Абсолютно серый-2: Мир стал серым

108. Какие слабые стороны обнаруживаются

---

Дракон был самым прекрасным из всех, что Блекберд когда-либо видела. Сверкающий серебристо-белый, он был неземной, величественной красоты, и после того, как она пристально посмотрела на него, ее зрение затуманилось от слез. Такая суровая красота резко контрастировала с разрушительным запустением города вокруг. От одного только вида его она почувствовала умиротворение, погрузилась в созерцание, и ее охватило любопытное спокойствие, которого она не знала с тех пор, как была совсем маленькой. Настроение у нее было такое, что она начала плакать; ужас этого несчастного путешествия вытекал из ее глаз и смачивал щеки. Все, что произошло, все, что было сделано, все, чему она была свидетелем, все, что она видела, — все это вырвалось на поверхность и захлестнуло ее.

Судя по всему, она была не одна.

Два пони приближались к огромному серебристому змею; Дим и Шансон казались все меньше и меньше с каждым шагом, который они делали. Как Дим смог подойти к такому великолепному существу, Блекберд не понимала: ее колени почти не двигались. Больше всего на свете ей хотелось лечь и хорошенько поплакать, но сейчас было не время.

Император Шансон Ардженте остановился, но Дим продолжал идти.

— Объяснись, дракон, — потребовал Дим, приближаясь.

Закрыв рот когтями, Блекберд ошарашено смотрела на шокированное выражение драконьей морды. Как она могла понять, что он шокирован? А что еще может быть? Пони — особенно миниатюрный даже по меркам пони — имел неслыханную наглость требовать от дракона объяснений. Теперь же серебристо-белый дракон застыл на месте, а из уголков его рта поднимались маленькие завитки дыма.

— Ну, такого приема я точно не ожидал…

— Я сказал, объяснись, дракон. Не заставляй меня просить тебя снова.

Выпустив когти длиннее меча, дракон посмотрел вниз на то, что можно было назвать лишь кусочком на один укус, выдвигающим требования. Блекберд, все еще прикрывая рот когтями, сглотнула и чуть не подавилась смехом, вырвавшимся из ее горла. Отведя когти от морды, она вытерла влажные глаза костяшками пальцев с многочисленными трещинами и немного посмеялась.

— Меня попросили об услуге. Принцесса Селестия официально попросила меня прибыть сюда, восстановить порядок и обеспечить правление Императора. — Изогнув свою змеиную шею, дракон опустил голову вниз, чтобы получше рассмотреть Дима, который бесстрашно стоял в агрессивной позе. — Меня зовут Хром. Тебя зовут Дим. Ты и император Шансон несете в себе часть моей сущности.

Блекберд услышала, как Дим прохрипел:

—  Сущность? — Теперь, казалось, Дим был озадачен. Или любопытен. Впрочем, это было неважно: его наглость была обезоружена, и серебряный дракон ловко установил свой контроль над ситуацией.

— О, это сложное дело. Давным-давно, в местечке под названием Скайрич, меня попросили пожертвовать часть своей сущности. Небольшое мероприятие под названием — Проект Вечность. Сомневаюсь, что вы о нем слышали. Полагаю, это делает нас почти дальними родственниками в несколько странном смысле. — Выдохнув дым, он добавил: — Кентавры пытались создать лучшего аликорна. Ну что ж, крошечный кузен, позволь мне получше рассмотреть тебя.

Ничего больше не говоря, Хром подхватил Дима с земли и поднял его на уровень глаз, чтобы получше рассмотреть. Блекберд, не в силах поверить в увиденное, икнула. Захлебываясь от восторга, она позволила своим глазам впиться в невероятно красивого дракона, который теперь самым любопытным образом разглядывал Дима.

