Пегас домашний

Теплоцентраль

Всё-таки было что-то необыкновенное, что-то волшебное в постепенном приходе весны. Как будто ощущение праздника, только праздника без даты, отчего его ожидание становилось ещё мучительней, но в то же время — интересней. Дни становились всё дольше, солнце вставало раньше и за горизонт катилось медленнее, после ночного мороза появлялись лужи, а с крыш начинала капать вода, падали обледенелые комья, синицы пели весенние песни, а воробьи весёлыми стайками прыгали по ветвям кустиков, скинувших с себя снег, и спорили друг с другом по поводу семечек, оставшихся в кормушке.

Но чудесней всего для пегаса были изменения в небе — оно стало нежно-голубым, и пушистые белые облака неспешно плыли по нему, словно призывая пегаса взлететь к ним, порезвиться в вышине. Иногда к Хеллу присоединялась его соседка, которая тоже не отказывала себе в удовольствии размять крылья, ещё чаще пегас летал в компании птиц, одни из которых испуганно разлетались прочь, а другие спокойно держались крылом к крылу с пегасом, поскольку он был им давно знаком.

Конечно, зима ещё не уходила — за городом сугробы лежали такие, что Хелл без труда мог бухнуться в них с головой. Однако в лесу возле корней уже появились ямки, а солнечные лучи весело разгуливали возле стволов, словно лаская сонные деревья и призывая их поскорее пробудиться от зимней спячки. В городе же снег обращался в лужи, сугробы просели, а полосы теплотрасс расширились, даже кое-где зазеленев предвесенней тёмно-зелёной травой. Пожалуй, все эти чудесные дорожки, бетонные плиты, скрывающие под собой трубы, и сами станции теплоцентрали, можно было отнести к десяти чудесам человечества наравне с автомобилями, электричками и самолётами — маленькие островки осени посреди зимы, лета посреди весны, они позволяли уличным животным и птицам согреться и отыскать себе пропитание, а на фоне снега радовали глаз даже своей прошлогодней жухлой травой и чёрной каменеющей землёй.

Именно по теплоцентрали и шёл Хелл, любуясь, с одной стороны, на кружки канав, в которые собиралась вода, а с другой — на ветви сосен, по которым выскакивали белки, заглядывающие в птичьи кормушки. День выдался столь чудесным, что пегас жмурил свои большие глаза и от удовольствия помахивал хвостом, едва удерживаясь от порыва запеть. Солнце сияло у него за крупом, под ногами, обутыми в высокие накопытники, была твёрдая земля вместо надоевшего льда и снега, а в воздухе витал пока что едва различимый, недоступный для людей, но зато очень хорошо понятный всем, кто не утратил связи с природой, запах ранней весны. Если бы путь Хеллу не загораживали цепкие ветви деревьев, пегас прямо сейчас взмыл бы в небеса!

Впрочем, сейчас и на земле было достаточно хорошо.

Процокав вперёд, пегас остановился возле мачты высоковольтной линии на самом краю лесополосы. Слева и справа от него серел снег, подмоченный снизу водой, которая пока ещё не могла пробиться из-под белого покрывала, но прилагала все усилия, чтобы сделать это. Вдоль теплоцентрали и вовсе вытянулось широкое блюдце воды, в котором, словно корабль в море, лениво покачивалась стеклянная бутылка. Гремел на железной дороге грузовой поезд — хотя склон ещё оставался во власти зимы, но сами рельсы и шпалы практически очистились от снега, а сугробы возле дороги тоже просели и посерели. По дороге весело промчался легковой автомобиль, шурша разбегающейся из-под его шин водой, с крыши дома через дорогу сорвался снег и с глухим звуком разбился об землю.

— Весна, — пегас улыбнулся сияющему в небе солнцу.

Выйдя на автомобильную дорогу, он расправил крылья и взлетел над городом, направившись домой.