Последний пони на Земле

Глава 23: 25 июня

Дорогой дневник.

Она проснулась.

Остальная часть дня с этим не сравнится, так что с неё и начну. Сходила за проводом для электрификации забора, чтобы превратить наш дом в неуязвимую для хищников крепость. Слишком много безумия вокруг последнее время – то самолёты падают, то сигналы по радио передают странные, то одичавшие собаки ведут себя непонятно. Когда мы это всё установим, уверена, ночью сможем спать спокойно, несмотря на то, что мы мелкие цветные лошади. Притащила это всё со склада, где хранятся фермерские штучки перед пересылкой на Средний Запад, вся система предназначена для крупного рогатого скота. Полагаю, всё, что может отпугнуть корову, и дикой собаке даст повод задуматься.

Установить, правда, ничего не удалось, хотя запланировано это было на сегодня. Наша спящая красавица решила-таки очнуться. Причём я при этом присутствовала, так что рассказать могу из первых рук.

Была уже вторая половина дня, время, когда мы со Скай обычно моем пони и меняем ей бинты. Мы вытирали её полотенцем, когда заметили то, чего раньше не было – её ноги стали подёргиваться. Естественно, мы отошли в сторону и не мешали ей, пока она с кашлем и отплёвываясь возвращалась в мир живых.

Пожалуй, было бы преуменьшением сказать, что она была в шоке, и первым делом она на нас набросилась. Свалилась на бок в туалете и сучила копытами как будто забыла, что для того, чтобы встать, нужно использовать все четыре.

Мы поспешно освободили ей место. Ей не потребовалось много времени чтобы превратить себя своими дёрганьями в дрожащую от боли массу. Её первые слова, которые мне удалось разобрать были «Есть хочу.» А может и нет, она много всяких звуков издавала.

Её зовут Мория Стрикленд. Мы это узнали, когда отнесли её назад в спальню и уложили в кровать, в которой она провела последние несколько дней. Она почти не соображала, что происходит, и большая часть звуков, которые она издавала, в английские слова не складывались. Тем не менее, про еду мы разобрали. Скай отправилась готовить ранний ужин, пока я попыталась успокоить кобылу.

Мне это в итоге удалось. К счастью, она постепенно расслабилась, хотя я и боялась, что она снова заснёт или вернётся в коматозное состояние. Её метания сильно её утомили, забрав энергию, которую она вряд ли могла себе позволить так щедро расходовать после нескольких дней на воде с мёдом и мукой.

Впрочем, она не заснула, и когда я рассказала ей, кто я (ничего не удалось из неё вытянуть пока я сама не представилась), она объяснила ситуацию. У меня есть серьёзные сомнения в её словах, но она была очень убедительна. Если она притворяется, то получается это у неё великолепно.

Если верить Мории, она совершала ночной полёт вокруг Лос-Анжелеса, добивая несколько вечерних часов, которые ей не хватало для пилотской лицензии, когда она заснула за штурвалом.

Я постараюсь вспомнить её слова поточнее, потому что они звучали достаточно странно, и мне кажется, как раз такие вещи стоит запомнить. Что если она опять впадёт в кому? Терять такую важную информацию ни в коем случае нельзя.

— Я летела типа как сквозь молнию, только я никогда сквозь молнию не летала. Проснулась, а вокруг меня белым-бело, и весь кокпит трясётся. Внезапно оказывается, что я смотрю на штурвал снизу-вверх, и моё тело как будто не совместимо с сидением.

Дальше она описала, как обнаружила, что её превратило, хотя у неё не было возможности хорошенько себя рассмотреть. За штурвалом самолёта, несущегося вдоль берега на высоте четырёх тысяч футов, и с конечным запасом горючего немножко не до рассматриваний.

Она рассказала, что не смогла связаться с диспетчером, да и разобраться, где она находится, тоже не вышло. Всё, на что она ещё была способна – это прыгать между штурвалом и педалями, и постепенно направить самолёт на плавное снижение. Весь берег был угольно-чёрным, но ей удалось заметить единственный костёр, и несколько электрических лампочек вокруг, так что она направилась к ним.

Она сказала, что песок – не худшая поверхность для аварийной посадки. Она бы, конечно, предпочла воду, если бы верила в свою способность плавать в виде маленького животного. Мне приходится ей верить, потому что я понятия не имею, как управлять самолётом.

Можешь догадаться, что было дальше. Костёр, к которому она летела, был наш, мы её спасли. Я ей это рассказала и это её успокоило. Пришла Скай с едой, и она стала потягивать жидкий бульон, пока мы разговаривали.

Конечно, есть в этой истории большая, зияющая брешь, и я думаю, ты её уже заметил. Я несколько раз переспросила Морию, чтобы удостовериться, что она не оговорилась.

Да, она на самом деле описала полёт, который начался 23-го мая. Нет, когда она взлетела, она ещё не была пони. Нет, в Калифорнии не было «отказа электричества», когда она взлетала. Да, радио работало без проблем до самого превращения.

Когда мы рассказали ей, что все исчезли, она выглядела разозлённой, смущённой и недоверчивой. Она отказывается нам верить, даже после того, как мы показали ей через окно мёртвый город. Сказала, что «поверит, когда увидит». Если Мория притворяется, то у неё чертовски хорошо получается.

