Вещи, что Тави говорит

Напевающие вещи (Humming Things)

https://www.youtube.com/watch?v=3PAy5Tvwf-k

Впервые с момента пробуждения я могу честно сказать, что сейчас чувствую себя... комфортно.

С помощью ряда неуклюжих телодвижений мне удалось расположить своё инвалидное кресло перед диджейским столом на моей стороне фойе. Я подняла сиденье настолько высоко, насколько возможно, и это создало ощущение, будто я могу дотянуться до любой части своей приборной панели. Я не могу должным образом описать, насколько это восхитительно успокаивающе, чувствовать музыку на кончиках своих копыт впервые за несколько дней... так что я не буду таже пытаться.

Что я хочу сделать, так это распутать этот запутанный узел творческого диссонанса, что сердитыми кругами плавает в моём черепе.

– У вас там всё хорошо, мисс Скретч? – спрашивает Свити Белль, борясь с огромной метёлкой из перьев.

Я неопределенно киваю в её сторону. Тем временем мои копыта работают над приборами передо мной, пытаясь найти плавный переход между двумя устаревшими фанк^[1] треками. Я пришла сюда, думая, что хочу попробовать сваять что-то в стиле ретро, но теперь, когда я действительно пытаюсь это сделать... возникли некоторые затруднения. Разочарованный вздох вырывается из моих ноздрей, и я наклоняюсь, чтобы почесать зудящую шкурку прямо над гипсом.

Кобылка-уборщица продолжает кружить по комнате и вытирать пыль, пребывая в блаженном неведении. Спустя ещё несколько секунд моего сосредоточенного ваяния я слышу, как она бормочет:

– Вы всё ещё голодны? Хотите, я сделаю ещё один сэндвич?

Я опускаю наушники. Я моргаю на неё, затем поворачиваюсь, чтобы посмотреть на блюдце, что лежит на столе неподалёку... в котором всё ещё пузыриться нечто чёрное и неароматное.

– На этот раз я положу меньше горчицы! Обещаю!

Поморщившись, я поворачиваюсь к ней и качаю головой с пластиковой улыбкой.

– Что ж, ладно! Просто позовите, если вам что-нибудь понадобится! Эм... – Свити Белль краснеет. – Вы знаете, что я имею в виду.

Я киваю, возвращаясь к своим записям с холодной дрожью. Я поворачиваю диски взад и вперёд, ища подобные структуры. Но я не могу сосредоточиться. Что-то мне мешает.

Радостные синие волны бегут в мою сторону. Свити Белль любит напевать во время работы по дому, и я нахожу это чертовски отвлекающим. Я не могу просто сердито огрызнуться на кобылку, даже если бы захотела. В общем, я просто чувствую себя... потерянной.

Нет ничего более ненавистного для меня, чем столкнуться с абсолютным творческим блоком после вынужденного перерыва.

Поэтому, вздыхая малиновыми линиями, я закрываю глаза под тёмными очками. Я пытаюсь расслабиться... думаю о себе в другом месте... с другой пони. Я пытаюсь представить голос Октавии... эти выразительные пурпурные ленты, что изгибаются вокруг меня и закручиваются фантастическими пушистыми облаками... делая все значимым и...

– Оооо! Сапфир Шорс! – трещит голос Свити Белль.

Мир вокруг меня разбивается в дребезги под приливной волной синего. Морщась, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё.

Она стоит перед моей полкой, полной виниловых пластинок... сотен и сотен супер редких... супер хрупких записей. Прямо сейчас она небрежно выдёргивает одну из них со своего места и смотрит на красочную, но всё же выцветшую обложку.

– Я знаю её! Моя сестра делала для неё платья! И не один раз! Хе-хе! – она поворачивается ко мне, держа пластинку рядом с собой. – Однажды я тоже буду трепать гривой вместе со знаменитостями! Вот было бы круто, да?

Когда она это говорит, ручка её метёлки проворачивается и натыкается на другие пластинки. Я вижу, как каждый деликатный диск опасно дрожит на полке.

Я шиплю сквозь стиснутые зубы, драматично махая ей ногой.

– Что? Не любите Сапфир Шорс? – брови Свити Белль хмурятся. – Но тогда, как так получилось, что у вас есть её альбом?

Я потею и дрожу. Я складываю передние копыта вместе в "молитвенном" жесте, а затем прошу её положить альбом обратно.

Свити Белль смотрит на меня, на пластинку, на меня, потом снова на пластинку. Где-то далеко-далеко хлопает крыльями бабочка. Секундой позже в её пушистом черепе что-то щёлкает, и её глаза расширяются.

– Ой! Верно! Виновата! – она ставит пластинку на место, возвращая равновесие на полку.

Я облегченно выдыхаю, откидываясь на спинку инвалидного кресла.

