Я не помню...

Глава 1

Пришлось перезалить...

Обещание… То, что нельзя нарушить в моем мире. Древний договор с самой сущностью моего мира. Оно сильнее смерти, оно несет в себе власть. Слова… мой мир состоит из слов, они связывают его в единое целое. Это ничем не хуже и не лучше магии, веры или любви, что объединяет иные миры, просто другой вид первичной сущности, что лежит в начале всего.

Одно слово, сказанное в нужное время в нужном месте способно изменить саму сущность мироздания, но если в других мирах это всего лишь мимолетные звуки, в моем они имеют форму. Кристаллы или осколки — могущественные артефакты, дающие власть над нашим миром. И я его отдал… Я тот, кто, возможно, обрек мой родной мир на медленную и мучительную гибель от рук снежной ведьмы, а впрочем… мне плевать. Меня здесь ничего уже не держит, ведь ведьма… тоже дала обещание.

Слова обещания превратились в свет, теперь нет обратного пути, а впрочем, его никогда и не было. То, что предначертано обязательно свершится… Да, кажется, именно так говорится в священном писании, что Фрейя всегда носила с собой. Она была слишком чистой для этого мира, ей просто не было здесь места, среди этой грязи, среди таких, как я.

— Джениус… — позвала меня ведьма. — Нет, не так, я буду звать тебя воином, ведь имя должно отражать твою сущность. — она неприятно ухмыльнулась. — Так знай же, воин, в том мире нет места для тебя, твое сердце омыто кровью, а твоя душа истерзана. Для них ты не более чем ночной кошмар, но есть способ это исправить, — голос ведьмы завораживал, заставлял забыть о том, что происходит вокруг.

Мир давно потерял краски, свет размывал очертания предметов, уничтожал тени, полутона, превращая все в беспросветное белое марево. Неизвестно откуда налетевший ветер растрепал волосы ведьмы, делая ее все больше похожей на какого-то снежного демона. А может, она и была им? Потрескавшиеся белые губы что-то беспрерывно шептали, белые глаза смотрели сквозь меня.

— Будет больно, — предупреждение? Если бы я не знал, кто передо мной, поверил бы в ее заботу.

— Я не боюсь боли, — ее было слишком много в моей жизни.

Она резко вскинула голову, теперь я видел, что свет шел от нее.

— Я ставлю печать на твою сущность, ибо нет ему места в ином мире, — по венам как будто пустили раскаленный металл. Больно? Боль ничто по сравнению с этим. Я молча терпел, когда меня пытали, но сейчас…

— Я ставлю печать на твои уста, ибо слова твои принесут лишь печаль, — я слышу ее, но не понимаю, боль застилает мой разум…

— Я ставлю печать на твою волю, ибо воину не место там, где нет войны, — слова, почему я слышу их так отчетливо, они как будто звучат у меня в голове.

— Я ставлю печать на твою память, ибо принесет она лишь разочарования, — каждая печать сопровождалась новой вспышкой боли, как будто действительно клеймили, а может, так оно и было.

— Я ставлю печать на твое имя, ему не прозвучать в новом мире, — «имя»? Что еще она заберет у меня? Неужели еще хоть что-то осталось? Смешно… странная реакция, но я знаю, что чтобы она не отняла, я получу гораздо больше.

— Я ставлю печать на твою веру, скованная цепями, она больше не воспарит, — боль слабеет, или я просто привык к ней? Не знаю, да и есть ли разница? Дышать по-прежнему тяжело. Грудь как будто стянули стальные канаты…

— Я ставлю печать на твое сердце...

— Постой, ведьма, — я снова могу связно говорить, а не стонать от боли? Даже не надеялся, впрочем, это сейчас как никогда кстати. — Если ты заберешь все это, что останется от меня?

Она замерла, подняв на меня свои белые глаза.

— Кошмары, — ответила снежная дева. — Я оставлю тебе кошмары, воин. Это то, чем ты являешься, для мира Света, то, чем для тебя являюсь я, — она улыбнулась, по-настоящему. Теперь мне действительно страшно… Как в детстве, не думал, что когда-нибудь снова это испытаю, но я все же улыбаюсь ей, сам не знаю почему.

— Теперь меня ждет новый мир?

— Да, врата открыты, — она взяла меня за руку. — Мы не встретимся больше.

— Я не буду скучать, — она весело рассмеялась.

— Не будь так уверен в своих словах. И, воин, помни — печати хрупки, даже я не знаю, что произойдет, когда сломается последняя. Но знай, теперь тебе некуда возвращаться.