— В тебе есть родословная Луны, — сказал Хром, заслоняя Дима облаком дыма. — Но в тебе есть и кровь Селестии. Забавно, как эти пути пересекаются. Это неизбежно, правда. Века идут, и такие вещи неизбежно случаются. Проклятие Найтмер в полной силе, и есть что-то еще… есть что-то еще в тебе, к чему я не могу прикоснуться. Как любопытно. Как бы то ни было, в то время как многие из вашего рода поддались бы Проклятию Найтмер, ты, похоже, сделал его своей силой. Как любопытно, что ты можешь подчинить его своей воле. Луна живет в страхе перед ним, но ты, ты принял его. Хм, что-то мне подсказывает, что ты не стремишься к добру, мой маленький пони.

— Gut und Böse sind bedeutungslos. Beide können in Brand gesetzt und verbrannt werden.^[1]

Потирая блестящий подбородок свободными когтями, Хром кивнул:

— Понятно.

— Tust du?^[2] — спросил Дим, коротко рявкнув.

Хром задумался, а затем ответил:

— Ja. Tue ich. Wie kommt es, dass solch eine kleine Kreatur keine Angst vor einer so großen Kreatur hat?^[3]

— Ich habe vor, meinen Schwanz in die Sphinx zu stecken.^[4]

— So viel Mut.^[5] — Хром начал хихикать. — Я желаю тебе удачи. Она тебе понадобится, Сфинксотрахальщик.

— Итак, вы пришли навести порядок в городе? — Голос императора Шансона Ардженте дрожал с каждым словом. — Тогда добро пожаловать. Мы благодарны за любую помощь, которую вы можете предложить. Спасибо.

— Если вы все меня извините, мне нужно работать. Итак, как обстоят дела с заклинанием ремонта?

---

Не имея возможности войти в зал заседаний, Блекберд металась, судорожно и беспокойно. Хром превратился в пони — великолепного серебристого единорога, размер которого позволял ему входить в небоскреб, ездить на лифте и делать все то, что они делали в зале заседаний, куда ее не пускали. Это было неприятно. Она так много сделала для спасения этого места, и вот такая благодарность?

— Это та Паучья Королева, которую нашел Дим.

Резко повернув шею в почти бескостном, гибком движении, Блекберд посмотрела на Бомбей Сейбл, стоявшую в дверном проеме. Прихотливая фелиноид подтачивала когти длинной пилочкой с выражением непринужденной незаинтересованности. Тысяча мыслей готовилась покинуть станцию сознания Блекберд, и она обнаружила, что не может ни сосредоточиться, ни сконцентрироваться на чем-то одном.

— Что еще может послужить основанием для личной встречи с серебряным драконом? — Бомбей продолжала, ее усики дрожали от каждого произнесенного слова. — Без сомнения, сейчас Дим тщательно прочесывает свои воспоминания об этой встрече. А тебя… тебя не пустили, чтобы ты не переживала из-за его дискомфорта и не волновалась за него. Скажи, Блекберд… тебя не смущает, что Дим немного дружит с такими существами, как эта Паучья Королева?

Блекберд, растерявшись, ответила не задумываясь:

— А должно ли?

— Меня саму это не слишком беспокоит. Нет, меня беспокоит то, насколько дружелюбно эти существа могут относиться к Диму. Мне кажется, им что-то от него нужно. Так же, как и тот серебряный дракон хотел от него чего-то. Похоже, все, кто есть, хотят чего-то от Дима… А что касается самого Дима…

— Он предан нам, — сказала Блекберд своей спутнице, опасаясь, что та скажет.

— Я как раз собиралась сказать то же самое.

Блекберд вздохнула с облегчением и почувствовала, что ее позвоночник расслабляется. Когда она успела напрячься? Она не могла вспомнить. Бомбей все еще подпиливала когти, и Блекберд подумала, не стоит ли ей сделать то же самое. Глубокий вдох, вздрагивание и несколько постукиваний когтями по полу продлились несколько секунд, пока в разговоре наступило затишье. Дим был верен, не так ли? Он никогда не соблазнился бы на обещания власти, которые предлагала ему Паучья Королева. Он вернулся за ней. Она заставила себя сделать глубокий вдох и задумалась, к чему приведет этот разговор.

