Последний бой когорты

Последняя глава последнего боя

Это было очень нехорошее задание. Ункл Гуд готов был поставить на это все своё жалование первого центуриона. За четырнадцать лет службы он многое повидал и многому научился. В первую очередь — понимать, когда его посылают туда, куда идти очень не хочется. Увы, но таков долг легионера — отправляться туда, куда не хочется и встречаться с теми, с кем ни один нормальный пони знакомиться не захочет.

Но сейчас... сейчас все было намного хуже. Хотя пока что все было предельно цивилизовано. Просто на западное побережье, которое испокон веков было спокойным, защищённое глубоким и бескрайним морем, участились набеги морских разбойников. Да, жестоких, свирепых и хорошо вооружены. Но, в первый раз что ли? Бандит есть бандит, нигде не меняются, пусть он хоть пони, хоть грифон, хоть ещё поникто.

Но пони восхода были готовы защищаться. С восточных и южных границ на запад стали отправлять отряды легионеров, посылая их сражаться с налётчиками. Молниеносный Легион не собирался отдавать колыбель Гармонии на поругание каким то дикарям и варварам. А теперь пришла очередь и восьмой когорты.

Поначалу первый центурион воспринял новое назначение спокойно. Пираты так пираты. Немного необычно, конечно, непривычный враг, но все бывает в первый раз. Ну, пегасы, да. Так и он долго служил на границе с грифонами и не раз сражался с отрядами из летающих врагов. Ну, свирепые и яростные воины — так и грифоны не плюшки. Хоть и приняли Гармонию — все равно как были, так и остались дикарями.

Но теперь он понимал, как ошибался. Пони заката, как их называли, потому что пришли из далёких и чуждых земель, там, куда уходило Солнце вечером, были новым и опасным противником. Коварным и безжалостным. Небольшие, но хорошо вооружённые летучие отряды появлялись из ниоткуда на своих юрких маленьких кораблях и также мгновенно исчезали, оставляя за собой пламя пожарищ и горы бездыханных тел. Все побережье было охвачено ужасом и паникой, распространяющейся со скоростью лесного пожара, страшные слухи плодились ещё быстрее.

И одно дело было слышать, а другое — видеть. Сожжённые дотла деревни, порубленные на кровавые куски тела, сложенные груды отрубленных голов, рассказы уцелевших, от которых стыли сердца даже старых и опытных легионеров.

А таких было мало, очень мало. Из трехсот двадцати солдат в когорте ветеранов не набиралось и одной центурии. Абсолютное большинство легионеров в его подразделении было сопляками с парой лет службы за спиной максимум и не участвующих ни в чем серьёзнее мелких стычек с разбойниками. Не такими, как эти. Не такими свирепыми и безжалостными.

Да он и сам то, чего греха таить, не так уж и много воевал с кем-то по настоящему серьёзным и опасным. Но все же, но все же....

Впрочем, насколько часто когорта Ункла Гуда сталкивалась с жертвами налётов чужаков, настолько же редко она сталкивалась с ними самими. Буквально. Центурион и его пони прибыли на западное побережье в начале лета и уже вторую неделю старались защитить её жителей, но ни разу ещё не столкнулись ни с одним врагом. Разведчики-пегасы регулярно замечали чужаков, сообщения о их атаках появлялись с ещё куда более незавидной частотой, но навязать бой ни разу не получалось. Заранее замечая выдвижение легионеров, налётчики оперативно сбегали обратно на свои корабли — и ищи их на просторах Великого Моря.

Это вызвало глухую, бессильную ярость. Империя сгорала в огне нападений сборища мерзких варваров — и он ничего не мог сделать, безуспешно гоняясь за ветром, уносившим чужаков прочь от его когорты. Разделять силы ему категорически запретили. Уже пробовали — небольшой отряд немедленно становился жертвой этих коршунов. А вот на полную когорту варвары, обычно действующие отрядами по три-четыре дюжины пони, никогда не нападали, старательно избегая встречи с легионерами и предпочитая терроризировать крестьян.

И это, как не странно, также и... немного бодрило. Какие бы жуткие слухи не ходили. Про то что они едят плоть поверженных врагов, что поднимают мертвецов из могил. Что они служат и поклоняются ужасным духам виндиго, повелителям хлада, упивающимся войной, принося им кровавые жертвы. Никакой нормальный пони не сможет сохранять спокойствие, услышав такое. Но, даже если это все и правда, то даже их злые духи боялись нападать на большой и сплочённый отряд легионеров. Не так уж эти монстры в шкуре пони и страшные воины, как кажется. Их можно одолеть. Им лишь сложно навязать бой.

Впрочем, именно это центурион и собирался сделать. Наконец то у него был шанс схлестнуться в честном бою с варварами и показать им всю мощь Империи. Как бы те не были шустрыми летунами, ловко ускользая от отрядов Молниеносного Легиона, но даже у них были слабости. Корабли. Пегасы могли пролететь через горы и леса, но этого не могли сделать их корабли. И они не могли отлетать от них далеко, вынужденные хранить в них припасы и добычу, за которыми приходилось возвращаться.

Конечно, в открытом море их не сыщешь, но вот с реки куда-то деться уже сложнее. План был прост — двигаться вдоль берега реки Трайт вверх по течению, пока не наткнуться на корабли налётчиков, кои, по докладам наблюдателей в устье, уже зашли в речные воды. Теперь им некуда было деваться. Возвращаться в море им придётся через две когорты, двигающиеся по обеим берегам, а вглубь материка до бесконечности не получится плыть даже по широкой и полноводной Трайт. Дальше останется только поджечь корабли с помощью боевой магии, для чего в когорте было два положенных ей боевых мага, такие же ветераны, как и сам центурион. В этих двух земной пони был уверен, проверенные, надёжные кобылы.

Впрочем, он был твердо уверен, что в этот раз битва будет. Не бросят они награбленное добро. Так что центурион был решительно настроен на грядущее сражение. Порядок движения поэтому был соответствующий. Когорта продвигалась с боевым охранением из двадцати пегасов, ведущих воздушную разведку. Слишком малочисленны и легко вооружены, чтобы биться лоб в лоб с варварами, но достаточно хороши, чтобы увидеть их и доложить о контакте.

