Абсолютно серый-2: Мир стал серым

50. Фамильные секреты

Веселье и разговоры резко прервались, когда в комнату вошла Эри с искаженным от досады лицом. Каждый шаг заставлял ее копыта клацать и стучать по кафельному полу, а когда она остановилась, наступила глубокая тишина. Дим почувствовал, как передняя лапа Блекберд соскользнула с его шеи, когда она отстранилась, и испытал острое чувство тоски по ней, желая, чтобы она снова была рядом.

— Боюсь, что планы изменились, — сказала Эри, стоя на краю ванны. — Я получила известие о серьезной проблеме в Фэнси… в провинции Гасконей…

— Это одно из мест, куда ездила моя мать, так сказал Гримми Рич, — выпалила Блекберд, а потом зажала рот когтями, поняв, что перебила Эри.

Суровое выражение лица Эри немного смягчилось, когда она посмотрела на Блекберд, и Дим увидел… доброту? Была ли это доброта? В ее гневе было что-то доброе, но Дим никогда не видел этого на лицах Дарков, поэтому ему было трудно понять, что это. Но это было что-то глубокое, что-то значимое, и вид этого потряс его до глубины души. Даже в своем возбужденном состоянии Эри обладала тем, что Дим мог назвать только состраданием к другим, и, видя это, наблюдая это, он желал стать лучшим пони. Дарки могут меняться, и Эри была тому доказательством.

— Фэнси официально обратилась к нам за помощью, и в знак нашей дружбы мы поможем им. У меня есть агенты в Гасконей, которые должны помочь нам с Черной Рукой, но сейчас они не могут сдвинуться с места. Группа псевдоаликорнов терроризирует сельскую местность и угрожает самому городу-государству Гасконей. Они называют себя Возвышением и очень опасны. Мне нужно, чтобы вы отправились в Гасконей, нашли этих псевдоаликорнов и уничтожили их, чтобы наши агенты могли с чистой совестью покинуть город. Я собираю команду.

— Можешь даже не спрашивать, — ответила Бомбей и ткнула в Барда пальцем лапы. — Пока мы в Фэнси, нам стоит купить красного вина и сыра. Ну, знаешь, запастись, пока есть возможность.

— Дим… Я бы хотела тебе доверять. — Пронзительный взгляд Эри устремился на Дима прямо сквозь зеркальные стекла. — Я очень, очень хочу тебе доверять. Больше всего на свете я хочу доверять тебе. Ты поможешь мне, Дим? Наши агенты не уйдут, пока провинция в беде, а это мешает дальнейшим планам. Эти псевдоаликорны могущественны и сильны, но они также несовершенны, глубоко несовершенны, и я думаю, что твое присутствие рядом перевесит шансы в нашу пользу.

Опустив взгляд к воде, Дим немного подумал. Казалось, от этого момента, от этого решения зависело очень многое. Фэнси, несомненно, пыталась укрепить дипломатические связи с Истанбуллом, и, как следствие, это повлияло бы на отношения с Иностранным Легионом Фэнси — потенциальное благо для планов Эри, какими бы они ни были. Установление доверия было очень важно: доверие между странами и доверие между членами семьи.

Не поднимая головы, Дим ответил:

— Я помогу, если Блекберд согласится.

— Я сделаю это, если это поможет мне как-то добраться до матери.

Эри испустила вздох облегчения, и ее жесткое тело расслабилось:

— Возвышение — сильный враг. Опасный. У них есть сила земных пони, полет пегасов и магия единорогов… но никогда не все сразу. Если они попытаются применить магию, то упадут с небес. Если они пытаются быть сильными, их магия ускользает от них. Когда они летают, им не хватает силы, выносливости и магии. Все они довольно неуравновешенны и страдают от разной степени безумия.

— Знаешь, путешествуя с Димом, я могу сказать, что он не страдает от своего безумия…

— Блекберд, — резко произнес Дим, собираясь предупредить ее, что сейчас не время, но так и не успел.

— На самом деле, я думаю, можно с уверенностью сказать, что он наслаждается каждой минутой.

Когда Эри начала посмееваться, Дим напрягся, и его уши не могли решить, что делать дальше. Зажмурившись, он повернул голову и постарался передать Блекберд свое недовольство в безмолвии. Не выдержав, она протянула лапу и ущипнула его за щеку между когтистыми пальцами, а затем легонько потянула за щеку, в то время как смешки Эри перешли в веселое хихиканье.

— О, да он угрюм. Только посмотрите на эти ямочки!

Прежде чем Дим успел обдумать свою месть, Эри продолжила:

— Спасибо вам всем. Дим, я бы очень хотела поговорить с тобой, и поскорее, если это возможно. Я прошу прощения за то, что не была лучшей хозяйкой, но у нас кризис.

— Я понимаю, — ответил Дим, когда Блекберд еще раз потрепала его по тонкой щеке. — И мы можем поговорить прямо сейчас, если хочешь.