— Я беспокоюсь, не стали ли мы его слабостями. — Слова Бомбея прозвучали так тонко, словно чугунная сковорода упала на кафельный пол. — Может, из-за потери я думаю о другом. Дим опасен, потому что ему нечего терять. Он не принимал ничью сторону и заботился только о себе. Но теперь он встал на нашу сторону и…

— Мы выбрали сторону? — Блекберд задумалась, правильно ли она сказала, и, когда Бомбей кивнула, большой гиппогриф почувствовала, что ее мышцы подрагивают.

— Да, выбрали. — Бомбей сунула пилочку во внутренний карман пальто, поправила пояс, а затем разгладила лацканы придирчивыми движениями лап. — Боюсь, настанет время, когда слабостью Дима воспользуются. Я кое-что поняла из общения с Эри… Если ты дружишь с могущественными существами, они привлекают могущественных врагов. Этот фальшивый аликорн — только начало, Блекберд.

Подняв одну лапу, Бомбей крошечными круговыми движениями потерла шрамы вокруг своего отсутствующего глаза:

— Мне нужно поспать. — Это прозвучало устало и болезненно. — Достаточно ли мы сильны, чтобы стать друзьями Дима? С Эри и так было тяжело. Но Дим… — Ее слова перешли в болезненный стон.

— Может, это и есть дружба? — Хвост Блекберд взметнулся, словно у него был свой собственный разум. — Может, мы недостаточно сильны… но мы все равно сделаем это. За Димом будут ухаживать и охотиться сильные существа. Не знаю, как остальные, но я как-нибудь справлюсь. Я планирую выстоять. Дим вернулся за мной. Ему не нужно было этого делать.

Бомбей хихикнула — неожиданный, но приятный звук:

— Мне кажется, ты ухаживаешь за Димом и охотишься на него, Блекберд. Я видела, как ты на него смотришь. Мне становится легче от этого. В мире должна быть любовь, Блекберд. Бард всегда говорил об этом и делал преувеличенные усилия, чтобы завоевать меня. Мне его не хватает.

Увы, Блекберд не знала, что ответить. У нее был предмет ее сердечных желаний, и все добрые слова, которые она могла предложить, казались ей… пустыми. Бессодержательными. Бессмысленными. Конечно, она знала, что такое потеря, ведь она потеряла отца, но это было не то же самое, и она это знала. Бомбей потеряла своего суженого, свою единственную настоящую любовь, идеальный сказочный роман, который доведется испытать лишь немногим привилегированным существам. Как утешить другого после такой потери? Какие слова можно сказать.

— Все сходится, Блекберд. Все части становятся на свои места. Мы — одна из этих частей. С появлением Хрома кажется, что кто-то только что передвинул ладью — или ферзя, возможно, — за доску. Идет война, Блекберд, и мы не справились. Такое чувство, что мы потерпели неудачу. Мы потеряли Барда. Я сама пешка, но Бард был одной из тех важных фигур в заднем ряду. — Покачав головой, Бомбей, казалось, потеряла дар речи. Не в силах продолжить свои мысли, она разочарованно мяукнула, а затем произнесла последние слова: — Я иду спать. Если случится что-нибудь интересное, разбуди меня.

---

Это место. Блекберд никогда не видела ничего подобного этому месту. После длительного путешествия по сельской местности Фэнси, после того как она увидела убогие условия жизни, в которых жили самые бедные, это место действительно выделялось. Горячий и холодный воздух поступал через вентиляционные отверстия, обеспечивая в комнате оптимальную температуру. Полы устилали изысканные ковры. Из кранов текла чистая проточная вода. Лифты избавляли от необходимости бегать вверх и вниз по лестнице. Электрические лампы избавляли от темноты.