Также, для безопасности, он перемещал когорту исключительно от деревьев к деревьям, благо берега поросли более чем густо лесами, используемыми для кораблестроения, укрываясь от наблюдения, обстрела и возможной атаки под густой листвой и ветвями вековых лип и вязов. И они были на верном пути — разорённые поселения и брошенные дома были лучшим следом, что оставляли за собой эквестрийские грабители.

К исходу четвёртого дня пути, когда Солнце уже стало клониться к закату, а Ункл стал прикидывать, где они остановятся на ночь, прибыл один из пегасов-разведчиков с долгожданной новостью.

— Говоришь, они в шести милях от нас? - Нахмурился первый центурион. Это было близко, очень близко. Битва обещала пройти, самое позднее, завтра днём. Они нашли своего врага. И как бы он не старался держать себя в копытах, но первый бой был все равно страшен. Первый бой с таким страшным врагом.

— Так точно, мой центурион. — Подтвердил Атли, молодой разведчик, приписанный к центурии. Из экипировки на нем были только железные накопытники, облегченный шлем без нащечников и кираса, прикрывающая грудь и часть спины с тканевым седлом. Почти все тело было не защищено, зато и вес минимальный, позволяя летать долго и быстро. Идеальный набор для разведчика — Боюсь, они меня обнаружили, в их стане поднялась суета, их собственные разведчики вовсю шныряют по округе, но я смог уйти от возможного преследования.

— У них три корабля, как и сообщали наблюдатели. — Продолжил доклад разведчик. Небольшие, на три дюжины воинов каждый, но я насчитал только четыре дюжины врагов вообще, остальных видимо разослали по окрестностям, а среди них ещё были и земные пони и единороги, считанные единицы. Скорее всего обозные слуги. Правда... сами единороги были ничем не заняты и одеты были... в тоги. Стояли спокойно и лишь переговаривались друг с другом. Корабли они вытащили на берег и разбили лагерь вокруг них. Все на нашей стороне берега.

Задав несколько уточняющих вопросов, дающих окончательное понимание, с каким противником предстоит столкнуться, Ункл Гуд дал приказ собрать всему отряду пегасов вместе и остановиться когорте. Враг найден. Осталось придумать план сражения. С этой целью он и собрал всех командиров на совет. Пока остальные солдаты отдыхали, пользуясь желанным мигом передышки, офицеры решали, что им делать дальше.

— Три корабля — это не очень много. Их, самое большее, сто двадцать пони и то вряд ли. Скорее всего сотня. Даже в худших условиях нас будет втрое больше. Вполне можем одолеть. — Высказался сходу четвёртый центурион Анрил. Недавно получивший поножи центуриона, молодой земной пони рвался в бой, остро желая доказать что ему не зря оказано доверие.

— Могут внезапно на марше напасть. Не дадут ни арбалеты зарядить, ни построиться. А если будем двигаться медленно, то до заката точно не успеем. Встанем лагерем, запросим помощи у когорты на той стороне реки — и завтра уже с утра ударим совместными силами. — Ванде, боевой маг когорты была настроена куда осторожнее. Большой опыт приучил пурпурную единорожку, что врага никогда не стоит недооценивать, а победа даётся нередко большой ценой. И лучший способ добиться её — навалиться табуном побольше. Бесчестно, но эффективно. А главное — жизни легионеров сохранены.

— Лагерь в такой близи от летающего противника? Это безумие. — Возразил магу первый декурион Тоуч Пэн, командир разведчиков. От подчинённых чёрного пегаса отличали только все те же поножи на передних ногах, что носили и центурионы, в остальном он был экипирован также легко, как и его солдаты. — В лучшем случае, они нас обнаружат, быстро погрузятся на корабли и уйдут. В худшем — уже этой ночью нападут и перебьют спящими в постелях.

— И чем поможет нам шестая когорта? - Поддержала декуриона второй боевой маг в их маленьком войске. — Моста нет. Лодок нет. Все корабли варваров — на нашем берегу реки. Мы получим максимум два десятка пегасов и магический обстрел через реку, на таком расстоянии почти бесполезный — магические энергии рассеются в полете. Лучше ударить как можно скорее и застать их врасплох — это поможет нам куда больше, чем шестая когорта.

— Или мы можем медленно и постепенно их преследовать. Пока не загоним на мель. Рано или поздно им будет некуда отходить и останется только прорываться к морю. А мы подтянем подкрепления из окрестных поселений. Даже если трибун не выдаст ни одной новой когорты, так хотя бы вооружим местных крестьян, погодные команды, ремесленников — хоть поникого то. — Предложил второй центурион Айрон Хувс, старый друг Ункла, с которым они уже немало дорог исходили, защищая Империю от окружающих её врагов.

— За это время они могут сделать тоже самое. Может где-то рядом действуют и другие отряды варваров. Летучие отряды. Сейчас надо атаковать, если уж совсем повезёт, мы встретим только те что прямо сейчас на кораблях, а остальные, которые ушли разорять деревни, вернутся через день-два. Вряд ли повезёт, но лучше биться втроём на одного, чем один на один. — Это уже третий центурион высказала своё мнение. Пока они все препирались, Ункл Гуд думал. Что же предпринять? Каждая точка зрения имела право на жизнь. Но одно было ясно. Как бы не было страшно — им нужно дать бой налётчикам. Иначе они так и будут терроризировать невинных пони, убивая, грабя и угоняя в рабство жеребят.

— Атакуем немедленно. — Наконец принял он решение. Все пони затихли, смотря на старшего командира. — Идём медленно и аккуратно, не давая заманить себя в засаду. Под покровом ночи ударим по врагу. Спешка опасна, но и терять время нельзя. Пока мы сидим и обсуждаем план боя, тем же, уверен, заняты и их главари. Ночью плыть опасно, легко сесть на мель. Так что они дадут нам бой, теми, поникто у них есть. У них просто не будет другого выбора. Навяжем им свои правила боя. Так и победим. — Высказал свою идею жёлтый земной пони, видя в этом их лучший шанс на победу.