В комнате возвышалась любопытная статуя, от которой исходила магия, отвлекающая внимание Дима. Четыре аликорна — два жеребца и две кобылы — стояли друг к другу спина к спине, раскинув крылья, а на их крыльях покоилась планета. Он был почти уверен, что каждый из аликорнов обращен в сторону света, а что касается планеты, то она отличалась изысканными деталями, от которых у него перехватило дыхание. Океаны были заполнены настоящей водой, которая каким-то образом прилипала к карте, а над ними виднелись облака.

— Она даже поворачивается, — сказала Эри Диму, пока тот ошарашенно смотрел на нее. — В найденных нами очень старых свитках говорится о том, что у нее была луна, но, похоже, она была утеряна или, возможно, уничтожена. Я часами пыталась понять, что она делает, но, увы, все усилия оказались напрасными.

Комната была круглой, а потолок над ней — несколько куполообразным. Пол под ним был покрыт потертой плиткой, на которой, судя по всему, когда-то были изображены какие-то произведения искусства, но они уже давно канули в лету. Вдоль стен стояли кресла, обитые тяжелой шелковой парчой, сидеть в которых, как знал Дим, было бы настоящим оргазмом от тактильной стимуляции.

Когда Эри жестом указала на кресла, Дим оторвался от любопытной статуи, чтобы сесть, и она последовала за ним. Как и ожидалось, сидеть было очень неудобно, кресло грозило проглотить его, и Дим знал, что, поднявшись, испытает острые угрызения совести. Пока она сидела, Эри снимала зеркальные круглые очки, чтобы были видны ее глаза, и Дим заметил, что на дужках ее очков есть маленькие черные матерчатые занавески, чтобы свет не проникал сбоку.

— Мне страшно даже сейчас сидеть с тобой в этой комнате, одной, — призналась Эри, и ее внезапное выражение уязвимости застало Дима врасплох. — Но я видела, как ты ведешь себя с Блекберд. Дело даже не в том, что ты жеребец, а в том, что ты Дарк, а я слишком хорошо знаю наши неестественные аппетиты.

— Мы созданы для того, чтобы быть чудовищами, — ответил Дим, откидываясь в кресле и опираясь одной передней ногой на широкий мягкий подлокотник.

— Больше, чем ты думаешь. — Глаза Эри, сузившиеся до тонких бумажных щелей, каким-то образом умудрялись заглядывать в душу Дима. — Мы с тобой, в частности, были не просто обусловлены, Дим. Мы были изменены. Я знаю все о попытке Десире превратить тебя в умбрума… Боюсь, я должна попросить у тебя прощения, я помогала сестре в ее исследованиях. Я глубоко сожалею об этом, и теперь это причиняет мне боль.

Что-то внутри Дима сжалось, и он не знал, что сказать.

Некоторое время Эри молчала, испытывая боль, и ее проблемы проявились в виде множества морщин на лице, а когда она была готова сказать больше, то покачала головой из стороны в сторону:

— Меня тоже изменили, и как эксперимент я считалась неудачной. Мы, Дарки, пытались пробудить психический потенциал, чтобы иметь преимущество перед Надзирателями и теми, кто обладает психическими способностями, существующими за пределами магии. Для этого мне в голову вводили сыворотку из созерцателей, насколько я помню.

Это вызвало у Дима глубокое отвращение, но он не был ни шокирован, ни удивлен.

— Ничего не происходило… пока я не покинула дом… и тогда я не только оказалась в большом страшном мире, пытаясь выжить, но и столкнулась со всеми этими изменениями в одиночку и без помощи. Без присмотра, когда я была слишком перегружена, слишком больна, чтобы двигаться или заботиться о себе. — Эри, казалось, рухнула под тяжестью собственного горя, и ее прямая шея согнулась, а голова поникла.

Конечно, у Дима был миллион вопросов, и при обычных обстоятельствах он потребовал бы ответов, чтобы быть удовлетворенным, но что-то в боли Эри пронзило его каменное спокойствие. Он очень хотел знать, что с ним сделали, и это проявилось в виде властного, эгоистичного голоса, который эхом отдавался в глубине его сознания, требуя, чтобы Эри тщательно допросили, пока он не получит ответы, которые искал.

Не зная, как утешить Эри, и не желая выдавать собственных эмоций, он сменил тему:

— Как тебе удалось связаться с Фэнси?

Моргнув от внезапной рассеянности, Эри с удивительным мастерством взяла себя в копыта и посмотрела в глаза Дима с чем-то, напоминающим благодарность:

— У меня есть зебра-прорицательница, — ответила она, приходя в себя, и ее уши поднялись в несколько более веселое положение. — Она может по своему желанию выходить в астрал и обратно, и через нее я могу общаться с другими на огромных расстояниях. Каждый умный и способный правитель держит рядом с собой зебру-прорицательницу, даже могущественная принцесса Селестия.

