Вещи, что Тави говорит
Колдующие вещи (Conjuring Things)
– Оооо...! – счастливый пузырь индиго плывёт в мою сторону, а затем взрывается пурпурными полосами. – Это что-то новенькое, не так ли?
Я киваю. Я слышу её и в то же время не слышу. Я нависаю над своим столом, лихорадочно и упорно водя копытами по консоли. В динамиках потрескивают строительные блоки совершенно нового трека. Я добавляю образцы, удаляю их, соединяю, замедляю, ускоряю и постепенно создаю из них новый шедевр. Раз за разом инфантильная техно-мелодия прорастает из семени, вырастает примерно до пятнадцати секунд, а затем спотыкается, шатается, и повторяется снова. Всё это время я пытаюсь подобрать для неё следующее движение, медленно создавая связное, правомерное произведение. Я могу только представить, насколько раздражающе однообразно это должно звучать для постороннего уха.
К счастью, Октавия намного выше этого.
– Какие примечательные образцы ты утилизируешь, любимая, – её фиолетовые глаза сужаются в моём периферийном зрении, и именно так я понимаю, насколько близко ко мне она стоит. – Это же правильный термин, да? Образцы?
Я отвечаю ещё одним неопределенным кивком. Облизнув губы, я перетаскиваю ещё один образец с другого трека и соединяю его с этим. Я меняю высоту тона, сливая его, а затем с облегчением выдыхаю, когда это создаёт мост к новому движению. Я убеждаюсь, что ритм совпадает, а затем работаю над интеграцией другого трека в задний фон.
– Хммм... – Октавия приседает в свете звёзд, льющемся из окон нашей квартиры. –...Я никак не могу уловить этот... этот голос, – её пушистая мордочка морщится. – Он звучит ужасно знакомо. В хорошем смысле, конечно. Он звучит... почти как у ребёнка. Очень невинно и мило. Это твой новый материал, не так ли?
Я пожимаю плечами, слегка вспотев, пока просматриваю другую пластинку в поисках хорошей мелодии, которая могла бы слиться с этим цветением, которое я создала. Конечно, иметь рядом с собой Тави – это благословение, но иногда, когда есть работа, которую нужно сделать...
– Знаешь, я чувствую необходимость протестовать...
Моё сердце прыгает. Я ненадолго теряю концентрацию. Мои глаза устремляются к ней сквозь тёмные очки, и она это знает.
– Ведь... когда ты так неудобно сидишь в своем инвалидном кресле, это просто не может оказать никакого хорошего давления на твою ногу. К тому же... – она наклоняет голову набок. – ...когда ты в последний раз принимала душ, любимая?
Я ёрзаю на стуле, кусая губу. Она что, серьёзно? Я... Я так близка к тому, чтобы чего-то достичь, а она...
Пурпур от её голоса рассеивается, и я вижу самодовольную ухмылку. И мне хочется стукнуть её и обнять в равной степени.
– Но потом я вспоминаю... – она улыбается. – ...что проявление музыкальных талантов действительно является лучшим лекарством для тебя, не так ли, Вайн?
Я пристально смотрю на неё. Я неловко улыбаюсь.
Она похлопывает по моему проигрывателю и уходит, изящно взмахнув хвостом.
– Надень попозже наушники, дорогая. Я полагаю, что немного сна не помешает. По крайней мере, мне, – её голос разносится из соседней комнаты пурпурными потоками. – И помни, что завтра у нас первая запланированная репетиция для Её Величества.
Я морщусь. О богиня... Уже завтра?
Как же быстро летит время...
– Если ты не можешь присутствовать, я уверена, что все поймут. Но я знаю тебя, Вайн. Если ты направишь тот же энтузиазм, с которым работаешь над этим своим проектом, в завтрашний день... тогда даже неудобное инвалидное кресло не сможет тебя остановить.
Я моргаю, вглядываясь в полумрак нашей квартиры. Глубоко вздохнув, я киваю и возвращаюсь к своей работе. Я переключаю аудиоканалы на наушники и подношу одну из пластиковых раковин к правому уху.
Она права.
Я никогда не чувствовала себя более готовой.
Я кручу пластинку и прочёсываю её в поисках новых образцов.
Однако, один шедевр за раз...