Память

Они помнят. Слишком многое помнят.

Принцесса Селестия Принцесса Луна

Мои ошибки

Небольшая история одного человека, привычный жизнеуклад которого был разрушен появлением в компании его друзей новой личности, мотивы и позиция которой часто не давали этому человеку покоя.

Человеки

Мы все мечтаем об одном

Человек делится с Рейнбоу Дэш своими тайнами… и желаниями.

Рэйнбоу Дэш Человеки

Глубинный мрак

После событий рассказа "Властелин Колец: Содружество - это магия" прошло несколько лет. Обычную, повседневную жизнь нарушает видение, которое предвещает великие беды. Смогут ли подруги вновь остановить абсолютное зло, и спасти не только Эквестрию, но и вымирающее на останках своего прошлого человечество?

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Человеки

Расколотая Гармония

Эта пьеса, написанная в стихах, в скором времени предстанет перед вами на этой театральной сцене, повествую нам о тех давних временах, когда совместное правление Принцесс несло лишь мир, покой и гармонию для всех жителей Эквестрии, а также о том, что произошло в дальнейшем...» Казалось бы, эту историю мы знаем вдоль и поперек, но стоит вам занять ваше место в этом конце зала и внимательно посмотреть на сцену, как перед вами оживут картины прошлого. такого далекого, но кажущегося в то же время таким близким...

Принцесса Селестия Принцесса Луна

Откуда появляются маленькие пони?

Метконосцы решили сегодня узнать, откуда берутся дети. Смешной юмористический рассказ.

Эплблум Скуталу Свити Белл

Изгои 2. Маленькие неприятности.

Ну вот вроде и всё! Живи себе долго и счастливо с любимой и не парься. Но разве так бывает, чтобы все жили долго и счастливо? Разве что только в сказках. А в реальности проблемы были, есть и будут! Подруга подкинула проблем и вот уже насущная необходимость срывает тебя с насиженного места, и ты бежишь сломя голову в совершенно другой, волшебный мир, населённый цветными лошадками. Но и там не всё так спокойно и радужно – новым друзьям тоже нужна твоя помощь.

Другие пони ОС - пони Человеки Чейнджлинги

Аколит

Разрыв межпространственного барьера приводит к проникновению невиданных ранее монстров в мирные земли Эквестрии. Принцесса Селестия посылает хранительниц Элементов Гармонии нейтрализовать потенциальную угрозу. Однако ни всемогущие аликорны, ни хранительницы Элементов даже не догадываются, что им придется пережить и к каким последствиям приведут их действия в ближайшем будущем...

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Принцесса Селестия ОС - пони Человеки

Рай?

Что увидит умирающий брони-любитель и писатель клопфиков и различной гурятины?

Принцесса Селестия ОС - пони

Бессмертие Эбби

"Я никогда и не мечтала о бессмертии. Не думала, не нуждалась в нём. Жила обычной жизнью… Но по-видимому у судьбы были другие планы на мой счёт. Мне страшно вспоминать собственный возраст. Я слишком долго живу на Свете… но, знаете, когда-нибудь даже бессмертию наступит конец…"

Принцесса Селестия

Автор рисунка: aJVL

В городе Зефир Хайтс ещё не перевелась та порода пони, которую прежде называли писателями. К этой характеристике навеки приклеилось звание "миротворéц", то есть прозвище, завидно отличающее полководцев и прочих государственных мужей от послушных, рядовых граждан.

Не желая кормить читателя псевдореализмом, я совсем не обрадую жаждущих услышать биографию моего героя. Впрочем, он — Вангелис никогда не претендовал на писательские лавры и не стремился занять их провокацией или саморекламой. К литературе он вообще приступился случайно — на неизвестном мне распутье, когда новоиспечённый автор ощутил страсть к консервации мира (тоже своего рода "миротворчеству").

Не каждый из нас, но кое-кто другой мог быть похож на Вангелиса. Как сам он утверждал: "Все мы лишь Росинанты — слуги пера", в ответ недоумевающим коллегам о потаённом замысле своих работ.

Другим литераторам, правда, был известен уровень его мастерства, располагающегося между искренними потугами новичка и типичной публицистской штамповкой. Язык Вангелиса признавался грубым, казался запутанным клубком словарных червей, а стиль — неритмичным и вычурным.

Сам горе-творец, однако, не соглашался с критикой, продолжая называть вещи своими именами, как бы обосновывая неумёшество судьбой писательского "небытия" — тем, что рано или поздно, при трезвой оценке масштаба, он неизбежно свернёт с литературного пути.