— Интригующе. — Дим снял очки, чтобы они с Эри могли посмотреть друг другу в глаза. Он чувствовал себя роскошно чистым, его кожа была мягкой и эластичной, а шерсть — гладкой. Иногда отмокание лучше душа, о да, и было приятно снова оказаться в развитой цивилизации.

— Дым и огонь… тень и пламя… — Голос Эри был далеким, почти отрешенным, а глаза — странными. — Ужас идет перед ним, как чума, и он будет великим разрушителем, пожирателем надежд и он уничтожит непоколебимую натуру добродетельных защитников… он будет питаться каждым их смертным страхом и станет сильнее от их потери… — Ее слова оборвались, а тело сотрясала мощная дрожь, раскачивая кресло.

— Эри? — Дим наклонился ближе, и оказалось, что пораженная кобыла находится на грани припадка. Когти паники вцепились в его плоть, вонзаясь в нее, как ледяные крючья, и он чувствовал странную магию, исходящую от самой Эри. Он наблюдал, как она подняла одно дрожащее копыто и стала потирать висок.

— Иногда у меня бывают такие приступы, — сказала она Диму слабым голосом. — Прошлое и настоящее сливаются воедино. Ты должен простить меня. — Закрыв глаза, Эри сильнее надавила на висок, и ее дыхание стало более поверхностным. — О тебе было обещано многое. Я присутствовала при нескольких заклинаниях. Хотя я была молода, это сочли полезным для моего магического образования. Демон, Тренног, много говорил о твоем создании и твоем пришествии. Конечно, за это пришлось заплатить. Но что-то мне подсказывает, что он дал неверные знания или даже откровенно солгал, когда объяснял, как связать и контролировать тебя.

Замолчав, Дим подумал о своей сестре, Думед Дарк, и заподозрил, что теперь ему известно имя ее отца.

— Он был настолько силен, что нам пришлось связать его с помощью очищенных железных опилок и соли, — заметила Эри, и от ее мягких слов Дим навострил уши. — Несомненно, он, наверное, хорошо посмеялся над тем, когда ты обратился против Дарк Десире и был высвобожден для мира. Он был проказником, этот Тренног.

Вздохнув, Дим обнаружил, что находится на какой-то бесплодной эмоциональной пустоши, не зная, как ему относиться к тому, что он услышал от Эри. Странно, но он не чувствовал к ней злобы — более того, он испытывал лишь жалость, и что-то в том, что Эри тоже была жертвой, успокаивало его.

Благодаря этой жалости, благодаря этому пониманию Дим догадался, почему Эри искала его и почему она хотела с ним связаться. На его морде появилась усмешка — проявление его проницательной, расчетливой, методичной натуры, а в его аналитическом уме мысли уже трансформировались в слова.

— Для своего исцеления — для собственного успокоения — ты пытаешься сделать со мной то, чего не смогла сделать твоя сестра, моя мама, Дарлинг, с помощью магии, манипуляций и всего того, что она применяла и чем пыталась меня связать. — На лице Эри промелькнуло нечто, почти похожее на панику, но лишь на долю секунды, после чего оно исчезло. — Ты желаешь, чтобы я исполнил твою волю, и для этого теперь пытаешься осыпать меня добротой, дружбой и щедростью.

— Признаюсь, я пыталась манипулировать тобой, чтобы ты действовал во благо…

— Я не держу на тебя зла за то, что ты делаешь, — сказал Дим, вклиниваясь в разговор со спокойными словами заверения.

— Ты должен был стать мощной силой перемен, Дим. Средством, способным поколебать чашу весов власти. Наш проклятый дом возлагал большие надежды на то, что с твоей помощью он сможет изменить ситуацию в свою пользу во время грядущего конфликта. У тебя есть весь этот потенциал… как и у Пате о Пуле, у тебя был избыток потенциала и средств, чтобы привнести большие изменения в окружающий мир. Десире хотела получить раба и создать новый род королевских особ, которые придут к власти во время правления Грогара. Она была одержима желанием узнать, удался ли эксперимент и передастся ли сила, которой ты обладаешь, твоему потомству. Ты должен был стать первым из многих, Дим, возрожденная раса умбрумов, преданных и верных делу Грогара. Дарлинг была создана для того, чтобы ты мог зачать умбральное потомство. Как и ты, она была сосудом, на который Десире возлагала все свои надежды.

Эри резко втянула воздух, прежде чем продолжить:

— Я подумала, что, возможно, смогу смягчить свою вину за вклад в твое создание, направив тебя на путь, который я считаю высшим благом. Мне отчаянно нужно знать, можно ли тебя спасти, сможешь ли ты творить добро, сможешь ли отступить от края Бездны… ведь я тоже проклята.

Эти слова ударили Дима как по лицу и заставили отшатнуться.

— Чувство вины уничтожает меня, Дим. С тех пор я посвятила свою жизнь поиску порядка, чтобы искупить свои грехи… Я хочу спасти нас обоих.

Кивнув в знак признательности, Дим ответил:

— И я тоже хочу быть спасенным…