СБЛЧН

Немало необъяснимого связано с Кейденс и Шайнинг Армором: их неожиданное появление до «Королевской свадьбы»; пригодность для правления Кристальной империей, оказавшаяся очень кстати; на удивление короткая беременность; даже быстрая смена гнева на милость после просьбы Спайка простить Торакса. Твайлайт Спаркл прекрасно известно, насколько глубоко простирается заговор — как-никак, она была там, в самом его начале.

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия

Монстр Понивиля

В Понивиль пожаловал огромный монстр, по сравнению с которым Малая Медведица вместе с Большой курят где‑то в сторонке.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Спайк Принцесса Селестия Принцесса Луна Зекора Дискорд Человеки Вандерболты

История пони по имени Сетте

Я уже и не помню, когда все пошло не так; когда я свернул с правильной дороги. Что послужило мотивом. Но я все еще помню свое имя - Сеттенаил. И сейчас я набираю высоту с поражающей скоростью, только чтобы не передумать сложить крылья и больше их не раскрывать. Никогда.

ОС - пони

Время собирать камни...

- Когда-то я мечтал попасть в Эквестрию... Во истину, нужно было быть осторожнее в своих желаниях... Теперь я обречён влачить жалкую жизнь, за которую так боролся, затерявшись между двумя мирами.

Другие пони ОС - пони Человеки

Вечнодикий Лес

Вечнодикий Лес вызывает у пони суеверный ужас. Казалось бы, причина ясна – погода меняется сама по себе, растения и животные заботятся о себе сами, да и само место не самое безопасное... Аномалия, но в целом ничего особенного, так? Однако, всё ли так просто? Что, если Вечнодикий Лес имеет более глубокие, древние и важные для судьбы мира корни? Единорог-археолог приезжает в Понивилль, со страшной теорией, гласящей, что Эквестрии угрожает уничтожение.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Эплджек Зекора Биг Макинтош ОС - пони

Дитзи

И никто не знал, каково ее настоящее имя.

Дерпи Хувз Другие пони

Будь самим собой.

Дискорд вернулся! Но для его победы нашим героям нужно сначала победить себя...

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Эплблум Скуталу Свити Белл Принцесса Селестия Принцесса Луна Другие пони Дискорд

Та, что прекрасна, пришла, чтобы остаться навсегда

В истории Эквестрии много белых пятен и если ты один из тех, кто жаждет раскрыть все тайны от самого появления пони до современности, добро пожаловать.

Принцесса Селестия Принцесса Луна Другие пони

Разошедшиеся

Скоро звёзды сойдутся, и древнее зло освободится. Твайлайт думает иначе.

Твайлайт Спаркл

Кости

И путь его лежал в глубины леса, из которого доселе раздавался хруст костей...

ОС - пони

Автор рисунка: MurDareik
Глава 1. Всё идёт по плану Глава 3. Первый выпад

Глава 2. Подайте ненависти

Я люблю наблюдать. Больше всего мне нравятся порывы отрицательных эмоций. Когда в бою закипает ярость вперемешку с застарелой ненавистью к врагу. Когда влюблённый застаёт любимую с другим и взрывается. Когда страх затопляет слабые сердца, заставляя творить безумие. Эмоции вызывают изменения в эфире, текущем через всё сущее. Эфир можно собрать, если для этого есть инструменты. А что можно собрать, то можно коллекционировать. Как бы безумно это ни звучало — я коллекционирую ненависть.

Каждая капля ненависти делает меня сильнее. Агрессия, злоба, ярость, отвращение — всё это, по сути, части ненависти. Её существуют сотни видов отличающиеся своими едва уловимыми оттенками. Некоторые так редки, что никогда мне не попадались, других же целые океаны в каждом обитаемом мире. И лишь здесь её почти нет.


