Из летописей города эквестрийского

Двое из дворца

О тандеме градоначальников со схожим прошлым, но различными итогами правления.

Прочитавший сказание о поневской анархии читатель наверняка заявит: «Да это самая что ни на есть фикция!» Здесь следует напомнить читателю о двух вещах:

1. Понев — не обычный город. Не только потому, что он сохранил «земнопонизированное» наименование и признал наличие отчеств; принцесса Селестия, не очень любящая путешествия, несколько раз посетила оный город, причём два раза — в звании градоначальника, и

2. Эквестрия — волшебная страна; следовательно, в ней способны происходить многие возможные и невозможные вещи.

Но, пожалуй, окончим лирическое отступление и вернёмся к городу Поневу, в коем был апрель 666 года.

22 года беззаботно прожил Михаил Давудович, не гнетённый знаниями о Поневе. Он смог окончить школу, университет и даже стал ЕКВ советником по финансом, став самым молодым чиновником подобной должности. И только начал он постигать науку придворной жизни, только успел опробовать прелести высшего сословия, как в его жизнь врывается Принцессой забытый городок¹ со странным наименованием Понев, в котором всё не так: градоначальника нет, губерния разделена, а позже началась настоящая борьба за власть, в ходе которой Ромадзянков выработал хроническую неприязнь к колокольням. Но нет! Он проходит сии испытания, идёт на сговор с обстоятельствами (пускай и неудачный) и вот, момент освобожденья близок, скоро он вернётся в тихий, спокойный Кантерлот и продолжит подсчитывать миллиарды битсов, шурша пёрышком...
Но тут доля отвернулась от него. По Селестиному повелению, по высочайшему хотению, назначен оный пегас градоначальником в сий ненавистный город. И не скажешь ничего против: сама Принцесса повелела. Так что герой наш снова должен преодолеть обстоятельства...

И остаётся один главный вопрос: за что, Селестия?..

из мемуаров Михаила Давудовича Ромадзянкова

Сей цитатою новоиспечённый градоначальник описывает всю радость от получения градоначальнической должности в городе Поневе (между прочим, имеется любопытная особенность: он любит писать о себе в третьем лице. Феномен сей до сих пор остаётся тайной по причине малоизученности).

Первые три дня Ромадзянков вдруг решил, что у него сделалась меланхолия. Так бы провёл он и четвёртый день, но явился к нему помощник градоначальника и доложил, что-де, поневцы опять собираются впасть в анархию. Оное известие мгновенно истребило всяческую меланхолию в градоначальнике и тот, воспрянув духом, вышел из Администрации.
— Что же вы, друзья мои, беспорядки-то устраиваете? Это ж кто вас научил сему делу неблагодарному?
Ответили поневцы:
— Гала-Бородько довёл!
— И что, что довёл? Сейчас руководит не Гала-Бородько, а я!
После чего потребовал выдать зачинщиков и вернулся в свою резиденцию.

Первым делом он стал наводить справки о Гала-Бородьке и о его деятельности. Тем более удивительней, что галабородьковская программа показалась градоначальнику правильной, и он твёрдо решил продолжить курс насаждения высшего общества (учитывая ошибки предшественника).
В 666 году Поневский Галлопин-Гала не проводился: дворянам не нравилось открытое небо, по причине которого (и некоторых особо шаловливых пегасов) в середине мероприятия мог пойти дождь, как случилось в 665 году, когда всё высшее сословие (включая Принцессу) под конец добровольно-принудительно принимало душ: тогда Гала-Бородько чудом не лишился должности на 8 месяцев раньше.
С учётом этих обстоятельств в Белогривской слободе началось строительство специального для оных целей дворца, и уже в 669 году Поневский Галлопин-Гала был проведён. Жители на этот раз на шум не жаловались, что ещё более способствовало укреплению Ромадзянкова.

Вообще, Михаил Давудович Ромадзянков был пони весьма просвещённым: поддерживал переписку с друзьями, родителями и Селестией. С последней произошла небольшая неприятность: от Принцессы к градоначальнику письма доходили, а вот от него ничего не приходило. И тогда только узнал Ромадзянков, что в Поневе есть у пони отчества: даже на письмах к нему было указано "Михаилу Давудовичу Ромадзянкову". Были приняты ответные меры, а именно на письмах в Кантерлот писать имя-отчество Селестии (градоначальник приятно удивился, узнав, что поневцы называют её «Ваше Высочество», даже не подозревая о всей прозаичности возникновения сего наименования). Переписка оная сохранилась и содержится в личном Е.К.В. принцессы Селестии архиве (к коему, к сожалению, доступа не имелось ни у летописца, ни у автора).
Вестернизацию он проводил, как ему казалось, в меру и постепенно: во внедрении культуры использовал отработанный предшественником метод, но переименований не устраивал.

