт Скай, был пегасом, а мать, Бьюти Флауэр — земной пони. К сожалению, сложилось так, что я пошел в мать: родился бескрылым, тем самым несколько огорчив своего отца, мечтавшего о сыне-пегасе. Ну извини, пап, так уж вышло.

Мои родители были родом из Эквестрии. Говоря сейчас «Эквестрия» я имею в виду именно тот самый, первый, материк — «родину наших предков», место, откуда первые колонисты приплыли сюда, в поисках новых земель и... Ну да вы сами, наверное, все знаете, что я вам лекции читаю.

Да, они были родом с того «рая на земле», «обители счастья и благоденствия». Что заставило их бросить свою счастливую жизнь ТАМ, на не очень привлекательное существование ЗДЕСЬ? Как ни странно, любовь. Любовь и немного юношеского максимализма, чего греха таить.

Они поженились очень рано: в их тогдашнем возрасте юные кобылки и жеребцы только-только начинают жить самостоятельно, пытаясь как-то устроиться в большой, взрослой жизни. И их родители были очень недовольны этим фактом. Кстати, это было единственной вещью, в которой семьи моих родителей были солидарны — во всем остальном они отличались чуть более чем полностью: клан потомственных пегасов-смотрителей погоды из Клаудсдейла и обширная семья земных пони с кучей родственников по всему материку.

Нет, я не хочу сказать, что родня моих отца с матерью ненавидела друг друга, нет. Но... они просто были слишком разными, чтобы стать одной настоящей, дружной семьей. И периодические размышления по этому поводу со стороны «старшего поколения» здорово портили настроение и жизнь моим родителям.

Поэтому они решили уехать. И уехать, ни много ни мало, сюда, на Хейнор.

Не сказать, чтобы дела здесь у них пошли хорошо. Хейнор был гораздо более жестоким и жестким местом, чем Эквестрия, так что никому особо не были нужны пегас смотритель погоды и земная пони, выращивающая цветы. Но, слава Селестии, они все-таки нашли себе свое местечко под солнцем и зажили вполне нормальной жизнью.

А потом на свет появился я. Маленький земной пони с рыже-коричневой шерстью и темно-коричневой гривой. Родители долго выбирали мне имя, стремясь придумать что-нибудь красивое и преисполненное смысла. И остановились на неплохом, как я до сих пор считаю, варианте: Шайнинг Флоу.

Юное жеребячество у меня было самым обыкновенным: полным игр, общения с другими жеребятами и родительской заботы. Хотя нет, некоторые отличия все-таки были: мое воспитание несколько отличалось от воспитания других жеребят — сказывалось то, что мои родители не были уроженцами Хейнора. С детства мне усиленно прививали вежливость, толерантность, уступчивость и доброе отношение ко всем пони. Хорошие, в принципе, качества, но несколько невостребованные в суровых реалиях Хейнора и порой даже сильно отягчающие жизнь... Но в детстве я еще не знал, что мир — это гораздо более суровое место, чем мне рассказывали родители, и чем видел я сам, так что мне было решительно все равно.

Я пошел в школу, где выучился читать и писать... Не сказать, чтобы я сильно преуспевал в учебе — впрочем, отстающим тоже не был. Я был самым обыкновенным жеребенком... Пока не наступило время для всех жеребят получать свои кьютимарки.

Я отлично помню тот день, когда первый из моих одноклассников получил свою кьютимарку. Главный задира и весельчак, Скай Гуард — маленький пегас белоснежного цвета с синей гривой — торжественно зашел в класс, гордо задирая свою голову и надменно глядя на нас. На его боку красовалась кьютимарка: белоснежный щит, перечеркнутый молнией. Все мы знали, что его отец служил в Пегасьих Войсках, так что ни у кого не возникло вопросов о смысле этого знака — сын продолжит дело отца.

Скай Гуард стал знаменитостью среди сверстников — первый получивший кьютимарку. Только и было его разговоров, что о нем и его метке... Пока через неделю Флаффи Пинк не пришла в класс с изображением розового цветка на своем боку...

Все мои одноклассники, один за другим, стали получать свои метки.

Нас, «пустобоких», становилось все меньше и меньше. Остальные, счастливые обладатели своих меток, начинали смотреть на нас свысока, смеяться над нами, подшучивать и даже откровенно издеваться. Особенно в этом усердствовал Скай Гуард.

Помню, как после очередного, особенно обидного, розыгрыша с его стороны я вернулся домой, чуть не плача.

— Мам, скажи почему Скай Гуард так поступает со мной? — дрожащим голосом спросил я, пока мать пыталась вычесать у меня из шерсти колючки репейника с моего бока.

