Письмо

Письмо

Оформление красивее на docs.google.

Насилу сегодня вскрыл этот гребаный ящик. Он старый, совкового еще производства, толстая жесть давно погнута и помята; петелька, на которую положено вешать замок, искривилась и дверцу иногда заклинивает. Старье, но его не торопятся менять. Даже красят исправно, так что выглядит мой почтовый ящик относительно прилично, только пара тэгов маркером накалякана.

И вот сегодня там, среди пепла и раздавленных окурков, появилось извещение. Похоже, пришла моя очередь, ведь больше никто не стал бы слать мне заказных писем без предупреждения. Пришло мое Письмо.

Сколько нас таких? Были миллионы, объединенные любовью к чему-то, или надрывной ненавистью ко всему, к самим себе. Тут без разницы. Злое и агрессивное никуда не денется; хочешь быть добрым – найди того, кого будешь без вреда для остальных ненавидеть. Да, много нас было. Теперь, думаю, куда меньше. Кто-то уже ушел. Кто-то молится и ждет Письмо. Вот уж кому не позавидуешь. Они, если дождутся, будут чище любого человека, чистые, как дети; протравленные слезами до серебряного сияния. Страх, отчаяние и раскаяние будут жечь их, как никогда; как в детстве после разбитой чашки они будут ждать наказания, надеяться, и не верить, что буря минует, что мама простит, успокоит, потреплет волосенки ласковой солнечной ладонью. Пришлет Письмо.

Это был две тысячи какой-то там год. Я совсем не следил за временем. Все сказки были давно прочитаны; даже возвращаясь к ним, я видел что-то вроде блеклого отражения в воде. А новых не видел. Не потому, что все стало так плохо. На самом деле где-то что-то происходило. До меня доходили только отсветы, далекие сиреневые зарницы, глухие отголоски грома оттуда, где все сотрясалось и искрило. И вот, однажды там, на другой стороне Земли грохнуло так, что мы услышали это везде. Пришло самое первое Письмо.

Чувак выложил его скан и текст на одном из сайтов, посвященных MLP:FIM – не буду объяснять, что это, вы в курсе, раз это читаете. Сообщество существовало не первый год, и чего в нем только не случалось. Изначально объединенные, как секта, брони к тому времени нормально эволюционировали в сложную систему с кучей общественных институтов, изгоями, знаменитостями и авторитетами. Письмо они восприняли примерно так же, как восприняли бы большинство людей выступление сына божьего Иисуса Христа на America's Got Talent. Ну, например, обширные дискуссии вызвал вопрос, на чем написано Письмо. Не мог же это быть пергамент? Ведь пергамент делается из кожи телят, а пони бы не стали изводить детей на канцелярию. Еще можно упомянуть истерию с поиском посредника на почте – ведь послание прибыло в обычном почтовом конверте. Не меньше копий переломали, выясняя, говорят ли пони по-английски, или специально изучили этот земной язык. И конечно, чаще всего обсуждался один вопрос – настоящее ли Письмо?

А суть послания была примерно такова:
"Здравствуй, Незнакомец. Ты знаешь о нас, а мы лишь недавно узнали о тебе. Сквозь неизмеримые дали я ощутила бурю хаоса в твоей душе, твои мучения и твою любовь. Мой народ не отворачивается от одиноких и не оставляет отчаявшихся. Не одно тысячелетие длится начатая во тьме история пони, и мы многого достигли. Мы научились справляться с тем, что тяготит тебя. Я видела твои мечты об Эквестрии, я видела искру прекрасного в твоей душе. Ты действительно хорошее, доброе создание. Народ пони примет тебя, и я приму нового жеребенка под свое крыло. Я буду тебе матерью, мои подданные станут тебе сестрами и братьями. Твой дух будет летать, глазами ребенка ты взглянешь на мир, и вечное манящее сияние поведет тебя в жизни. Это мое приглашение в Наш мир.

Если ты примешь его, дорогой Незнакомец, просто съешь письмо. Его магия доставит тебя ко мне.