Прошло пятнадцать дней. За это время я хорошо изучил Фолин Стара. Привык к нему. Хоть он и не самый смелый из всех известных мне существ, но точно один из самых честных. На вопрос о смысле его жизни он улыбнулся и сказал, что не знает ответа и ждёт, когда кьютимарка подскажет верный путь. По мне довольно глупая растрата собственной и так короткой жизни. На моём боку тоже самостоятельно прописалась метка немного смущающая меня. Чёрная роза, прогибающаяся под огненными волнами в облаке белых искр.

Меня стали узнавать на улицах, после того как Фолин познакомил со мной своих друзей (белую кобылку с розовыми косичками и изумрудно-зеленого жеребца с жёлтой гривой, не стал запоминать как их зовут) и своих соседей (большую семью в особняке по соседству и престарелую чету на другой стороне улицы). Разумеется, он никому не сказал, что я упал с неба. Поведал что я из далека, мой дом сгорел, родных и друзей не осталось. И таким образом передал своё сострадание половине деревни.

Слух о том, что это я остановил нашествие болотных прыгунов, тоже не замедлил распространиться. Пони на улицах часто оборачивались и посматривали на меня, большей частью доброжелательно и участливо, и меньшей с интересом и искорками в глазах. Эти последние часто подходили знакомиться и пытались подружиться. Однако мне эти связи были ни к чему, а потому я всем холодно и вежливо отказывал. Похоже, это ещё сильнее подогревало их интерес и «знакомящихся» становилось с каждым днём всё больше. Возможно, тут была замешана психология пони. Жаль книг с подробными исследованиями этой области не попадалось в маленькой местной библиотеке.

Сочувствие к моей истории о потере дома помогло выжать из Фолина информацию, обычно отсутствующую в книгах. После этого полезность Фолин Стара для меня стремительно упала. Его ещё можно будет как-нибудь весело использовать, но в плане адаптации он мне больше не нужен. Шестнадцатый день будет последним.

Утро выдалось ясным и по-осеннему холодным. Фолин приготовил овсянку, и мы вместе сидели на кухне, уплетая нехитрую еду. Внезапно он отложил ложку и взглянул на меня.

— Хочешь пойти со мной на ферму? — вопрос Фолина прозвучал, как ни к чему не обязывающий, однако я чувствовал: что-то тут не чисто.

— Зачем? Мне и так есть чем заняться.

— Там весело. Хозяева добрые, они наверняка примут тебя, если ты попросишь работу.

— С чего ты взял, что мне нужна работа?

— Ну не вечно же ты будешь сидеть у меня на шее? — сказав, он бросил откровенный взгляд.

— Ты очень добр, и я тебе благодарен за всё. Не бойся, скоро я исчезну из твоей жизни.

— Эй, я совсем не то имел в виду! Ты хороший друг хоть и странный немного. Просто я к тому… надо делать что-то полезное для общества, чтобы влиться в него.

— Совсем не обязательно. Можно делать что-то крайне вредное для общества и если оно не справится с тобой, то прогнётся под тебя.

— Ты ведь не хочешь сказать, что собираешься прогнуть нас под себя?

— Нет, нет. Это я так, просто сказал. Чисто гипотетически.

— Я знаю, что ты любишь читать. Целыми днями пропадаешь в библиотеке. Хочешь устроишься помощником библиотекаря? Расширишь библиотеку. У нашей Буки хоть и много знаний, инициативы никакой. Пока не прижмёт, не пошевелится.

— Очень заманчивое предложение, но нет. Видишь ли, я не собираюсь заниматься книгами всё оставшееся мне время, — я не смог удержать раздражение и оно проскользнуло у меня в голосе.

Надеюсь, Фолин не обратит на это внимания. Его попытки вмешательства в мои дела, а также долгое отсутствие в округе, какой либо ненависти сделали своё дело. Я начал выходить из себя и терять самоконтроль.

— Ты так и не завёл себе друзей кроме меня? Голди Лифлет и Скрим Батерфлай очень хотели с тобой подружиться.

— А ты-то, почему до сих пор без кобылки живёшь? Однако когда я появился, сразу оживился. А не из ЭТИХ ли ты часом?

