Обыкновенная осень

«Я хочу видеть тебя
В каждой девушке и фантазии»

Д. Иткин

Тогда стояла обыкновенная осень в Мейнхэттене, поздно вставало солнце и исчезали звезды. Я добирался домой трамваем, смотрел на ускользающие улицы. Утро, пекарни, запах кофе, листопад, много-много пони. Они тянулись вдоль города, словно резина, влезали в спичечные коробки построек, не останавливаясь, не оглядываясь. Они – одинаковые. Жители пустыни чувств.

Я – тоже. Одинаковый.

Они не подходят друг к другу без дела. Не делают комплиментов. Поговаривают, у городских один цвет глаз, одна улыбка. Даже больше! – есть миф, что среди обыкновенных пони живут чейнджлинги. Они скрываются в толпе, как огненно-оранжевые листья в красках осени, – очень просто.

Я увидел двух влюбленных. Они смотрели друг на друга так, что, может, смогли бы спасти миллионы одиноких одинаковых сердец. Но тратили чувства на себя.

Я понимал одиночек. Я сам был среди них.

Та же песня, что и у всех: «любовная лодка разбилась о быт». Щепки разлетелись в стороны, словно чайки, и вот я – один. Пытаюсь собрать чувства, собрать себя самого по частям.

Одинокий и одинаковый.

Трамвай подъезжал к остановке. Обычный мир должен был выпустить меня в город, и я отправился бы домой. Но вдруг ко мне подошла пони:

– У вас красивые глаза. Печальные, но красивые.

Я кивнул и вышел. Трамвай ровно покатился дальше, скрип его колес исчезал в стуках тысяч копыт, а я стоял и смотрел вслед, словно лунатик.

Кто она?

Спасительница в лице случайной пони. Проклятье в лице спасительницы.

Она оборвала меня всего семью словами случайным днём осени, когда я впервые увидел солнце из-за дымки огромного города.

Я постоял ещё немного и побрёл домой. Какого цветы были её глаза? Голубые? Карие? Серо-изумрудные? Какая у неё была грива? Улыбка? Как и у всех? Я не помнил ничего, кроме семи её слов.

Обыкновенная осень. О Луна!

Засыпал я один. Думал о прошлом, и меня охватывали тоска и боль. Вдруг вспомнилась незнакомка – часть одинаковости мира, которая не должна была влезать в моё одиночество. Но влезла.

Я уснул.

Ночь – я смотрел перед собой. Лунатик. Ночная жизнь не очень красочная, зато надежная: светится то, что открыто, а всё закрытое – не светится. Никаких недомолвок.

«Что делать? – думал я, не слезая с кровати. – Поверить в незнакомку? Ведь даже самые близкие пони делают больно. Почему она вдруг спасёт меня?»

Облака укрывали город, словно толстое одеяло. За ними не было видно луны.

О Луна.

Ночью – служба, ведь я – фестрал. Я мог встретить её только утром. День изо дня: остановка, трамвай, остановка. Вглядываюсь в сотни пони, словно в огненные листья.

У лиц глаза: голубые, карие, серо-изумрудные. Они не повторялись. Шёл пони: невысокий, серое пальто, унылый взгляд, городская спешка. За ним — немолодая кобыла в бледно-розовом дождевом плаще. Взгляд?... – нет, показалось. Потом — пони помоложе, с ярко-красной резинкой, удерживавшей гриву пучком; пара жеребят, уносившихся на самокатах вверх по улице, огибая то одну, то другую фигуры. Улыбки, гримасы радости, злости и усталости; сотни тысяч лиц — не повторялись.

Я мечтал не найти её. Она останется нетронутым воспоминанием. Манифестом против того, что я называл одинаковостью и одиночеством. Она может оказаться чейнджлингом. А тогда все мы – не одно и то же.

Но и найти её я мечтал больше всего на свете.

И продолжал искать. Среди лиц мелькал её взгляд. Мне не удавалось за него зацепиться, – я преследовал невидимку, рассыпавшуюся тысячами осенних листьев. И задавал себе вопрос: «Что я делаю? Разве она спасёт меня от...»

Боль. Если раньше я испытывал её постоянно, то теперь, потерянная в гримасах улиц, она лишь время от времени заставала меня.

Я взглянул на небо — близился день.  Дымка расступилась и из-за неё выглядывала, только-только проснувшись, молодая луна.

«Может, повезет?»

День. Я сплю и во сне зову Принцессу. Безумие, правда? Взгляд в неизвестность. Я такой, как и остальные, зовущие Её. Но я – лунатик: цвет моих глаз выделяется, мои уши – тоже, но моя улыбка…

– Выделяется из кого? – спросила Луна.

Из тысяч пони. Из всех пони.

– У них один цвет глаз?

Разный. У всех до единого – разный. Никогда не повторялся.

– Тогда на чьем фоне выделяется?

Ни на чьем. Цвет моих глаз просто другой. Пони разные. Это – та причина, по которой я не могу найти её.

– Кто она?

Не знаю, не могу вспомнить. Но её образ витает вокруг меня уже несколько недель, будто я гоняюсь за вальсирующим призраком. За миллионом упавших листов осени. Она – тень. Но я готов пойти за ней.

– Ты веришь, что она такая же, как все?

Я не знаю, кто – «как все», а кто – нет. Все – разные. Я не встретил ни у кого ни одной похожести.

– Может, в ней есть немного от всех?

Может. Я видел её в глазах десятков пони.

– Порой случается, что в одном скрывается суть всех, – сказала Принцесса. – Может, она и была всеми? Или скрывалась в них? Возможно, твоё спасение лежит не в одной пони. Возможно, ты уже спасся, пока искал.

Луна посмотрела на меня сквозь сон.

– Или искал её не в то время? Самые обычные вещи видны в самых необычных обстоятельствах.

Она улыбнулась.

– И наоборот.

Потом – пропала, и я провалился в бездну. Открыл глаза.

О Луна.

За окном – ночь.

Я почти летел сквозь витиеватые улицы громоздкого города. Листопад кружил мне голову, запутывая: я видел в нём тысячи образов.

«Она и была всеми, – вертелось у меня в голове. – Она скрывалаь в них».

Я понесся вдоль трамвайных путей. Одна остановка ускользала быстрее другой. Одиночество это всё равно, что одинаковость. Но если то, что я видел во сне… если Луна не просто так сказала…

Одинокая улица, на ней – ни души. Я заметил только тень, улизнувшую за угол.

Я рванул за поворот.

– Постойте!

Пони остановилась, обернувшись.

– Мы знакомы? – удивилась она.

– Нет, но я… – я запнулся, всматриваясь в её глаза. Голубые, карие, серо-изумрудные. – Я хотел убедиться, я хотел, я…

Замолчал. Прерывал нас только ветер. Она стояла – настоящая, не призрак. Обычная пони, как и все. Как улицы, пекарни, кофе… я смотрел на неё и думал об обыкновенности осени.

Невозможно поймать видение в листопаде.

– Вы, видно, ошиблись, – начала было она.

Но я попробую.

Я посмотрел ей в глаза. Не видел их никогда, как и сотни тысяч до них.

– Ваши глаза… у вас красивые глаза, – я улыбнулся самой обычной улыбкой. – Печальные, но красивые.

Улицу осветила яркая вспышка. В Мейнхэттене стояла самая обычная осень.