Чисто эквестрийское убийство

Герой Эквестрии, сердцеед и самопровозглашенный трус Флеш Сентри получил главную роль в театральной постановке. Кои-то веки ему не грозит ничего серьезнее забытых реплик. Ведь так? Пятая часть Записок Сентри.

Трикси, Великая и Могучая Другие пони Кэррот Топ Флеш Сентри

Выступление

Он - всего лишь танцор-земнопони, отлично выполняющий своё предназначение. Ты - всего-лишь искательница кьютимарок, благодаря которой он смог раскрыть себя. И которая с того самого дня следит за каждым его выступлением...

Эплблум Другие пони

Тайны тёмного города

К детективу обращается кобылка, с просьбой помочь. Та соглашается, не представляя, во что ввязалась. Классический Нуар, со всеми вытекающими. По традиции жанра есть детектив, шериф, роковая женщина, ганстеры, и всё в таком же стиле. Действие происходит в как бы Эквестрии, напоминающей США конца 40-ых. Дата указана. Биты здесь бумажные - дать купюру проще, чем мешок с монетами. Короче, те же баксы. Уточню, что возраст персонажей здесь более взрослый, и сильно разнится. Если Флаттершай около 20, то Рарити уже за 30, а то и под 40.Остальные в этом же районе. Спайк тоже взрослый. Рейтинг поставлен из-за того, что присутствуют довольно крепкие ругательства. Рассказ ведётся от лица Твайлайт Спаркл.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек

Ветреный день

Анон находит самый волшебный воздушный шарик во всей Эквестрии.

ОС - пони Человеки

Эволи Победоносная

Эта история представляет собой спин-офф романа "Вечный Одинокий День". Более тысячи лет назад все люди на Земле исчезли. Пони, оставшиеся после них, восстанавливали то, что могли, не имея почти никаких знаний о своих новых способностях. Когда опустошительная эпидемия положила конец первой эре цивилизации пони на Земле, чейнджлинги были вынуждены беспомощно наблюдать, как их запасы пищи иссякают. Рой королевы Эволи едва выживает на жалких каплях любви, которые они могут собрать из медленно восстанавливающийся популяции пони. Но так не должно быть, если бы только какой-то пони действительно умеющий руководить, стал во главе всех. Ей уже много веков, она обладает такой силой и опытом, что пони со своими короткими жизнями и представить себе не могут. Может быть, если бы в мире кто-то вроде нее, стал управлять им всеми, цивилизации было бы лучше. По крайней мере, она больше не будет голодать...

ОС - пони Человеки Чейнджлинги

За Флаттершай!

Флатти в мире людей. Гопники, маги-ученые - все против нее. Лишь трое раздолбаев: маг, влошебник и техник станут надежной защитой для поняши. Против своих. За Флаттершай

Флаттершай

Вопросы генеалогии

Принцесса Луна вернулась, понаделав немало шума. Когда месяцы спустя все улеглось, Ночной Двор восстановился, а Луна приступила к своим обязанностям соправительницы, то все, казалось бы, будет спокойно. Или так думала Селестия... Что беспокоит ее младшую сестру, тайно проникающую в Архивы?

Принцесса Селестия Принцесса Луна

Надвигается буря

С погодой в Эквестрии происходят непонятные вещи, и пегасам становится всё сложнее контролировать её. Да и с самими пегасами происходит что-то странное. Эквестрия сталкивается с новой опасностью, подкравшейся оттуда, откуда никто не ожидал беды. Что может быть опаснее роковой случайности?

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Принцесса Селестия Принцесса Луна ОС - пони Вандерболты

Печать Овиноманта: Тучи над Финсмутом

Городок Финсмут лишь недавно вошёл в состав Эквестрии, буквально появился из ниоткуда, но уже снискал печальную славу. Сможет ли одинокий и усталый ветеран Кровавого Кутёжа на реке Спрейнед Энкл справиться с тем ужасом, что творится там?

ОС - пони

Огнеупорный

В Эквестрии кирины известны тем, что из-за них возникают пожары. Свит Инферно вызвался бороться с пожарами на Земле.

ОС - пони Человеки

Автор рисунка: BonesWolbach

Когда мы вместе,
Когда мы поем,
Такое чувство,
Что мы никогда не умрем.