— Я НЕ гей, — от Фолина полыхнуло искренним негодованием.

— Кто знает? Постараюсь не поворачиваться к тебе крупом.

— У меня была особенная кобылка, но она переехала в Понивиль, а я не хотел уезжать из Хуфингтона. Мы расстались. Доволен? Спроси любого, эту историю здесь все знают.

— И после этого случая у тебя развилась ненависть ко всему кобыльему роду?

— Экстер! Довольно. — Он встал из-за стола и положил миску с недоеденной овсянкой в мойку.

Фолин вышел из дома, больше не сказав ни слова. Я думал он рассердится, даст мне немного ненависти, но кроме жалкого никчёмного негодования, я от него ничего не добился.

После этого разговора я начал понимать, что пони будут самым трудным испытанием для меня. Именно потому, что они были слишком добрыми. Те редкие вспышки ненависти, что я пока встретил здесь, были как несколько крошек хлеба брошенных на пол перед голодающим. Так дальше продолжаться не может или моя миссия обернётся крахом. Я решил посетить библиотеку ещё раз. Монстры, артефакты, древние боги — должно быть что-то. Ненависть не может просто отсутствовать, возможно, кто-то забирает её себе.

Я целиком погрузился в книгу с легендой о Найтмер Мун и Элементах Гармонии. Копыто мягко опустилось на моё плечо. А я и не заметил, как сзади подошёл Фолин Стар.

— Кое-что случилось, пойдём со мной, нужна твоя помощь. — Чувствовалось некоторое напряжение в его голосе и по тому, как по его лицу пробежала мимолетная лёгкая улыбка, я понял, что он лжёт.

Он хочет, чтобы я пошёл за ним, но скрывает почему. Я достаточно узнал пони, и понимал, что коварной ловушки с пытками и смертью, скорее всего не будет. Тогда почему он не говорит прямо? Возможно, я попал в точку сегодня утром и он, боясь упустить, заманивает меня, чтобы изнасиловать. Правда есть одно но — я физически гораздо сильнее его и владею магией. Пожалуй, я даже хочу посмотреть, что он мне там приготовил.

— Конечно, как же я могу отказать нуждающимся. — Упс, в моём голосе проскользнули нотки иронии.

Он провел меня по краю площади к крупному двухэтажному зданию. В округе стояла подозрительная тишина, это заставило меня насторожиться. Моя броня спокойствия треснула — а вдруг я допустил промах и всё не то, чем, кажется? Дверь приоткрылась, и темнота поглотила Фолина. Я не чувствовал ненависти, но это ещё ничего не значило. Покопавшись по своим закромам, я наскрёб те крохи заряженного эфира, что там были и подготовился выпустить их в виде заклинания. Затем я вошёл.

Дверь за моей спиной захлопнулась, и зажёгся свет. Из-за импровизированных укрытий повыскакивали пони, а Фолин развернулся и сказал:

— Экстер, это вечеринка в твою честь. Ты многое пережил, мы всё понимаем и хотим, чтобы ты обрёл в Хуфингтоне свой новый дом. Не надо закрываться от мира и бежать, мы — все здесь, хотим помочь тебе пережить жизненные трудности и обрести счастье. Выкатить Хорошку!

Хорошкой оказалась огромная пузатая бочка с креплёным сидром. А я ошеломлённый стоял и искренне демонстрировал свою растерянность и неловкость. Затем, наконец, выдавил:

— У меня просто нет слов. Спасибо вам.

Каждый присутствующий счёл себя обязанным подойти ко мне и взбодрить: словом, потрёпыванием моего плеча, похлопыванием по спине или крепкими объятьями. Будь у меня внутри действительно такие проблемы, какие они там себе напредставляли, эти действия наверняка помогли бы. Но на деле из-за всего этого я чувствовал себя попавшим в дурацкую комедию.