Закончилось его правление высокою нотою²:

«В году 674 — пишет летописец — началие оного Ромадзянкова было насильственно прекращено. Вечером августа 9-го прогуливался он по замощённой Гала-Бородькою площади (в честь оного названной) и в Администрацию вернулся после любования заходом Солнца.

Утром на сей площади уже находилась кантерлотская стража (что было прекрасно заметно по золотой броне носивших её пони) и просила "всепони" (так в Кантерлоте обращались к большому количеству населения) подождать и послушать важное объявление, в 9:20 зачитанное:

По личному Е.К.В. принцессы Селестии указанию градоначальник ваш, Михаил *тут стражник запнулся* Давудович Родзянко бы... Ромадзянков был вывезен в Кантерлот для неоглашаемых целей. За сим повелевает вам принцесса Селестия до въезда нового градоначальника в анархию не впадать, и...*снова заминка; наверное, стражник принял её за шутку, но потом передумал* воздержаться от выбора Е.К.В. градоначальницею города Понева. За подписью Е.К.В. принцессы Селестии, самодержицы Эквестрийской и проч. и проч. и проч.

Не посмели поневцы перечить своей Принцессе, а потому после объявления остались на площади ожидать нового градоначальника, который в скором времени действительно явился.»

Борис Романович Крупенберг имел карьеру, сходную с карьерою Ромадзянкова: он тоже был советником по финансам, заменив на этой должности последнего. Тут проводится любопытная аналогия: заменил Крупенберг Ромадзянкова ещё раз после того, а именно на должности градоначальника Поневского. Являлся единорогом хорошо заметного алого цвета, предпочитал шинели сюртук, неизвестным образом выкрашенный жёлтым, и почти всегда ходил в зеленоватом цилиндре, за что у поневцев получил прозвание «Наливкин» (по аналогии с красными наливными яблоками).

Не взирая на смешки, при Борисе Романовиче поневцы вспомнили золотые времена Понинской Стабильности: никто до них не докапывался; Поневский Галлопин-Гала был прозван просто «Поневский гала-концерт», утратив шарм кантерлотского Гран-Галлопин-Гала и став роднее обывателю, а после 685 вообще прекратил своё существование; Понев снова было отправился в консервацию, да что-то не срослось.

Зимним январским днём 689 года решил Димка Цветочник к сестре своей съездить, проведать да с прошедшим Днём Согревающего Очага поздравить. Каково же было его удивление, когда, придя в село Луняшки, дома оного обнаружено не было.
О неприятности этой он сообщил друзьям своим, а те, в свою очередь — своим, и так прознал город Понев про исчезновение строения. На следующий день пропал амбар, затем ещё пара жилых домов... К Зимней уборке исчезла почти треть Луняшек, а в мае населённый пункт пропал полностью. Ни градоначальник, ни его помощник — никто не мог дать ответа, что произошло.
Снова покинуло Понев спокойствие. Поползли слухи, что в Гвардейской слободе исчез дом купчихи (хотя он был вот уже как год уничтожен пожаром, к счастью, без своих обитателей), как вдруг явилась та самая сестра Димки Цветочника и объявляет:
— Деревня наша не исчезла, а была перенесена и переименована. Ныне это посёлок Солнцево.
Сей населённый пункт немедленно был обнаружен на удалении 120 км от места изначальной дислокации. Кроме всех строений села Луняшки, в нём присутствовал солидных размеров особняк, принадлежащий, как выяснилось, градоначальнику: оный объяснил его наличие «необходимостью в дачной резиденции и родовом поместье».
— А пускай оно так и будет, — решили поневцы.

Между тем Крупенберг был приглашён на Гран-Галлопин-Гала, где рассказал иным представителям дворянства о своём подвиге по перемещению целой деревни. По известному эффекту сплетен новость сия быстро дошла до самой принцессы Селестии, которая восприняла оную приватизацию как «разворовывание эквестрийских земель». По причинам, логически из оного вытекающим, Крупенберг с того мероприятия не вернулся, а заместо него был направлен новый, весьма примечательный начальник — Блюлайт Шайнингович Долгонравов, о коем будет сказано ниже.