Крылатые гусары

Горит закат. Строй прорван, поражение неизбежно. Ружьё и ствол орудия никнут под натиском полчищ Сомбры... И лишь крылатые гусары не смеют дрогнуть в своей обречённой атаке.

ОС - пони

Под омелой

Усталый писатель уходит в гостиную в канун Рождества. Он рассеянно желает, чтобы особая пони появилась под его ёлкой. И особая пони исполнила его желание.

Принцесса Селестия Принцесса Луна Человеки

Ненависть – это магия.

Существует магия, которая не светится и не двигает предметы, ей нельзя похвастаться или сотворить чудо. Но с её помощью можно навеки изменить облик мира.

Твайлайт Спаркл ОС - пони

Тимурка в Пониленде

Поздним вечером один из жителей Северной столицы возвращался домой. Он еще не знал, что судьба уготовила ему путешествие в волшебную страну маленьких пони.

Дискорд Человеки

Стеснительное безумие - поглоти меня!

Флаттершай проснулась очередным утром, очередного дня, и тут понеслось...

Флаттершай Рэрити Пинки Пай Принцесса Луна

Моя борьба

Хоть я и потерял свои крылья, но страсть к полётам сохранилась в моём сердце. Но... как взлетит пегас бескрылый?

ОС - пони

"Cold War, Hot War, Galaxy War"

После прочтения "Сияния Скверны" я не удержался... И решил попытаться продолжить... Внимание - пони появятся далеко не сразу! Кроссовер трёх вселенных, сдобренный бредом автора.) Это мой первый фик - можете кидаться тапками.) Автор приемлет любую конструктивную и адекватную критику в свой адрес. Отдельное спасибо за перевод "Сияния" замечательному переводчику - Многорукому Удаву и автору Каразору за невероятный кроссовер.

Рэйнбоу Дэш Твайлайт Спаркл Рэрити Эплджек Принцесса Селестия Принцесса Луна Лира Другие пони Человеки

Жить без крыльев ...

Грустная история о Рейнбоу ...

Рэйнбоу Дэш Скуталу

Equestria Girls: Реальность

Действие разворачивается несколько по-иному, нежели в "Equestria Girls". Главная шестерка попадает в наш мир, но вовсе не встречает там абсолютных копий себя, а видит только странных существ, у которых нет ни цветастых причесок, ни магии, ни дружелюбного вида. Единственный друг в этом мире - некая Лорен Фауст. Для пони наш мир - антиутопический образ, а для нас обыденная жизнь. Так что вполне все очевидно - здесь не обойтись без дружбомагии и непременного спасения Земли.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Спайк Другие пони Человеки

Ракхэн

Ракхэн — с одного из древних мертвых языков означает «стихия». Проше говоря, Ракхэном называли существо способного управлять всеми силами природы: водой, землей, огнем, воздухом и молнией. Но кто способен управлять такой силой, кто достоин владеть ею. Может дракон, а может быть грифон. Нет, судьба выбрала представителя совершенно другого вида. Стихии стали частью совсем обычного единорога. И теперь он должен решить, как он будет ее использовать. Будет ли он использовать ее во благо или же искушенный силой использует ее во зло. Это история началась еще до того, как принцесса Селестия отправила свою сестру, принцессу Луну, в заточение на тысячу лет.

Принцесса Селестия Принцесса Луна Другие пони ОС - пони

Автор рисунка: MurDareik

Поэзия

У неё два имени. На одно она откликается, встречая вопросы милой голубоглазостью из-под очков, и даже сама Принцесса Селестия знает это имя. «Лучшего секретаря, чем ты, у меня никогда и не было!» — от таких слов Принцессы кобылка, героиня этой истории, краснеет и смущенно шмыгает носиком. И тогда Принцесса приобнимает её своим ласково-тёплым белоснежным крылом и трогательно говорит: «Скромница ты моя!» И тут же, словно и не было только что этих объятий и слов, принимается диктовать своей помощнице тяжеловесный текст очередного правительственного документа.