©


Мир вокруг настолько яркий, насыщенный, полный ощущений, звуков и запахов, что похож на тщательно возведенную декорацию. Слишком синее небо, слишком зеленый хлорофилл в растительности. Особенно прохладный, приносящий облегчение ветерок в летнюю жару, и чересчур уж теплый какао под чрезмерно пушистым пледом перед сверх меры уютно потрескивающим камином после прогулки по свежему, слишком уж искрящемуся снегу.

Нет, вы не подумайте. Я счастлива жить в этом мире. Была счастлива и буду. Если вы ожидаете очередной деконструкции жанра, то разочаруетесь — для меня прекрасен каждый миг существования. Любая беда здесь разрешается общими усилиями, на любую напасть находится управа, не превращающая мой уютный мир в подобие того, что находится снаружи.

Этот мир не создан для страха, боли, ненависти. Он создан для счастья.

А это значит, что мы никогда не умрем.


Все более неровной походкой, все пьянее улыбаясь встречным прохожим — стремящимся отвернуться от странного, явно под наркотой подростка, — я шагаю через дворы. Выщелкиваю, словно лузгая семечки, все новые и новые таблетки из блистера.

С каждым новым десятком таблеток тянет блевать, каждый новый глоток сладкой отравы позволяет удержать бунтующий желудок в хоть каком-то порядке. Тусклая и серая уральская зима не приносит облегчения заползающим за шиворот пальто холодом, лишь сильнее давит нависающими сплошными тучами, комьями мокрой ваты, почему-ты сыплющими снегом, а не грязной водой.

С трудом осознав себя, сидя у едва греющей замерзшее тело через одежду батареи в каком-то подъезде, я, лишь бы избавить слух от нервного визга телефона, поднимаю трубку. Удивительно ровным голосом отвечаю, что скоро буду дома. И уже через десять минут, буквально вывалившись из автобуса полумертвым куском мяса, разум которого затуманен на семьдесят процентов минимум, миную пару поворотов и захожу домой, едва попав ключом в щель замка.

Улегшись на кровать — не помню, получилось ли снять обувь, — я довольно улыбаюсь, прежде чем провалиться в темноту.

Возможно, сегодня я умру.


Не проходит ни дня, чтоб у нас что-нибудь да не случилось. Забавное ли, пугающее ли, может, даже угрожающее нашей размеренной жизни — мы всегда знаем, как реагировать. Смеемся, когда смешно. Пугаемся, когда страшно. Забиваемся по домам или же выступаем единым фронтом, когда игнорировать происходящее никак нельзя.

Главное — что мы действительно знаем, что и когда делать. Точно знаем. Нет, это не создает впечатления "жизни по сценарию", даже если сценарий действительно есть. Это не вводит в тоску. Ведь переживания не становятся менее искренними лишь от нашего знания. Это, скорее, инстинкты.

А раз мы знаем, что делать — мы никогда не умрем.


В чужой квартире, на чужой кровати, думая о чужом мне человеке — по его мнению, конечно, только по его мнению, говорю я себе, — я откладываю нож и берусь за ножницы. Будь они острее, то издали бы довольное, почти животное клацанье, но я пользуюсь тем, что есть, и слышу только чавканье даже не разрезаемой, а разрываемой плоти.

Шприц лежит рядом. Остатки лидокаина на случай, если мне станет слишком больно — тоже. Все подготовлено буквально за полчаса.

Конечно, я не хирург, да и шовного материала у меня нет. Так что, еле-еле стянув кровоточащие вены простыми нитками, я наполовину шагаю, наполовину ползу в санузел, пока лидокаиновый дурман и шок от содеянного смешивается с симптомами кровопотери. Капаю кровью на паркет и линолеум, а затем и на плитку, и вот я уже сижу в ванне, не прекращая с улыбкой наблюдать за кровавыми струйками.

Остатки инстинкта самосохранения заставляют меня набрать три цифры и нажать кнопку вызова. Чужой голос бормочет моими губами, где я и что со мной.

Но если они опоздают, то, возможно, сегодня я умру.


Вы знаете, что такое "эмпатия"? Конечно, знаете. И наверняка знаете, насколько предельно обострена она у нас.

Мы чувствуем чужую боль, чужую радость, чужую любовь. Сочувствуем так, как не может никто, поддерживаем так, как иной поддержал бы только самого себя, и радуемся за ближнего, когда кто-то непривычный к такому испытал бы в первую очередь зависть.

И это не навязанные чувства. Они настоящие. Вы поняли бы, будь вы здесь, как это... красиво. Переживать чувства ближнего своего вместе с ним, почти впитывая их, ощущая до физического мороза по коже и тепла в сердце.