Закончив терзать мою шкурку, пони вскрыли Хорошку, и терпкий выдержанный сидр полился рекой, унося в пьяные грёзы слабые понячьи тела. Пришлось для виду пригубить напиток. И его потрясающий вкус без сомненья поразил меня в самое сердце. Я смаковал напиток и не мог перестать думать о том какая же это потрясающая штука. Даже скупая слеза навернулась от этого внезапно привалившего счастья.

Заиграла музыка, все оживленно общались, некоторые отошли в специальную зону для танцев. А ко мне не смело, делая несколько шагов и останавливаясь, подошла стройная пегаска с серебристо-сероватой шёрсткой и пастельно-вишнёвой гривой и хвостом.

— Простите, меня зовут Сильвер Блейз, можно…, можно с вами потанцевать?

— Я плохо танцую. Но если хотите, можно попробовать.

— По правде, я тоже, — призналась она, уводя взгляд.

Я повёл кобылку на площадку для танцев. Музыка смолкла на несколько мгновений и заиграла вновь. Но теперь она была не весёлой и бурной, а весёлой и размеренной. Танцоры встали на задние ноги и, обняв партнеров передними, бодро кружились в такт музыке. Мы с Сильвер Блейз поступили так же. Моё копыто скользнуло по её талии и остановилось на крупе немного выше хвоста. Кобылка густо покраснела, но продолжила кружиться со мной. Она была очень красива. Тихим голосом я спросил Сильвер:

— Ответь мне, только честно, ты когда-нибудь испытывала ненависть?

— Ненависть? Ну, возможно один раз, когда сестра утащила без спросу моё лучшее платье и перепачкала его.

— Ты хотела ударить её, избить до смерти, чтобы она больше никогда не смогла так сделать?

— О богини, нет, конечно, нет!

— Значит, это была не ненависть. Ты просто немного рассердилась. Спасибо за честность. Теперь многое проясняется, благодаря тебе.

— Вам когда-нибудь говорили, что вы очень красивый жеребец?

— Нет, Сильвер Блейз, никогда.

— Зовите меня Блейзи пожалуйста.

— Хорошо, Блейзи. Скажи, кто финансировал и организовал вечеринку?

— Это Фолин Стар организовал, а скидывались мы все.

— Вот это уже интересно. А не было ли в деревне убийств или пропаж пони?

— Какой ужас! Нет, и надеюсь, никогда не будет. А почему вы интересуетесь?

— Да так, просто. Могу я попросить тебя об одолжении?

— Конечно, ты же, как-никак виновник вечеринки! — она мило улыбнулась и подмигнула мне.

— Видишь вон там около столика Фолин Стара, можешь пригласить его на следующий танец?

— Боюсь, что он откажется. Но я попробую.

Музыка смолкла: музыканты опрокинули в себя по кружечке сидра и отведали пирогов, поданных им заботливыми копытами. Блейзи пошла к Фолину наблюдавшему за нами, а я встал на задние копыта, чтобы меня было лучше видно, поймал взгляд Фолина и подмигнул. В ответ он приложил копыто к глазам во всем известном жесте и пошёл за тянущей танцевать кобылкой.

На секунду мне захотелось остаться здесь до конца. Сердце радостно подпрыгнуло в груди откликаясь на эту мысль. Но я усилием воли подавил этот порыв. Пустому веселью не место в моей жизни, оно и так сгубило больше жизней, чем когда-либо суждено обречь мне. Я не замедлил смешаться с толпой и выскользнуть за дверь, многие были уже пьяны от алкоголя и безудержного веселья, никто не заметил мой уход. В этом и есть наше главное различие, я не ищу наслаждения в простых вещах и веществах.

Я набрал книг и спрятался в сарае около дома Фолина. Рассевшись на вязанках хвороста, под тёплым светом лампы меня вдруг охватила ностальгия. Сколько раз было вот так — только я и носители знаний. Стоял поздний вечер, когда я завершил последнее исследование. Многое прояснилось для меня. Существовали мистические духи — Вендиго. Они питались враждой и ненавистью и чем больше ненависти, тем холоднее становилось. У пони не было выбора, они адаптировались. И теперь, чтобы выжать из них ненависть, надо очень постараться.