— Поэтому, декурион Тоуч Пэн. Верните всех разведчиков обратно к когорте, пусть держатся рядом и высматривают противника вблизи, но были готовы при первой же моей команде отойти к когорте и приготовится к бою. И отправьте одного посыльного на тот берег, сообщите шестой когорте о нашем плане. Пусть перекроют реку, на тот случай если налетчики все же постараются проскочить под покровом темноты. Обоз не ждём. Выдвигаемся прямо сейчас, идём, как и прежде, под прикрытием деревьев. Порядок движения прежний, держим минимальный интервал между центуриями, по сигналу мгновенно встаём в оборонительное построение. Враг может попытаться ударить первым, нельзя ему дать застать нас врасплох.

Раздача приказов первым центурионом заняла несколько минут, после чего офицеры отправились выполнять команды. Построив когорту, Ункл Гуд объявил, что ночью будет будет битва с варварами. Что она будет — он не сомневался. Напомнив солдатам о их долге защищать пони и зверствах, что творят враги, он постарался воодушевить их бить врага без жалости и сомнений.

Легионеры были готовы к сражению. По крайней мере, он на это надеялся, смотря в эти юные мордочки, на которых была решимость вперемешку со страхом. Они победят. Но сколь многих потеряют под холодным светом Луны? Выживет ли он сам? Первый центурион решил не думать об этом.

Немного отдохнувшие, центурии построились колонной, одна за другой и освещаемые последними заходящего дневного светила, пони стала заходить в лес, отделяющих от стоянки варваров. Пегасы летели чуть впереди, осматриваясь с деревьев на предмет засад, хоть выше, хоть ниже них. Но было тихо. Пока что тихо.

Как и предсказывала Ванде, неспешный, осторожный марш оказался слишком медленным, чтобы успеть добраться до лагеря эквестрийских пони до темноты.

Солнце зашло за горизонт, его место в зените неба заняла холодная и тусклая Луна, поднятая неизвестными далёкими магами из-за пределов Империи. Её и без того неяркие лучи почти не пробивались сквозь листву деревьев и пони пришлось почти в полном мраке.

Чтобы нипони себе не переломал себе ноги в темноте, пришлось замедлить темп марша еще более, а единорогам приказать светить лучами света из своих рогов, освещая путь во мраке. Прощай, любой эффект неожиданность и вся маскировка — освещённую магическими огнями когорту было видно небось и шестой когорте на той стороне реки. Неважно. Их наверняка и так уже обнаружили, так что невелика потеря, так счёл  земной пони, ведя свою когорту все глубже и глубже в лес, протянувшийся вдоль реки.

Легионеры были взведены как их собственные арбалеты, ночной лес выглядел жутким и страшным. Как и их враг, скрывающийся во мраке. Солдаты ступали по едва протоптанным тропинкам в полном молчании, слышен был лишь редкий лязг доспехов да топот множества обутых в железные накопытники ног. Слишком все были напряжены, чтобы болтать хоть о чем то и вообще издавать лишние звуки.

Ункл и сам было поддался общему настрою, бдительно всматриваясь до резни в глазах в тёмные стволы деревьев и игры теней, создаваемых отблесками магических фонарей единорогов. Воображение разыгрывалось в таком месте, словно оживали в сознании старые сказки о древних злых духах, поджидающих своих жертв во мраке, влекомые жаждой крови и ненавистью ко всем пони... среди которых и виндиго, которым служили их враги.

Было проснувшийся червячок сомнений и страхов, ставший точить душу центуриона, но тот старательно давил его. Пони смотрят на своего командира и он должен быть примером для подражания.

Впрочем, долго скрывать свои страхи и не пришлось.

— Они идут на нас шагом. Все. Или почти все. Не меньше четырёх дюжин точно. Они себе путь не освещают, но, похоже, варварам это не особо мешает. — Доклад разведчика-пегаса заставил сердце центуриона застучать чаще. Вот оно! Но, командир не должен позволять подчиненным видеть свои эмоции.

— Когорта — стой! — Громким, но ровным голосом приказал земной пони. — Построиться в каре. — Спокойный голос первого центуриона разнёсся по рядам легионеров и был передан по цепочке другими командирами. Одновременно он приказал всем разведчикам вернуться к когорте и также встать в строй.

Стали раздаваться крики командиров, дублируемые сигналами единорогов-сигниферов, подающих световые сигналы, задудели тубицены и повинуясь заученным командам, легионеры стали быстро строиться. Первая центурия развернулась в линию, мордочками вперёд, следующие третья и четвёртая выстроились боком к ним, слева и справа, замыкающая вторая встала напротив первой и развернулась кругом. Когорта встала идеально ровным квадратом, готовым к атаке с любой стороны.

Ункл Гуд окинул внимательным взглядом весь строй целиком, проверяя, нет ли где брешей или недочётов. Но нет, все было идеально, настолько, насколько это возможно. Все триста двадцать пони встали именно там, где и положено. Сам он, как и другие командиры, центурионы и опционы, расположился в центре квадрата, каждый мордочкой к своей центурии, следя за своими подчинёнными и направлением, которое следовало оборонять.

Рядом встали и все двадцать единорогов — два боевых мага, приписанных к когорте, сигниферы, несущие значки центурии, прикреплённые к их сёдлам. Хоть и не обученные полноценной боевой магии, но они все же могли постоять за себя, чтобы сохранить священный знак подразделения от варваров. Здесь же были и остальные единороги, занимающие те или иные почётные должности — музыканты-тубицены, книжники, ответственные за духовное наставление легионеров, врачи и хирурги, все пони, чьи навыки слишком полезны для того чтобы ставить их в первых рядах. Оружия у них не было, кроме железных накопытников на ногах, но они могли отбиваться от варваров с помощью своей магии, а доспехи были добрые. Железные седла и шлемы закрывали их от шеи и до самого крупа, защищая от падающих с неба снарядов, оставляя, впрочем, остальное тело открытым.