— Просто он — очень невоспитаный жеребенок, милый. — ее голос звучал несколько неразборчиво из-за гребня, который она держала во рту.

— А еще — потому что он любит унижать тех, кого считает слабее себя. — раздался голос моего отца.

Мы с матерью обернулись — мой папа стоял в дверном проеме и смотрел на нас. Он продолжил:

— Он считает, что он лучше тебя, потому что у него есть кьютимарка, а у тебя — нет. И он не остановится, пока ты не докажешь ему обратное.

— И что я должен делать? — насупленно пробормотал я. — Подраться с ним?

— Ни в коем случае! — моя мать укоризненно посмотрела на меня. — Ты — воспитанный жеребенок и не должен ни с кем драться! Докажи, что ты ему ровня... получив свою кьютимарку.

Я посмотрел на маму: она одобрительно смотрела на меня. А что, это выход! Получить свою метку и доказать этому Скай Гуарду и всем остальным, что я, Шайнинг Флоу, ничуть не хуже чем они!

— Хотя немножечко копытоприкладства... — послышался тихий голос отца.

— Брайт Скай!..

И так начались мои искания. Не буду утруждать вас полным перечнем того, что я успел перепробовать, скажу лишь, что очень и очень многое. Некоторые вещи не нравились мне совсем, некоторые — приходились по душе. Я постиг азы многих и многих профессий, но свою метку так и не обрел. К своему разочарованию и вящему злорадству Скай Гуарда.

И однажды настал ужасный день: я остался последним пустобоким жеребенком в классе. Шай Сонг, последний мой «товарищ по несчастью», пришла в класс, отчаянно краснея и бросая на меня виноватые взгляды — на ее боку красовалась метка в виде нотного стана и трех нот на нем. Я не сердился и не обижался на нее, нет — напротив, я был рад, что она наконец обрела свою метку. Если и следовало мне на кого-то сердится, то на себя. Или на судьбу, которая все так обустроила.

— Кажется, Шайнинг Флоу оказался главным неудачником всего класса... нет, всей школы! — Скай Гуард подошел к моей парте и начал надо мной издеваться. — Хотя нет, какой же ты Шайнинг Флоу? Ты — Блэнк Флэнк!

Он и раньше называл меня «пустобоким», но сейчас его слова звучали особенно обидно и насмешливо — я еле сдержал себя, чтобы не зарядить копытом ему по носу.

— Скай Гуард! Остань от Шайнинга! — неожиданно вступилась за меня Флаффи Пинк. — Ты перегибаешь палку.

К моему дальнейшему удивлению, из разных сторон кабинета послышался одобрительный гул — одноклассники определенно были на моей стороне.

Скай Гуард, поморщившись, посмотрел на нее, но все-таки решил не связываться и отошел в сторону, всем своим видом изображая презрение.

— Не обращай внимания. — тихо проговорила мне Флаффи. — Ты не виноват в том, что у тебя до сих пор нет марки.

— Спасибо. — это было все, что я смог выговорить.

После того инцидента прошли недели, а мой бок был по-прежнему пуст. Родители, всерьез обеспокоенные происходящим, начали водить меня к докторам, знахарям и даже единорогам-волшебникам. Но все они сходились на одном: пони получает свои метку, когда находит то, что делает его особенным. Получить метку другим способом нельзя. Нет, это не болезнь. И нет, кьютимарку нельзя получить никаким другим способом.

Кажется, моя мать была в отчаянии еще большем, чем я. Отец тоже здорово переживал за меня, но тщательно скрывал это, утверждая, что все будет хорошо — рано или поздно, так или иначе. Его бы слова, да Селестии в уши...

Время шло. Мы уже были не жеребятами, а скорее молодыми кобылками и жеребцами. И в один день я понял, что детство закончилось.

Я сидел на скамейке в школьном дворе и задумчиво глядел в небо. Я любил рассматривать небо, следить за изменяющимися облаками... Может, это во мне говорила пегасья кровь?

— Эм, Шайнинг... — мои размышления прервал неуверенный голос.

Я оторвал взгляд от неба и посмотрел на Скай Гуарда, стоявшего передо мной. Он выглядел весьма смущенным, стоял, суетливо переминаясь с ноги на ногу, и смотрел куда-то в землю. И он назвал меня «Шайнингом». Не «Блэнк Флэнком», как он называл меня последний год, а по моему имени. Поразительно.

— Шайнинг... — белоснежный пегас не мог поднять на меня взор и продолжал изучать траву под своими копытами. — Я... я хотел бы извиниться перед тобой.

Сказать, что я был в шоке — значит, не сказать ничего.