Итак, первое имя знают немногие. Куда более известно другое: им пестрят страницы альманахов, а кобылки-подростки, переписывая стихи в свои аляповатые девичьи альбомчики, обводят его краснокарандашным сердечком. Флоуриш Проуз, самый читаемый лирический поэт Эквестрии. Псевдоним, выбранный ей в пору первых неумелых рифмованных опытов, из наивного предубеждения, что «у поэтов так принято». И никто не ведает, что она и есть тот самый знаменитый жеребец-стихотворец. Но обиднее всего, что об этом не знает та, чьи, пусть и кратко-официальные, объятия облачно-мягкими крыльями она вспоминает неделями, потом осторожно добавляет кое-что своим воображением, а потом уж, отбрасывая приличия, начинает грезить совсем уж бесстыдно, затем берёт блокнот и карандаш и пишет очередную балладу о двух безымянных любовниках, ищущих и обретающих друг друга. Слова в её голове бегут сумасшедшим галопом, карандаш еле поспевает за ними. Она сидит в своей комнате, где свет жёлтой лампы путается в скомканных простынях её постели, и не замечая спавшего к самому животу ситца сорочки, сыплет словами по страницам блокнота, иногда роняя на бумагу капельки вожделеющей слюны или любовно-горячечного пота. Эта ночь для неё – такая же, что бывает у двоих, когда один овладевает, а другая, наконец, уступает ему: те же скомканные простыни и соскользнувший с тела ситец, даже желтизна света лампы та же. Если твои чувства неприняты тем, к кому они обращены, писать стихи – всё равно, что заниматься любовью.

А потом наступает утро. Она сидит подле трона в залитом витражным разноцветием торжественном зале и стенографирует по-канцелярски неуклюжие слова. Но глаза нет-нет да посмотрят невзначай на молочную стройность тела, будоражащую переливчатость гривы Принцессы. Взгляд замечает, как та, несмотря на внешнюю серьёзность, украдкой покачивает копытом с полуснявшейся золотой сандалией, и пони-секретарь, тайный поэт, делает ошибку за ошибкой в своей стенограмме. И когда её, наконец, отпускают её после утренних дел, она приходит в свой рабочий кабинет, садится за письменный стол с вездесущей по всему дворцу жёлтой рабочей лампой, и перед тем, как начать расшифровывать стенограмму, она заправляет в пишущую машинку листы бумаги и выбивает копытами по истертой хромированности клавиш ту самую свою ночную балладу.

Через неделю эти стихи публикуют в одном журнале, затем в другом, кобылки- подростки начинают их декламировать на школьных праздниках, а критики опять говорят свои: «Легкомысленно!», «Сентиментально!», «Слезливо!», «Вульгарно!» Пусть себе печатают, декламируют и критикуют, её больше волнует другое: читает ли журналы та, для кого эта баллада была написана? А вдруг она прочитала, но всё неправильно поняла, и станет с ней теперь холодно-отстранённой? И начинаются часы мучительных сомнений, поисков намёков и толкования мелочей. Пони-секретарь со страхом ожидает косых, недовольных взглядов Принцессы, а если ей кажется, что та слегка повысила голос, то её сердце падает к самым кончикам копыт.

Но дни идут за днями, однажды её снова благодарственно приобнимают крылом, затем следует лихорадочно-бессонная ночь и новая чувственная баллада. Всё идёт своим чередом, и она рада, что ничего не меняется, ведь перемены, это злейшие враги надежды, и она продолжает, даже не ждать, а просто воображать, что однажды между ней и Принцессой всё же произойдёт это сладостно-недозволенное, то, о чём она пишет стихи.

Однажды принцесса отрывает её от привычного стенографирования и заговаривает с ней. Это оказывается настолько неожиданным, что она теряется и не улавливает смысла обращённых к ней слов. Её сердце сжимается, копыта начинают предательски подрагивать, а карандаш падает и с грохотом катится по изразцам пола.

— Простите, Ваше Высочество! – она наклоняется за карандашом, стыдливо замечая, что её круп невольно оказался перед глазами Принцессы.

— Тебе не нравится моё предложение? – с мягким удивление в голосе спрашивает Принцесса.

— Я… М… Нет, мне оно очень нравится. – она прослушала, что ей предлагают, но уже заранее согласна на всё, что пожелает возлюбленная.

— Ты выглядишь испуганно и неуверенно, — сомневается Принцесса. – Всё в порядке? Ты себя хорошо чувствуешь?

«Она проявляет заботу обо мне! — молнией сверкнуло в голове пони-секретаря. –Значит, я ей не безразлична!»