Фолин встретил меня довольно прохладно. Ещё бы, сбежать с вечеринки в свою честь, для него это было одним из самых страшных преступлений, которое только может совершить пони. Он, молча, поставил на стол тарелку чуть тёплого супа и отправился спать.


Сейчас глубокая ночь. Я не сплю. В моей голове вертится мысль просто уйти. Но я понимаю, что Фолин Стар так привязался ко мне, что не оставит в покое, даже если я уйду незаметно. И поэтому я встаю с кровати, беря в зубы заранее приготовленную верёвку и топор. Мои шаги, несмотря на габариты моего тела, практически бесшумны. Лестница почти не скрипит под копытами. Вот из тьмы выныривает дверь спальни Фолина. Она не заперта, и с очень тихим шорохом, отворяется. В комнате довольно темно, но я вижу очертания кровати и прикроватной тумбочки у окна. В другом мире (не помню его названия) меня называли Выжиматель Потрохов. Да, весёленькое было время.

Я кладу топор на прикроватную тумбочку и зажигаю лампу. Фолин Стар крепко спит, не ведая, что я стою прямо над ним. Медленно чтобы не разбудить, я привязываю хвост и ноги Фолина к кровати, не забывая плотно заткнуть рот кляпом. Блеклый оранжевый свет лампы, освещает нехитрую обстановку в комнате. Большой шкаф в углу левее двери. Старинный комод у стены, заставленный рамками с фотографиями и парой кубков. Стул и маленький письменный стол справа от окна и слева от комода. Тумбочка под окном, у которой я стою. Рядом кровать, левее окна и пустая стена до двери завешанная плакатами с неизвестными мне музыкантами и пегаской, под изображением которой стояло имя «Деринг Ду».

Я пробую копытом лезвие топора, и тоненький звон подтвердил остроту инструмента. Моё дыхание участилось, а копыта слегка дрожали от осознания того, что я собираюсь сделать. Я зубами по удобнее перехватываю топор, неторопливо занося его над худеньким жёлтым земным пони. А затем резко опускаю, разрубая ножку кровати пополам, и вторым движением вторую. Кровать бухнулась, голова связанного и разбуженного пони оказалась гораздо выше ног, позволяя ему насладиться зрелищем.

Топор взметался и падал, крушил и кромсал, а я как мог помогал ему копытами, издавая яростные утробные звуки. Сначала я изрубил в дрова древний комод, нашинковав, как повар листочки с изображениями друзей и родственников Фолина. Затем я накинулся на шкаф. Содержимое было выпотрошено и разорвано в клочья. От напряжения у меня изо рта пошла белая пена, окропляя жалкие останки шкафа. Столик был последним. С ним я разделался особенно жестоко, измельчая его кусочки в мелкий древесный порошок. Я прошёлся до выхода в коридор, по пути разрезая постеры на стене, затем глубоко–глубоко вонзил топор в сердцевину двери. И вышел.

Пот щипал глаза, а мышцы, разгорячённые полночной гимнастикой, легко несли тело. Надеюсь, я выглядел достаточно убедительно, изображая ярость и безумие. Это представление надолго ему запомнится. Может он даже будет пересказывать его своим детям, если успеет.

Это игра. И правила в ней устанавливают всего двое. Мир и Я. У мира может быль сколько угодно правил, он даже может менять их по ходу игры, а у меня их всего несколько и первое из них: не убивать разумных существ до приговора миру.

Сомненья прочь, я ухожу в ночь. Эта деревенька слишком мала. Здесь нет ненависти, необходимой для моих планов. И всю информацию, какую только можно было здесь получить, я добыл. Мне нужно место, где есть много пони, где очень большая плотность жителей на квадратный километр. Мне нужен город.