К сожалению, всё, что могло подтвердить её слова, утеряно во взрыве, а что осталось наверняка уже смыло приливом. Даже если у этих самолётиков есть «чёрные ящики» (а у них частенько нет), у крохотных лошадей нет возможности добыть их со дна морского.

При всём её недоверии к нам, выглядит она достаточно убедительно. Она настолько же плохо управляется с копытами при еде, как я в первый день. Пролила две миски и, в конце концов, сдалась и стала пить через край. Когда я рассказала ей, что нам пришлось ампутировать её рог, она только посмеялась и сказала, что «ну, значит, он не будет мне небо загораживать».

Да что с ней не так?! Как она может так свободно отказываться от магии, которая настолько облегчает жизнь Джо? Ладно, ладно, про магию мы ей пока не рассказывали, а Джо слишком испугался, чтобы заглянуть к ней в комнату. Честное слово, он с ней хуже, чем со Скай или со мной. Кто-то того же вида, что и он, и он даже поздороваться не зашёл. Вот настолько его беспокоят её травмы. А ей плевать.

И это даже не самое странное из того, что она сказала. Она попросила меня подержать зеркало у неё сзади, чтобы она могла посмотреть. Я думала, она хочет рассмотреть задометку, но её слова развеяли это заблуждение. Она спросила: «Я что, кобыла?». Мы ответили, что да. Она замолчала, и мы не стали её тормошить.

Мы не могли её как следует расспросить (пусть и хочется). Она ослабшая, усталая, и после того, как поела, ей снова потребовался отдых. Мы оставили её отдыхать, но на всякий случай положили радио возле кровати, чтобы она могла вызвать меня или Скай если ей что-нибудь ночью потребуется.

Я с нетерпением жду возможности узнать про Морию побольше, чем то, что она накручивала ночные часы и что дата её вылета не стыкуется с реальностью.

Она ведь не может надеяться, что мы купимся на враньё такого масштаба? Что она скрывает? Если она так хорошо притворяется, она должна была тренироваться… если, конечно, она притворяется. Может, завтра узнаем. Надеюсь, бедная пони ненадолго прикована к постели. Я бы с ума сошла. Я за пару дней в больнице чуть не свихнулась от скуки.

Я собралась с остальными чтобы это обсудить. Все были достаточно сдержанны, и в этот раз Джозеф даже больше, чем Скай. Рабочая гипотеза – что удар, раздробивший рог, заодно вызвал сотрясение мозга, и она просто забыла все события, которые произошли перед взлётом. Такой маленький самолётик не может далеко улететь. К сожалению, в Калифорнии есть как минимум дюжина мест, из которых она могла вылететь, и которые вполне в пределах досягаемости для такого самолёта.

Меня смущает только один момент, первая часть её истории, про ночной полёт. Это, конечно, хорошая причина быть в небе ночью, но в этом-то и проблема. Я не доктор, но мне кажется очень подозрительной такая удачная потеря памяти. Выпал ровно такой кусок, чтобы его края идеально друг с другом совпали.

Чувствую, что что-то важное упускаю. Джозеф так пока и не смог взломать шифр, и это печально. Он говорит, что вот-вот закончит, но я не уверена, он это честно или пытается говорить то, что мы хотим слышать.

Код сегодня снова поменялся. Я чуть было не пропустила, но у меня уже привычка вечером подниматься к радиостанции, проверить, не ответил ли кто-нибудь, а заодно послушать номерную станцию. Теперь она передаёт: “15-17-21-4-6-3-2-15-0-21-4-8-0-20-22-6-12-3-15-26-4-11-6-20-7-17-20-21-4-21-1-20-23-12-23-17-20-21-5-4-0-3-4-20-17-1-22-0-5-4-21-6-8-20-6-16-0-3-22-17”

Ты мог бы предположить, что больше материала облегчает работу Джо по переводу его на английский. Оказывается, не всё так просто, хотя объяснения почему именно я не поняла. Завтра попробуем поднять Морию на ноги. Несмотря на задометку, она настаивает, что понятия не имеет, как ходить, и даже направить самолёт на посадку для неё было почти непосильной задачей. Джозеф так и не рассказал ей про магию, да и мы не стали. Я и думать не хочу, насколько это тяжелее – иметь магию и потерять, по сравнению с ситуацией, когда её и не было.

Конечно, больше волшебных кругов нам не попадалось, и загрузить инструкцию в мозг ей негде. Может, магию без этого и не выучить, кто знает.

А, и ещё немножко. По одному этому ты можешь сказать, что я живу в Калифорнии, потому что другим и в голову не пришло бы, что это достойная упоминания новость. Сегодня дождь был. Выпало меньше дюйма, но растения оценили, а для запасов в баке это вообще был подарок небес. Жаль, что основной сезон дождей у нас в ноябре-декабре, да и тот чахлый. Ждать до его ещё очень долго. Потратила целый час просто бегая под дождём со Скай. Чувство было такое, как будто сейчас взлетим. Закончился он через час или два после заката, и большая часть немедленно испарилась. Неважно. Наслаждаемся пока есть.

— А