– Извините, мисс Скретч. Я просто буду продолжать вытирать пыль, – она шаркает вдоль соседней стены, бормоча ярко-синими вспышками. – Рэрити всегда говорит мне, что я не должна прикасаться к вещам, которых не понимаю. И каждый раз, когда я делилась этим с папой, он просто смеялся и говорил: "Ну, это уже слишком преждевременно! Тебе ещё и тринадцати нет!" Что бы это ни значило. Эхх. Папы странные.

Я киваю, глядя вперёд. Моё тело замирает, потому что внезапно я ощущаю самую восхитительную мелодию, что я слышала за последние годы. От блаженной гармонии у меня почти перехватывает дыхание. С любопытством я бросаю взгляд на свои вращающиеся пластинки, затем хлопаю копытом по регулятору громкости. Я подношу раковину наушников к уху, отчаянно желая услышать побольше этой доселе забытой части трека.

Вместо этого агрессивный набор духовых инструментов прокладывает себе путь в мой слуховой канал. И так я понимаю, что гармония исходит не от старых фанк треков, что я проигрывала.

Любопытствуя, я замахиваюсь копытом и полностью останавливаю вращение дисков. Я опускаю наушники и обнаруживаю, что мелодия проясняется... океанической кристально-синей ясностью.

– Хммм-ммм-мммм... – Свити Белль несёт на своих плечиках ангельский припев, шаркая от полки к полке, невинно смахивая пыль с одного места на другое. Тем не менее, она улыбается своей якобы безупречной работе, не подозревая, что другая пара ушей следует за её бессознательной серенадой. – We are the cutie mark crusadersssss... on a quest to find out who we arrrrrre...

Я смотрю на неё, подёргивая ушами. Я несколько раз постукиваю копытом по подбородку. Затем, с колотящимся сердцем, я осторожно... украдкой тянусь к микрофону под своим столом. С холодной, изящной точностью я ставлю микрофон на рабочий стол, поворачиваю его так, чтобы он был направлен на кобылку... и хлопаю по маленькой оранжевой кнопке наверху. Мои затененные глаза устремляются к светодиодному экрану на приборной панели, и я вижу, как синие волны подпрыгивают взад и вперед в соответствии с её голосом.

–...and we will never stop the journeeeey... not until we find our cutie marrrrks...

Я шарю вокруг, хватая бумагу с ручкой. С помощью тихой магии я отмечаю временные моменты, когда её голос наиболее красочен. Как жидкие сапфиры, каскадом ниспадающие по комнате, образующие кристаллический бассейн мягкой мелодии и спокойствия...

– Что делаете, мисс Скретч?

–...! – Я прячу ручку и бумагу, пластиково улыбаясь в её сторону.

Она подбегает, её морда забавно нависает над микрофоном. Ничего не понимая, она снова говорит, её голос достигает максимальной громкости на моей приборной панели.

– Так много классных светящихся кнопок. Вы всегда знали, как пользоваться музыкальным столом?

Я таращусь на неё несколько секунд, обдумывая этот последний термин. Придя в себя, я сглатываю и качаю головой с приятной улыбкой.

– У-у-у-у-у... – её уши почему-то опускаются. – Значит, получается, что вы получили свою кьютимарку не из-за диджейства?

Я качаю головой.

– Ну, это действительно классная кьютимарка, – указывает она. – Это две соединенные восьмые ноты, верно?

Я моргаю. Сильно. Вообще-то, да... молодец, моя маленькая пони.

– Интересно. А почему они... как бы... задом наперёд?

–...? – я поворачиваюсь и смотрю на свой круп.

– Я имею в виду... они же задом наперёд, верно? – Свити Белль вытягивает шею. – Разве эти кружки снизу не должны смотреть в другую сторону?

Я чешу в затылке, внезапно погружаясь в экзистенциальное созерцание.

– Полагаю, это означает, что вам нравится делать всё нестандартным образом, верно? – Свити Белль улыбается. – Хе-хе... наверное, легко было получить кьютимарку, когда вы такая творческая.

Я смотрю на неё, нахмурив брови.

Я... никогда не думала об этом в таком ключе, на самом деле... 

– Я была бы не против получить перевёрнутую кьютимарку. До тех пор, пока это не гиппопотам. Потому что никому не нравится, когда на тебя наваливается гиппопотам. Я имею в виду, вы вообще читали светские газеты?

Я тупо смотрю на неё.

– Моя сестра постоянно их читает. Иногда ей нравится делиться, – она моргает. – Я боюсь гиппопотамов, – она снова моргает, потом вдруг улыбается. – В любом случае! Пора кормить Скриблер! Хи-хи! Сюда, пушистый пушистый пушистик! – кобылка убегает.

Я смотрю ей вслед. Пожав плечами, я, тем не менее, наклоняю микрофон в её сторону, ловя её как раз в тот момент, когда синий напев возобновляется.

Надеюсь, Тави простит меня, если она вернется домой и обнаружит, что кошка взорвалась...