Конечно, жилые помещения Шансона были довольно скудными, но остальная часть небоскреба служила свидетельством того, что может дать современная эпоха. После худших условий жизни это место выделялось резким, болезненным контрастом. Высокая башня из сверкающей стали, стекла и бетона. Армия персонала, поддерживающая порядок и чистоту.

Однако в данный момент все это имело очень мало значения.

— Дим, ты в порядке?

Измученный, Дим лишь приподнял голову, чтобы глотнуть из дымящейся чашки чая. Он почти не спал, так как появление дракона прервало его сон. В глазах Блекберд Дим выглядел хрупким. Она подошла ближе, остановилась на мгновение, а потом еще ближе. Дойдя до постели Дима, она села на пол, протянула вверх когти и осторожным движением отвела гриву Дима от его разноцветных глаз.

— Такой маленький разум, как мой, не должен был вместить разум древнего дракона.

Блекберд, конечно, ничего не понимала, но держала свое незнание при себе. Дим был наполовину укрыт одеялом, но его передние копыта свисали через край кровати. Они были в плачевном состоянии, копыта Дима, нуждались в заботе и внимании. Обломанные, потертые, измученные приключениями, передние копыта Дима напоминали скорее о бродяге, чем о волшебнике.

Ему нужно было подстричься и немного заняться собой. Не удержавшись, она погладила его по подбородку, где пророс маленький пучок тонких черных волосков. Затем, проведя когтями по его подбородку, она заметила мелкие черные волоски и на верхней губе. Сузив глаза, она некоторое время изучала его, а потом решила, что немного волос на лице ему идет. Волшебники должны быть волосатыми.

Она сидела и смотрела, как он моргает, завороженная тем, что его веки двигаются каждый по своей воле. Одно двигалось быстрее другого, но это менялось. За этим было интересно наблюдать — по-своему захватывающе. В шелковистых прядях его эбеново-черной гривы заплясали голубоватые блики.

— Хром много рассказал мне, Блекберд. Восполнил некоторые пробелы в моих знаниях. — Дим сделал глоток чая, и Блекберд наблюдала, как он глотает. — Идут две совершенно разные войны. Конфликт в Мидриче поглотит весь мир. Но как бы ужасен он ни был, последующий конфликт будет еще хуже. Грогар получит выгоду от этого конфликта. Неважно, какая сторона победит, в конечном итоге победителем окажется Грогар. Если бы этот конфликт можно было как-то остановить, если бы удалось найти мирное решение, это нанесло бы Грогару огромный вред. Ему нужны война, вражда и смерть. Решение, которое принесет мир в Мидрич, может даже стать гибелью Грогара, но я думаю, что это оптимистическая чепуха.

Еще один глоток, и он добавил:

— Грогар будет только дремать и ждать, когда возникнет следующий конфликт.

— То есть, как я понимаю, даже если хорошие парни победят в предстоящей битве, мы все равно проиграем?

Блекберд увидела боль в глазах Дима, а затем услышала его ответ:

— Да.

Ее когти легли на кровать в нескольких сантиметрах от передней ноги Дима. Она думала обо всем, что происходит здесь, в Фэнси, и, хотя она была не самым умным существом, знала, как события здесь могут и будут влиять на то, что происходит в других местах. Тяжесть неудачи опустилась на ее спину и заставила гордую шею согнуться.

— Хром говорит, что старые пантеоны возрождаются. И он прав. Шантико вернулась из смерти. В Виндии Колли Ма была воскрешена культом тугов и бродит по земле, распространяя великое зло. Черная Гончая вернулась, чтобы собирать головы развращенных алмазных псов, и ее видели в Виндии, сражающейся с культами тугов. Как будто весь мир готовится к битве, которая может положить ему конец.

— Поспи немного, Дим.

— Ты присмотришь за мной? — спросил он.

Осознавая момент неприкрытой уязвимости, Блекберд даже не попытался пошутить:

— Конечно, Дим. Я буду здесь, когда ты проснешься. А теперь ложись спать.

— Как только допью чай…