Более навыка и идущего бок о бок с ним профессионализма, Вангелис искал продолжения сложнейших выводов, которые он забывал или упускал в обыденной ситуации, вытекающие из рассуждений мыслителей прошлого и знакомых ему крылатых выражений.

Сочинение всегда проходило в спешке — из-под клавиш выходили всё новые и новые опусы, не хуже и не лучше предыдущих, вдохновляя, кажется, только самого автора на равновесные свершения. Во время написания у него приятно кружилась голова, и пегасу чудилось, что он парит, что силой мысли он может заставить себя летать, хотя в действительности его крылья уже давно атрофировались, как, в общем, и у остальных его современников.

Таково было время, таково было место, в котором Вангелис строчка за строчкой проживал свои дни. Писатель считал себя "трактатчиком от сердца", крестоносцем, ведущим взвод уже пришедших кому-то идей и взглядов — важных, но увы достигших своего количественного лимита: актуальных, скажем, для сотни умов, но никак не для миллионного поголовья.

"Завет культуры должен быть доведён до конца!" — набирал одинокий пегас, и в этом деле он не нашёл себе соратников. Их не было ни в среде словесных механиков, ни среди тех, кто произвёлся в "андерграунд".

"Не стоит винить их за это, — полагал Вангелис, — пони не созданы творить историю".

То, что сам он, никогда не волновало писателя. Он знал совсем другую участь, не собираясь навязывать её остальным: ни десяти, ни тысяче голов.

Кажется, он навязывал сам себе чужой удел.


Поворотным моментом во всём этом наигранном рыцарстве послужила авантюра. Вангелис подумал, раз уж ему не удаётся нажить единомышленников в Зефир Хайтсе, то почему бы не отправиться куда-нибудь далеко — к другому, менее пресыщенному народу, ещё не воплотившим себя в самобытном и национальном.

Где же ему обнаружить страну со столь болезненной брешью, с отсутствием собственных героев и трагедий? Бродя между городами и расами, казавшимися ему экзотическими, Вангелис всё более отчаивался, потому что у каждого мало-мальски приличного места уже были свои драмы, свои характеры. Интеллигенцию там принимали за опасных чужаков, и "колонизатора" прогоняли даже родственные пегасам единороги, которые и без того презирали своих собратьев.

Где же отыскать заповедное белое пятно, эту ничейную землю? С парома, следовавшего из Нуево-Клудж к горе Айрис, он наконец узнал её.

Рыбаки помогли добраться ему туда, стараясь отговорить от безумного предприятия. Но Вангелис всё же высадился на берег, который, как и само море, не принадлежал никому.

Никому, кроме такого же как и он скитальца.

Хозяин пустыни нежился в мазутной луже, среди белого, как слоновая кость, песка и промышленной свалки. Он тяжело дышал, будто удерживаясь от того, чтобы зажечь свою ванну, и глядел на второго пришельца отстранённо и раздосадовано. Старое существо еле подняло своё тельце, цепляясь когтями за проходящие сквозь них песчинки. Если бы красный варан мог взлететь, то Вангелис тут же опознал в нём дракона, однако тот утратил магическую силу и все особенности, что делали его вымирающий этнос ужасающим и великим.

Ещё он был слеп словно Гомер или василиск и передвигался по запахам меньшего и большего удушья. Вангелис бы точно избавился от тонкостей драконьего чутья: нефть и сера бичевали нюх, с удвоенной силой как приближался ящер.

Дракон то ли представился, то ли буркнул что-то невнятное на своём диалекте: "Гарбл", не ужаснув писателя, но всё же поселив в душе его глубокую назидательность.

Пускай лучше подлинный, настоящий Гомер отыщет его сердце, чем будет он — Вангелис бесплодно колесить по всему свету сотню или тысячу лет, которых никогда не будет у него, и тлеть, бросать дар мыслить и прочее наследие ради клочка на безмолвном кладбище истории.

После судьбоносной встречи мой Одиссей вернулся в Зефир Хайтс и покончил со своими безнадёжными попытками выдумать что-то эдакое в литературе, устроившись преподавателем в школе.

Там он открывал для себя и своих учеников целые миры.

Комментарии (3)

+3

Злободневнее некуда. Искреннее спасибо тебе.

Orhideous
Orhideous
#1
0

Мертвый Донец… к.

DarkDarkness
DarkDarkness
#2
-1

Блин, хотел пошутить ту же шутку, что и Дарк. Спасибо за фанф

Qulto
Qulto
#3
Авторизуйтесь для отправки комментария.