С искренней любовью, Принцесса Эквестрии Селестия."
И печать с буквой C внизу. И была еще одна умилительная вещь, которая вызвала срач в сообществе. На обратной стороне письма, видимо, в расчете на безграмотных дебилов, была нарисована картинка. Абстрактное существо с четырьмя конечностями и грустной миной на круглой голове. Затем – оно же с Письмом. Затем – оно же бросает Письмо в рот, и в следующем кадре оно улыбается.

Дискуссии продолжались, Интернет заполнялся слухами и домыслами, множились фотографии Письма и свидетельства его реальности. А потом тот самый парень замолчал. Исчез. Никто не мог с ним связаться, найти его, даже друзья и родственники.

Нагревание ситуации продолжилось. До точки кипения дошло через пару недель, когда фотографию письма выложил один из авторов фимфикшена, известный в основном своими клопфиками. Заодно он написал прощальные письма друзьям и родным. И тоже исчез. А бурление в сообществе пошло с новой силой.

Скан Письма выложил один из админов того сайта, с которого все началось. На этот раз ребята подошли к вопросу серьезнее – записали видео. Чел сидел на стуле, показывал в камеру песочно-желтый исписанный клочок чего-то. Инструкции для идиотов на этом послании уже не было. Парень комкал письмо, закидывал в рот, жевал. Говорил, что на вкус как лакрица. Потом глотал. Примерно через минуту он начинал тереть левое подреберье, говорил, что чувствует что-то, улыбался. И терял сознание, обвисал тряпкой на стуле. И наконец, исчезал – почти мгновенно втягивался в себя, вроде как занавеска в пылесос. Удивительное дело – в одном из следующих писем была приписка, весточка от этого парня. Он писал, что у него все хорошо, что он видел знакомых по сериалу пони, и саму Принцессу, что он живет в одной деревушке и работает корзинщиком. Нашлись его друзья, которые подтвердили: да, любил он иногда плести всякие безделушки.

Один за другим, люди писали послания близким, прощальные посты в аккаунтах в Сети, и выкладывали фотографии Писем.

Через месяц с копейками от начала всей этой байды Письмо получил парень из русского сообщества, откуда-то из Сибири. По этому случаю собрался целый мини-конвент. Самые известные и авторитетные из русскоязычных брони должны были засвидетельствовать переход. Встреча стримилась в Интернете. На съемной квартире собрали застолье. Закуски стояли вперемешку с пластиковыми фигурками; одинокая, мокрая и несчастная, ждала вечная, как смерть, бутылка водки. Парня провожали. Обнимались, он раздавал свои коллекции и плюшевые игрушки. Кое-кто плакал. Возливали сидр, говорили тосты; как будто цирковая труппа хоронила свою звезду, только вместо клоунских ручьев слез до боли контрастно капали настоящие. Наконец, он простился со всеми, и у всех попросил прощения. Накатил последний стопарь, скомкал и проглотил Письмо.

Так вот запросто, меньше, чем за пару месяцев фантазии пришли в реальность. Что-то изменилось, буквально морозное электричество зарядило воздух. Ева отвлеклась, перестала с кровью и воплями давить из себя детей; Адам поднял от сохи потную рожу, протянул заскорузлую руку и корявым своим пальцем потрогал Небеса. Неважно, во что ты веришь, что о себе думаешь, где живешь. Неважно даже, ждешь ты, или нет. К кому угодно может прийти Письмо.

Я помню, что нас было много, очень много. Миллионы, объединенные любовью к чему-то, или надрывной ненавистью ко всему, к самим себе. Нам было тепло вместе. Теперь осталось намного меньше. Кто-то уже ушел туда, кто-то молится и ждет "письма с того света". Я теперь ни среди тех, ни других. Воспользоваться приглашением, отправиться в Эквестрию, или остаться здесь – выбор, который каждому приходится делать в одиночестве. Раз уж кто-то считает тебя хорошим человеком, то надо быть честным с самим собой. Если все хорошие люди примут приглашение, кто же останется на Земле? И кто позаботится об этих оставшихся? Не знаю, так ли должны поступать действительно хорошие, добрые создания.

Не знаю, что мне делать с моим Письмом.