Пегасы из турмы разведчиков, ещё двадцать пони, тоже были здесь, встав отдельным небольшим квадратом в самом центре каре, вместе с их командиром, декурионом Тоуч Пэном. Их задачей было устраивать вылазки, атакуя и преследуя варваров, если те давали слабину, а при их собственных атаках вновь укрываясь внутри каре. Для прямого честного боя их было слишком и слишком лёгкое снаряжение, но для ударов и отходов они были идеальны. Из оружия у них были связки дротиков, пригодные и для ближнего боя, а если те закончатся — пегасы готовы были набрать камней и засыпать врага градом из своих хвостовых пращ.

И основные силы. Двести восемьдесят земных пони, вставших квадратом, закрывающих хрупкое ядрышко крепкой скорлупой ореха. Именно им предстоит выдержать на себе всю тяжесть боя. В первом ряду выстроились легионеры с длинными копьями, непригодными для метания, которые нужно было удерживать двумя передними ногами сразу, одетые в самые полные доспехи — кирасы, закрытые шлемы, с отверстиями лишь для глаз, железные седла и чешуйки, закрывающие бока и живот. Прижавшись к земле, они упирали копья в землю, защищая следующие ряды от атак противника.

Следующие три ряда состояли из арбалетчиков, среди которых командиры десятков, деканы, только были вооружены алебардами, которыми они колотили тех, кто все же бы прорвался к стрелкам. И нерадивых и трусливых легионеров заодно, тоже. Арбалеты же были уникальными, ни у одного другого народа не было таких — многозарядные, с магазинами, в которых помещалась сразу дюжина болтов, которые можно было выпускать с дикой скорострельностью. Им не хватало дальности стрельбы, точности и убойной силы, но зато в бою вражеским летунам, а именно с летучими врагами, особенно с грифонами, приходилось сражаться легионерам, приходилось лететь под шквалом снарядов. И в этот раз будет также.

Закончив оглядывать построенное каре, Ункл позволил себе лёгкий облегченный выдох. Все было в порядке. Они отобьют атаку, какой бы она не была. Попытаются расстреливать их издалека сверху — их прикроют кроны деревьев, а магия бьёт вдаль ничуть не хуже. Попытаются расстрелять вблизи — их отбросит шквал болтов. Нападут в ближнем бою — напорются на копья и алебарды. Легионеры были готовы к любому бою. Их тактика отработана многими веками войн.

После окончания перестроения, снова воцарилась тишина, единороги снова стали водить лучами света по темни вокруг, выискивая противника. Но на сто легов со всех сторон вокруг пока было тихо. Слишком тихо.

До рези в глазах легионеры вглядывались в темноту, выискивая врага в каждой тени. В воздухе ощутимо чувствовалось напряжение, царящее среди рядов солдат. Пугающие слухи все же сделали своё дело — посеяли неуверенность в рядах пони восхода. В ночном лесу, когда вокруг бродит невидимый пока противник, поклоняющийся силам зла... идеальная почва, чтобы расцвести ужасу перед тёмными силами.

Ну где они, где?! Первый центурион нахмурился в лёгком волнении. Он что-то не учёл? Где-то ошибся? Может они передумали атаковать его когорту? Может это попытка измотать их бессоницей и стоянием на месте. Что ж, он потерпит, подождёт.

— Зарядить арбалеты! — Приказал Ункл, чтобы отвлечь солдат хоть какой то деятельностью. Всяко лучше, чем стоять в гробовой тишине и терзаться страхом.

— Зарядить арбалеты! Зарядить арбалеты! — Раздались команды над когортой и земные пони послушно уселись на крупы и взяв оружие в переднюю ногу, стали доставать из седельных подсумков короткие болты, укладывая их один за другим в коробчатый магазин, установленных поверх их оружия. Взводить ещё пока рановато, а вот зарядить — в самый раз. С гордостью жёлтый жеребец отметил, что его солдаты работают сноровисто и быстро, споро заряжая своё оружие отточенными движениями копыт.

Но все же — где же варвары? Если уж они не появятся, то сначала он отправит вперёд разведчиков ещё раз, а затем....

А затем слева от когорты легионеров раздался долгий, протяжный вой трубы, пронёсшейся волной по лесу. Невольно все вздрогнули и обратили свои взоры в сторону, что должна была удерживать третья центурия. Трубач варваров подавал какие то сигналы, оглашая воздух пронзительным звуком со стороны, противоположной от реки. Похоже, варвары решили их скрытно обойти для удара с фланга. Как хорошо что он прикрыл все.

Лучи света единорогов беспокойно водили по лесу, силясь разогнать мрак. Изредка они выхватывали из мрака пониподобные фигуры... или это была лишь разыгравшаяся фантазия легионеров, в страхе вглядывающихся во мрак.

— Виндиго! — Проревело из мрака множество голосов, от которых у пони кровь застыла в жилах. Внутри Ункла все похолодело. Слухи не врали! Эти варвары и правда поклонялись древним духам хлада и раздора, погрузившим в незапамятные земли пони в лютый мороз. В воздухе стало ощутимо холоднее, словно сами злые духи дохнули на пони Гармони проклятым хладом.

— Приготовить оружие к бою! — Громко крикнул первый центурион, стараясь заглушить голосок страха внутри себя.

— Приготовить оружие к бою! — Раздалось над когортой. Копейщики уткнули своё оружие в землю и наклонились, давая возможность арбалетчикам стрелять поверх их голов, те потверже упёрлись крупами в землю и взвели арбалеты, ставя их пока на фиксатор, не позволяющий выстрелить сразу после натяжки тетивы.

Когорта была готова к отражению нападения, все были на взводе. Они сражались за Гармонию и пони, они не могли уступить варварам. И все же... у некоторых легионеров дрожали хвосты.

— Эквестрийцы идут. — Едва слышно шепнул второй центурион, поворачиваясь к Унклу, затем снова поворачивая взгляд на лес, в котором продолжали мелькать тёмные фигуры.

— Мы справимся, друг. Все будет хорошо. — Уверенности в голосе жеребца было куда больше, чем в нем самом, но он не позволил себе показать свой страх. Айрон Хувс лишь слегка кивнул. Старый друг не подведёт — в этом он был уверен.