И она вдруг бросается на шею Принцессе. Она прижимается всем своим телом к груди Селестии, впитывая тепло желанного тела и отвечая на него трепетом своего, её губы вот-вот готовы встретится с другими, влажными и чувственным. Но тут копыто в золотой сандалии твердо и настойчиво отстраняют её. Принцесса пристально смотрит на своего секретаря, и та теперь готова провалиться сквозь этот, вдруг ставший арктически холодным, изразцовый пол. Тронный зал теперь кажется огромным и опустошающе-враждебным, даже игра света в витражах теперь сгладывается в тянущиеся к ней, угрожающие блики. Ей кажется, что с каждой секундой она становится всё меньше и меньше, а фигура принцессы над ней всё больше и больше.

«И зачем я так? – горько думает пони-секретарь, — теперь всё пропало, и даже если мне что-то и предложили, то об этом уже можно забыть.»

— Дорогая, — наконец, раздаётся голос Принцессы, и пони-секретарь с удивлением поднимает голову, ведь в тоне этих слов нет ни обиды, ни осуждения. – Я прекрасно тебя понимаю. Я тоже очень привязалась к тебе, и мне тяжело расставаться с таким хорошим сотрудником. Но то место для тебя будет более перспективным, чем эта работа. Так что считай это поощрением за свой безупречный труд.

Пони-секретарь непонимающе смотрит на свою возлюбленную. Перевод? В другой отдел? А сможет ли она теперь видеть Принцессу? Или придётся безвылазно сидеть в пыли какого-нибудь кантерлотского архива?

— С твоим прилежанием ты сделаешь у Принцессы Каденс превосходную карьеру, уверена, что в скором времени уже будешь министром или дипломатом, и я буду очень гордиться тобой. – как ни в чём не бывало продолжает Селестия, а потом добавляет, — К тому же, ты сама сказала, что согласна.

— Но…

— Не волнуйся, — Селестия тут же отвечает успокаивающим тоном на это односложное возражение. – сюда из Понивилля уже едет Спайк, он станет исполнять твои обязанности.

Пони-секретарь еле сдерживает слёзы, и Принцесса тактично отводит взгляд. Она многое понимает, о многом догадывается, но самое главное всё же остаётся неведомым ей. Наконец, Селестия даёт понять, что на сегодня всё закончено, и секретарю следует удалиться. Та на негнущихся ногах пересекает тронный зал и бредёт в свой кабинет.

Она долгие часы сидит под жёлтой лампой, чей свет раньше поддерживал теплоту надежды в её сердце, а теперь обдаёт её мордочку лишь стерильностью предстоящей разлуки. Все те скромные вещи, составлявшие её уютный мирок – от телефона, до книжных полок кажутся теперь словно уже чужими, стремящимися как можно быстрее перейти к новому хозяину. Наконец, она заправляет бумагу в пишущую машинку и долго вразнобой тюкает по клавишам. Затем запечатывает эти листы в конверт и пишет на нём адрес литературного журнала.

Над суетой железнодорожного перрона раздаётся бесстрастный механический голос: «Экспресс Кантерлот-Кристальная Империя отправляется через пять минут. Пассажиров просим занять свои места.» Пони с грустными, заплаканными глазами, направляется к своему вагону, бросает с подножки последний взгляд в сторону дворца, и, подгоняемая проводником, проходит внутрь. Локомотив обдаёт платформу ворчанием пара, и поезд набирает ход. В привокзальный киоск подвозят свежую прессу. В одном из литературных журналов – некролог. Флоуриш Проуз.

Комментарии (7)

+1

Неожиданно, но... очень, очень красиво. Мало кто умеет вложить столь много чувственности в короткую зарисовку...

Айвендил
Айвендил
#1
+1

Айвендил, спасибо. Рад, что этот рассказ тебе понравился.

edinorojek
#2
+1

... И признаком станет то, что рабыня породит свою госпожу...

Хороший фанф, на ночь читать приятнее.

In4ant
#3
+1

Чувства переданы просто чудесно.

Концовка — как обухом просто.

От нас с соавтором — по плюсу (если оно еще работает).

Уверен, Селестия все знала с самого начала.

DarkKnight
DarkKnight
#4
+1

Очень даже хорошо. В закладочки добавлю.

Smolinek
#5
+1

Трогательно.

Sharp Pen
#6
0

Очень хорошо, хотя и грустно. Спасибо большое.

Oil In Heat
Oil In Heat
#7
Авторизуйтесь для отправки комментария.