Благодаря этому мы счастливы. И благодаря этому мы никогда не умрем.


Вращаясь в толпе полузнакомых девушек и парней, я, заприметив одного особенно задумчивого, с легкой улыбкой толкаю его плечом. Он недоуменно косится на меня, а я начинаю типичный разговор — ничего особенного, пустая серая болтовня. Просто переход к тому же, что случается всегда.

Через десять минут я уже стою на коленях в кабинке туалета, старательно зажмурившись, лишь бы не видеть объект случайной похоти, не видеть, как я раз за разом, с каждым движением головой взад-вперед, утыкаюсь в его лобок. Скорее всего небритый и колючий.

Скоро мы разбежимся, но обменяемся контактами. И я приеду к нему домой, хотя знаю его пару часов. Может, он псих? Может, маньяк?

Может, мне повезет, и скоро я умру?


Мы способны чувствовать счастье.

Истинное.

Счастье свое, счастье чужое, как бы там ни было — это счастье. Настоящее. Если дружба — это магия, то именно этой магией мы принесли счастье другим.

Принесли хмурым грифонам, драчливым драконам, даже насекомым-перевертышам. Даже Дух Хаоса познал счастье через дружбу, а затем и любовь.

Если я смогла принести счастье хоть кому-то, то я прожила жизнь не зря. Мое счастье останется с ним, а он передаст его другим, а они — еще многим, и далее, и далее. И я буду жить как частичка этого счастья.

И только поэтому мы никогда не умрем.


Сидя на загаженной кухне, я неотрывно смотрю в экранчик ноутбука. Яркие краски. Истинные чувства. Дружба, любовь. То, что мне недоступно до тех пор, пока я не нажимаю на "плей".

Вокруг горами громоздятся полные, склизкие, истекающие смрадным соком сквозь многочисленные дыры мусорные пакеты. Выбрасывать их в вечно забитый мусоропровод так же бесполезно, как пытаться нормально проталкивать кровь через мои рваные, забитые тромбами от таблеток и героина вены.

Впрочем, сквозь вены, в отличие от мусоропровода, пока что-то еще может просачиваться. И, глядя на экран, за которым скрыт мой мир, настоящий мир, тот, в котором мне хотелось бы родиться, я откладываю ложку и, уже почти не глядя, вонзаю шприц в какую-то из последних выживших вен на руке — ноги уже почти неработоспособны и вряд ли принимают участие в кругообороте крови. И понимаю, что могу чувствовать то же, что и они, мои маленькие пони за уляпанным экраном.

Истинное счастье.

И мы никогда не умрем.

Комментарии (13)

+1

My little pone: self-destruction is magic!

ВашаПунктуация
ВашаПунктуация
#1
0

Жиза (к счастью нет).

Утилитарист
#2
0

Напоминает песню "dead unicorn"

Утилитарист
#3
Комментарий удалён пользователем
-1

Не хватает абзаца, где главгерой(ка) вертит из своей гангренозной ноги фаршик для кексиков по рецепту Пинки.

L.G.Comixreader
L.G.Comixreader
#5
-1

Кхем... Простите, конечно, но как насчёт проявить немного сострадания, а не подтверждать высказанные в фанфике мысли?

Mainframe
Mainframe
#6
-2

Сострадание к наркоману (а значит, к слаанешиту)?
[достаёт пиломеч с надписью "Дружбомагия"]

L.G.Comixreader
L.G.Comixreader
#8
0

This. Никакого сострадания к идиотам.

DonnyTheWriter
DonnyTheWriter
#9
0

Уж насколько я не люблю, когда ноют "при чём тут пони", намекая, что якобы если в тексте они как люди, то это неправильно, но... Каким образом твоя автобиография является фанфиком по фэндому? Только тем, что ты смотришь пони?

Дани
Дани
#7
0

Вообще изначально суть была в контрасте между обрывками про восприятие поней и обрывками про трындец. Но претензия вообще-то имеет смысл, не могу не признать. Ну да многие иногда совершают глупости, публикуя то, что публиковать не стоит.

DonnyTheWriter
DonnyTheWriter
#11
0

Не могу сказать, что это публиковать не стоило. Некоторые вещи бывают важнее правил.

Mainframe
Mainframe
#13
0

Да, шикарный контраст между сказочным\счастливым и реальным\кошмарным миром.
Но не могу сказать, что мне было приятно это читать... :-(

Mordaneus
Mordaneus
#12
Авторизуйтесь для отправки комментария.