Вновь прошедший луч вырвал из мрака фигуру пони, теперь видимую куда более четко. Теперь это точно была не игра воображения. Это был пегас, закованный в имперские доспехи старого образца. И он был в них с головы до копыт, оставляя открытой лишь мордочку. Накопытники, поножи, нагрудник, седло, воротник на шее и вокруг горла, чешуя закрывала бока и, кажется, живот. На нем не было уязвимых мест, кроме крыльев и глаз. Ни один из его легионеров не был также хорошо закрыт железом. Это будет непросто.

Следом за ним стали вылетать из мрака и другие, такие же воины, тихо хлопая крыльями, летя на минимальной высоте, едва-едва приподнимаясь над землёй, сжимая в ногах небольшие метательные топоры. В абсолютно гробовом молчании тонкая цепочка пегасов в две шеренги неслась на ряды легионеров.

— Стрелять по моей команде! — Приказал Ункл Гуд, поняв, что их арбалеты пробьют такие латы только в упор, да и то не факт. Надо дать им подлететь поближе, и обрушить на них все и сразу, и магию, и болты. Так они их отбросят.

— Ждать приказа стрелять! — Продублировали команду над рядами. Освещаемые лучами магов, пегасы варваров лишь неспешно летели на когорту, наклонив головы, дабы им не слепило глаза, очевидно. После прозвучавших команд, тишину нарушали лишь едва слышные хлопки их крыльев. Теперь, когда они все вынырнули из мрака, оказалось, что их всего шестьдесят, половина пегасов в первой шеренге, половина во второй. Они ударили всем что у них есть или почти всем.

Ункл нервно сглотнул, неотрывно смотря на надвигающуюся на него волну врагов. Даже столь крохотное войско было опасно. Его глаза внимательно следили за движением пегасов, ожидая пересечения невидимого рубежа. Семь дюжин легов. Все ещё слишком далеко для стрельбы. Шесть дюжин легов. Очень далеко. Для стрельбы. Пять дюжин легов. Крупные пегасы преувеличенно медленно приближались, над их рядами возвышалось удерживаемое одним из них знамя — лук и стрела в белом круге на голубом полотне.

На четвёртой дюжине легов стена пегасов заслонила перед собой все перед строем легионеров, надвигаясь на них стальной стеной. А дальше... у одного из легионеров не выдержали нервы, а может фиксатор дал осечку. Но один из арбалетчиков выпустил болт в варваров. Одинокая толстая стрела понеслась во врагов... и пролетела мимо. Спустя секунду, следуя примеру товарища, остальные пони тоже начали стрелять, засыпая воздух шквалом болтов.

— Не стрелять! Не стрелять! — В ужасе закричал первый центурион, видя как снаряды летят куда угодно — в небо, в деревья, но только не во врага. Лишь редкие болты поражали пегасов, да и те рикошетили от их доспехов. Слишком рано, слишком далеко ещё противник, вместо слаженного залпа в упор третья центурия хаотично стреляла куда попало, расходуя магазины своего оружия впустую. Очень быстро расходуя.

— ВИНДИГО!!! — Рёв варваров сотряс воздух, сея страх и ужас среди легионеров. Словно резко ускорившись, пегасы неслись вперед, пролетая последние леги до строя, почти не понеся потерь из-за этой оплошности. Лишь один получил болт в крылом и рухнул наземь с криком боли. Но этого было недостаточно.

— Всем стрелять, маги — бей! — Отменил Ункл прошлый приказ, но все моменты уже были упущены. Маги бездействовали, послушно ожидая команды, пока арбалетчики расстреливали свои болты в молоко. Одни выстрелили слишком рано, а другие получили приказ бить слишком поздно. В строй легионеров полетел залп метательных топоров, проредив и без того куцый ряд копейщиков.

А затем с дикими криками враги вломились на полной скорости в строй третьей центурии. Редкие копейщики были смяты этой железной массой и завязалась ожесточённая копытопашная. Эквестрийцы беспощадно разили легионеров копьями и топорами, били копытами и даже вгрызались зубами в их плоть. Воздух наполнился криками боли и ужаса, земные пони пытались отбиться копытами и арбалетами, но этих монстров в обличие пони было не остановить.

Легионеры падали один за другим под натиском варваров, но пока что третья центурия ещё держалась. Но враги упорно прорывались через ряды солдат, рискуя вот-вот ворваться в центр каре. Прорвутся — конец когорте, понимал Гуд. С ужасом он смотрел, как во главе шеренги варваров гигантская оранжевая кобыла с длинными лиловыми волосами, заплетёнными в толстую косу, ловко и яростно орудует сразу двумя топорами, не обращая внимания на обрушивающиеся на неё со всех сторон удары.

— Первый декурион — помочь третьей центурии, не дать варварам прорвать строй! — Это было как веником землю копать, но сейчас не было выбора. Разведчики были единственными, поникто мог сейчас встать между варварами и магами, засыпающих врага разрядами магических заклинаний, которые выбивали отдельных варваров, почти неуязвимых для болтов и ударов копытами.

— Есть! — Отчаянные молодые пегасы бросились на поддержку земным пони и вовремя. Последний ряд рассыпался, спасаясь в ужасе от ярости эквестрийцев, пони заката с боевыми кличами бросились на разведчиков, зажимающих в крыльях свои копья. И бой закипел с новой силой.

— Разведчики, в бой! За Гармонию и Империю! — Гаркнул Тоуч Пэн и рванул вперёд, бросая дротик в голову первого ворвавшегося внутрь каре варвара. Дротик соскользнул со шлема, пройдя по касательной но враг все же отшатнулся от едва не сразившего снаряда.

Дюжины копыт топтали иссохшую лесную землю — строй легионеров сломался под натиском варваров, еле держась там, где самые упорные земные пони вцепились зубами и копытами в свои позицию.

Поначалу казалось, что натиск удастся отбить: несколько варваров споткнулись, двое пали от метких ударов копий, истекая кровью из колотых ран.

Развернувшись тонкой цепочкой, один пегас схватил хвостом камни, засыпая врага градом снарядов, другой вновь метнул короткое копьё, целясь в крылья и глаза. Легионеры вступили в бой храбро и умело, стараясь отбросить врага. Но их было слишком мало… Пегасы-разведчики ускользали зигзагами, стараясь тянуть время — атакуя и отходя, маневрируя внутри тесного каре, стараясь сдержать напор противника и прикрывая отступающих легионеров.