— Я знаю, что все это время я относился к тебе... ну, не очень хорошо. Знаешь, из-за метки и все такое... И только сейчас я понял, какой скотиной я был. Ведь, это и так непросто: не иметь метку в таком возрасте, а тут еще я, со своими идиотскими шутками...

Я почувствовал себя так, словно меня окатили ледяной водой. Как он выразился: «не иметь метку в таком возрасте»?

Кажется, я пробормотал, что прощаю его, что не держу на него зла и, ссылаясь на какие-то неотложные дела, убежал. Я бежал куда глаза глядят, и на этих самых глазах стояли слезы. Только в тот момент я осознал весь ужас своего положения — этот разговор со Скай Гуардом открыл мне все. Я был почти взрослым пони без своей метки. Может быть, у меня никогда ее не будет. И все, что мне осталось видеть в своей жизни — это издевательские взгляды остальных или, что еще хуже, бессмысленную и бесполезную жалость ко мне, убогому...

Я остановился в небольшом лесу на окраине нашей деревни, уселся под деревом и заплакал. Я плакал так, как не плакал очень давно — с тех пор как был совсем юным жеребенком. Я оплакивал себя и свою незавидную судьбу. Мне предстояло быть посмешищем, уродом. Объектом насмешек и жалости. Сейчас. Потом. Всю жизнь. И этого никак не исправить.

Я вернулся домой поздно, зашел на кухню — мои родители сидели за столом и негромко о чем-то разговаривали. Когда я вошел, они замолчали и печально посмотрели на меня. Я тихо заговорил:

— Мам, пап... Я решил — мне нужно уехать отсюда. Я уже достаточно взрослый, чтобы начать самостоятельную жизнь.

Мама шмыгнула носом, а отец встал, подошел ко мне и положил копыто мне на спину:

— Все правильно, сын. Поступай так, как считаешь нужным — мы не вправе отговаривать тебя.

Я смотрел на своих родителей и чувствовал, как мои глаза снова щиплют слезы: да, они все понимали, они знали, что это мне необходимо, но... Лучше бы они начали меня отговаривать — тогда бы мне не было так страшно...

— Я не знаю, за что судьба так с тобой обошлась, лишив тебя метки... — мой отец продолжил говорить. — Но знай, пони — это не то, что значит его метка. Пони — это гораздо большее, это его ум, честь и совесть. И ты — тому живой пример. Где бы ты ни был, и чем бы ты не занимался, помни: мы любим тебя и гордимся тобой.

Я не выдержал, и заключил своего отца в объятья, не в силах больше сдерживать слезы. Он был лучшим отцом на свете! Через секунду я почувствовал и материнские копыта у себя на спине — мама присоединилась к семейным объятиям. Только поддержка моих родителей спасли мою жизнь от разрушения тогда...

Я исполнил свое решение и покинул родной дом. На прощание мать подарила мне черный плащ из плотной, непромокаемой ткани — он должен был скрывать мой пустой бок. Забегая вперед, скажу, что я так с ним и не расстаюсь.

Я покинул свой родной дом — впереди меня ждал большой мир, полный житейских дел и опасностей, приключений и рутины. В этом мире было все — кроме насмешек и жалости по поводу моей... «особенности». Они остались в прошлом — как и Шайнинг Флоу. Я взял себе имя Блэк Флэнк — отчасти из-за самоиронии, отчасти из-за последнего подарка матери. Тогда я счел это хорошей идеей — расстаться со всем, что меня связывало с грустными воспоминаниями, даже с именем. Так я считаю и теперь.

Я побывал во многих местах, общался с многими пони. Мои разнообразные навыки, приобретенные мной за долгие поиски метки, не раз выручали меня. Я мог устроиться на почти любую работу, когда мне были нужны деньги, и мог заниматься чем угодно, когда в том возникала необходимость... В моей жизни нет единственного смысла, как у большей части пони, но зато есть множество маленьких, каждодневных смыслов, подчас заключенных в помощи кому-то другому.

Потому что если у меня нет моего предназначения, то это не значит, что я не могу помочь вам достичь вашего.

На свете есть большие пони... Нет, даже не так: Большие Пони. И я сейчас не о росте и возрасте говорю. Судьба Большого Пони — делать Большие Дела, участвовать в Больших Событиях. Именно такого типа пони становятся выдающимися учеными, первооткрывателями, управляют городами и государствами, и именно о них потом мы читаем в учебниках на скучных уроках истории.

А я — маленький пони. Маленький пони, скрывающий под черным плащом пустоту. И единственный способ эту пустоту заполнить — помогать вам, Большие Пони, на вашем нелегком пути к своей судьбе...