Тоуч Пэн сам опрокинул одного вражеского пегаса, повалив его на спину, но не успел он развить успех, как другой варвар, белокурая изящная кобылка, с размаху сбил его с ног и ударила топором. Лес вздрогнул от пронзительного крика, и крылатый командир рухнул наземь, захлёбываясь кровью.

Где-то рядом ещё семеро разведчиков метали камни хвостовыми пращами, пока вражеский топор не сшиб ногу одному из них. Устрашённые натиском варваров и гибелью командира, не имея возможности для манёвра, пегасы были вынуждены пятиться перед их наступлением, стараясь лишь не превратить отступление в паническое бегство. Остальные тоже отходили всё дальше и дальше под напором врага, обороняясь и закрывая собой разрыв, но понемногу их ряды редели.

Несколько земных пони из третьей центурии сумели протащить или пронести на себе покалеченных товарищей к четвёртой, у задних рядов которой стала формироваться новая линия обороны из этих двух подразделений и штаба когорты.

— Отступить! Держать строй! — Выкрикнул один из оставшихся в живых декурионов — и последние выжившие разведчики, повернувшись хвостами к врагу, рванули назад, под защиту магов.

Но безнадёжность нарастала: остались единицы от некогда полной турмы, почти все ранены, оружие отброшено или сломано. Один пытался взмыть вверх, но вражеский дротик пробил ему крыло, и он рухнул позади новой линии обороны, где его тут же подхватили врачи.

Уцелевшие разведчики, почти все израненные, ползли или семенили к своим товарищам из четвёртой центурии под прикрытие их копий, истекая кровью, но находя в себе силы встать плечом к плечу хотя бы с камнем в хвосте.

Вопреки всему, новая линия держала врага. Их ненадолго спасло самопожертвование разведчиков, ставших между смертью и главными силами когорты. Погибли почти все, но ценой своей жизни выиграли время для сбора нового строя — и теперь прямо за ними остатки центурии вновь стояли, готовые к последнему бою.

Однако варвары, наученные кровью многих битв, не стали останавливаться. Один из пегасов эквестрийцев взлетел выше — и, взмыв камнем вглубь строя, бросил копьё в единорога-сигнифера, нёсшего знак центурии. Взмах рога, вспышка щита. Лишь спокойно бросив взгляд на варвара, сигнифер второй центурии отразила снаряд телекинетическим щитом, отшвырнула снаряд обратно в ряды врагов.

Ункл Гуд лихорадочным взглядом осмотрел создавшееся положение. От полного контроля над ситуацией когорта перешла к отчаянной борьбе за выживание, которую она постепенно проигрывала. Третья центурия почти что полностью разгромлена, турма пегасов — тоже. Штаб когорты (и он сам заодно тоже) теперь под риском атаки. А варвары продолжают наступать, пока переключив внимание на повёрнутые к ним хвостами первую и вторую центурии. И внимание пегасов переключилось пока на них, рубя беззащитных арбалетчиков, пока их защитники-копейщики застряли с противоположной от врага стороне. Нужно срочно принимать меры — пока ещё есть время!

— Надо выровнять строй! Прикажи первой и второй занять места по флангам от четвёртой! Встанем в линию и отразим атаку! — Заявил Айрон Хувс, в беспокойстве смотря на то как избивают его солдат дикари.

— Время потеряем и строй собьём! — Горячо возразил Анрил, чье подразделение пока единственное не понесло потерь от атаки варваров, будучи повёрнуто мордочками к реке. — Надо атаковать их, пока они сжаты со всех сторон, только развернуть солдат! Сейчас же!

Ункл закусил до боли губу, пытаясь найти решение. Быстро найти решение — каждую секунду свистели болты и копья, били магические разряды, а топоры разрывали плоть. Плоть его пони. Каждая секунда промедления — смерти легионеров, варвары хоть и утратили первоначальный пыл, явно вымотавшись от мощного первого удара, но продолжали теснить когорту.

— Копья — вовнутрь! Перестроиться первой и второй центуриями — атаковать противника со всех сторон! Четвёртая — развернуться и помочь третьей удержать позицию! Так и победим! — Наконец, принимает решение первый центурион. Ещё можно было победить — пусть и дорогой ценой. Нужно только перехватить инициативу, ударить, пока они не передохнули. У этих тяжёлых старых доспехов были свои минусы.

Команды были исправно продублированы и центурии, внезапно ставшие фланговыми, стали разворачиваться в сторону оказавшегося позади них врага. Арбалетчики попытались расступиться, пропуская сквозь свои ряды копейщиков, которые не без труда стали протискиваться через товарищей со своим длинным оружием, способным хоть немного сдержать слегка выдохшуюся ярость варваров.

Увы, но это был очень сложный манёвр, который было непросто выполнить даже опытным легионерам, а таковых было слишком мало. И без того расстроенные ряды мощным натиском врага окончательно перемешались. И разумеется, враг не мог этим не воспользоваться.

Когда раздалось пение труб, на секунду, первому центуриону показалось, что он просто ослышался в хаосе гремящей битвы, что уши его подвели и исказили звуки родных тубиценов. Но нет, мгновение спустя он осознал, что трубят не рядом с ним, а из тьмы леса. Это был музыкант варваров, подающий какие-то команды. Но какие? Отряд эквестрийцев, что сейчас продолжал прогрызаться к центру каре, никак не отреагировал, сражаясь как ни в чем не бывало. Словно это приказ не для них. А для кого тогда?

Ужасающее понимание к офицерам когорты пришло слишком поздно. Командир варваров снова перехитрил их. И он не помедлил с тем, чтобы это показать. Из мрака ночного леса вылетела ещё одна группа пегасов. Чёрные фигуры вынырнули из мрака, одетые в облегчённые доспехи, держа в копытах дротики. Залп метательных снарядов обрушился на вторую центурию, чьи легионеры устроили давку в попытке перестроиться, представляя из себя идеальные мишени. И не каждое копьё рикошетило от бронированного седла....

Пегасы пронеслись как черная туча над метающимися легионерами, пытающимися организовать отражение атаки с новой стороны, закидывая их градом дротиков, сея ужас и смерть в их рядах. Лишь единороги-маги сохраняли хладнокровие. Оставив на время щиты, прикрывающие легионеров от основных сил варваров, Ванде и её товарищ подняли головы. Воздух озарили всплески магических разрядов и несколько из них все же попали в юркие летающий цели. Несколько варваров рухнули наземь с криками боли на легионеров, повалив нескольких из них своими обугленными телами, сея ещё больший хаос и панику. Но ещё можно было что-то исправить. Налетевшие пегасы приземлись среди легионеров, вклиниваясь в их ряды, но их было мало, у них были не такие полные доспехи, они были сами окружены солдатами.

— Деканы, бейте алебардами! Восстановите монолитность строя! — Приказал Ункл, стараясь спасти ситуацию, но контроль над когортой исчезал на глазах. Враг напирал со всех сторон, основная группа варваров тоже не уступала, пробиваясь через едва держащихся легионеров, вопрос, когда придётся самому взяться за копьё — это вопрос времени, минут, причём ближайших.

— Надо отступать! Нас теснят! — Закричала третий центурион. Её мордочка была искажена явственным ужасом, земная пони уже явно была на грани паники. И её чувства разделяли простые легионеры.

— Заткнись! — Бросил на неё яростный взгляд Гуд, в котором явственно читалось, что ещё одно такое слово, недостойное центуриона Молниеносного Легиона — и он заткнёт её ударом копыта в бронированном накопытнике. Но, едва успел он подавить один бунт, как сразу возник другой.

— Ещё идут! — Раздался крик уже от одного из опционов первой центурии. — Мы окружены со всех сторон! — Формально доклад был выкрикнут с таким ужасом, что был ничуть не хуже истерики третьего центуриона, сея страх в рядах легионеров.

Земной пони указал копытом во тьму ночного леса, откуда показались новые чёрные фигуры, приближающиеся к когорте. Немного — полторы дюжины, может чуть побольше. И это были не пегасы. Один из книжников направил на них луч света, выхватывая врагов из тьмы. В основном это были земные пони, одетые в неполные доспехи, некоторые — вообще с одними шлемами на головах, в сёдлах они несли множество пристёгнутых к ним метательных снарядов. Которые они и обрушили на первую центурию, пока ещё сохраняющую, благодаря ветеранам, хоть какое то подобие порядка. Град летящих топоров, копий, камней из хвостовых пращ обрушился на легионеров, разя арбалетчиков, больше не прикрытых хорошо одоспешенными копейщикам.

— Маги, разберитесь с ними! — Приказал Гуд, обращаясь к Ванде и её коллеге, пока остальные единороги когорты пытались удержать основную орду варваров, прорубающихся к штабу когорты, отбрасывая их ударами телекинеза и слепя вспышками заклинаний. Это помогало, пока помогало. А вот разобраться с не спешащими в ближний бой земными пони нужно уже было что-то посильнее, поэтому он применил против них своё последнее, что контролировал — магов. Контроль над остальной когортой уже почти потерян, ряды перемешались, все погрязло в грохоте битвы.

Но когда маги обратили свои взоры, они увидели не только земных пони. Среди них стояли единороги. И какие.... их было трое. Трое кобыл, каждая из которых была замотана с виду привычные тоги. Ванде бросила взгляд на своих новых противников. Чуть впереди них стояла, похоже, их лидер, темно-синяя, почти чёрная, с чёрными волосами, кобыла,  одетая в зелёную тогу. Но это все меркло перед их видом. Пустые, отрешённые, ледяные взгляды, стоят спокойно, словно не смотрят на кипящую битву, в которой схлестнулась варварская ярость и легионерская доблесть.

— Ведьмы! Ведьмы виндиго! — Выдохнула боевой маг когорты. В её глазах мелькнуло узнавание. Единорог в зелёной тоге! Именно о них докладывал уже убитый разведчик Атли. — Прикрой первую центурию щитами! Я с ними разберусь! — Крикнула она своей напарнице, её рог засиял аметистовым светом, плетя боевое заклинание.

И тут ведьмы ударили. Синхронно, одновременно, как часть одного механизма. В вспышке заклинаний поток магии преобразился в ледяной вихрь, потоком стужи обрушившийся на первую центурию. Ряды легионеров пошатнулись, солдаты задрожали от холода, пронзившего их до костей посередине жаркого лета. Дрожащие от холода и ужаса легионеры замедлились, борясь уже не с врагом, а с морозом, высасывающим все тепло из их тел, становясь лёгкой добычей для летящих в них копий.

Но и Ванде не собиралась так просто сдаваться. Она покажет им, что их дикое ведьмовство — ничто против силы организованной магии! Рог кобылы засиял ярким аметистовым светом, отбрасывая блики на её железные доспехи. Магическая дуэль началась.

Но для других легионеров битва уже подходила к концу. Варвары упорно теснили ряды земных пони и уже вовсю шла резня штаба когорты, заставив единорогов перейти в ближний бой, а центурионов и опционов — самих взяться за копья. Третья и четвёртая центурия сбились в смешанный круг, в котором окончательно смешались легионеры разных подразделений. В глубине обречённого каре, среди остервенело сражающихся легионеров, ярким пятном выделялась сигнифер — кобыла-единорожка с тёмно-серой гривой и упрямым блеском в спокойных глазах. На её седле возвышался тяжёлый бронзовый значок когорты с инкрустированной эмблемой Гармонии и молнии — символа легиона. Даже когда вокруг бушевала резня, она держалась прямо, не позволяя ни силам врага, ни разраставшейся панике уронить святыню когорты.

Когда вражеские пегасы ворвались внутрь, она отбивала их магическим щитом. С каждым ударом топоров в воздухе рассыпались искры, но барьер держался. Она спокойно парировала вражеские удары короткими толчками телекинеза, сшибая врагов с ног или выбивая из них оружие.

За её спиной цеплялись к жизни уцелевшие бойцы — многие теряли голову, но лишь взгляд единорожки на мгновение возвращал им самообладание.

— Только шаг назад — и штандарт падёт, — холодно бросила она молодому легионеру рядом, и тот остался.

В этот миг через прореху ворвалась уже знакомая гигантская оранжевая кобыла с длинными лиловыми волосами, заплетёнными в толстую косу, которая с самого начала была на острие штурма.

Проревев что то на своём языке она и бросилась в атаку прямо на сигнифера.

Сигнифер выдохнула, сосредоточилась, пытаясь удержать щит и одновременно заслонить знамя. Она успела нанести ещё один магический удар в одного нападавшего, сбивая его с копыт, но атака новых лавин только нарастала. Ещё секунда — по седлу ударил топор, и магия дрогнула.

Копыта одного из варваров врезались в землю рядом. Сигнифер ощутила вспышку боли вдоль крупа — шип топора порвал чешуйчатый доспех, хлынула кровь. Она ткнула врага магическим лучом в грудь, сбивая шлем, но тот уже был слишком близко.

Один из варваров, прорвавшись, ударил топором в стяг. Древко переломилось, рухнув с седла. Единорожка возопила, и щит последний раз сверкнул синевой, рассеиваясь. Она прижала значок к себе, удерживая переломанное древко в путовом суставе ноги, защищая, как любимого жеребёнка. Второй топор настиг её, рассёк нагрудную броню — боль прострелила ребра, ноги подломились.

Собрав в копыта последние силы, сигнифер взмолилась к Гармонии и метнула ещё один удар магии в варваров — заклятие в последний раз отбросило положивших копыта на знамя врагов. Но вот кровь ударила в уши, сердце бешено стучало. Могучая воительница варваров рванула древко и выдернул его из ослабевшего копыта. Единорожка пыталась вцепиться даже зубами, не пуская сигнум.

Последний удар — и стяг выпал. Кобыла тяжело осела на землю, дыша через кровь, видя, как грязные копыта топчут священный символ легиона.

— Не отдам... — прошептала она, умирая прямо под рухнувшим знаменем, уже не различая, укрывает ли её Гармония или тьма ночи.

Гибель сигнифера второй центурии изрядно подкосила и без этого низкий боевой дух. Строй продолжал биться, но был уже в шаге от панического бегства. Страх охватил уже всех, включая центурионов, но легионеры еще пока держались, сбиваясь в толпу потеснее, стремясь найти поддержку друг в друге. Варвары вроде тоже словно выдохлись, после тяжёлого рывка, хоть и успешного рывка на штаб когорты, отброшенные контратакой единорогов, все же отбивших сигнум погибшей.

Судьба когорты висела на волоске. И пони заката перерубили его. Из мрака из-за рядов земных пони, забрасывающих легионеров камнями и копьями, вышло ещё одно... нечто.

Массивное существо, похожее на пони, на добрую голову выше легионера. Его шкура была цвета старой крови, а вдоль спины грубой бронёй лежала тёмно-серая чешуя. Грива, спутанная и густая, дымилась едва заметным багровым светом, а из неё свисали костяные амулеты. Но больше всего пугали глаза — узкие, как щели, горящие холодным синим пламенем, лишённые всякой жалости. Его рог, заточенный и отбрасывающий блики света, был направлен вперёд, как копьё готовое к броску.

— Что это за монстр? - Лишь прошептал один из легионеров, когда битва на долю секунды стихла, лишь беспомощно сжимая в ногах погнутый в ожесточённой копытопашной арбалет.

Легионер, прошептавший свой вопрос, так и не получил ответа. Ответом был леденящий душу рёв, больше похожий на скрежет разрываемого металла, чем на звук живого существа. Из узких глазниц чудовища повалил багровый дым, а кончик его рога вспыхнул ослепительным красным светом, режущим глаза.

Монстр не побежал. Он двинулся вперёд, тяжело и неумолимо, словно глыба раскалённого камня. Его копыта оставляли на земле дымящиеся пятна опалённой травы. Магия, исходящая от него, была осязаемой — горячий, сухой ветер ударил в мордочки легионерам, несущий с собой запах пепла и страха.

— Строй! Держать строй! — закричал Ункл Гуд, но его голос уже тонул в нарастающем гуле паники.

Чудовище подняло голову, и из его рога вырвался не луч, а целая река жидкого огня. Она устремилась потоком , обрушиваясь на первую центурию. И щиты мага, поставленные на то чтобы отражать магию ведьм, что удавалось, не смогли его удержать.

Это был не просто огонь. Он был липким и тяжёлым, как смола. Он не просто горел — он пожирал, прикипая к доспехам, сёдлам, гривам. Крики были уже не от страха, а от невыносимой боли. Пони метались, сбрасывая с себя пылающие доспехи, но огонь прилипал к коже и шерсти, заставляя их падать на землю и биться в предсмертных муках, превращаясь в живые факелы. Воздух наполнился смрадом горелого мяса и металла. И строй, уже шаткий и измотанный, дрогнул окончательно.

— СПАСАЙСЯ КТО МОЖЕТ!!!

Кто-то крикнул это — может, молодой легионер, может, сам монстр, извергающий огонь. Этого было достаточно. Жажда жизни, инстинктивный, животный ужас перед этой неестественной, пожирающей плоть стихией пересилил месяцы тренировок, хоть какой то опыт и имперскую дисциплину.

Началась давка. Легионеры бросились прочь от чудовища, слепо, сбивая друг друга с ног. Они ломились через тесное каре, которое мгновение назад было их защитой, а теперь стало ловушкой. Пегасы, пытавшиеся взлететь, цеплялись за низкие ветки или их сбивали с ног летящие в панике земные пони. Единороги, обезумев от ужаса, метали вслепую магические разряды, зачастую попадая в своих же.

Ункл Гуд видел, как молодой Анрил, его недавно назначенный центурион, попытался остановить бегущих, но его смяли и затоптали собственные солдаты. Видел, как Айрон Хувс, его старый друг, развернулся к чудищу в отчаянной атаке с окровавленным копьем в ноге и был сметен очередным потоком жидкого огня, исчезнув в багровом пламени.

Это был не бой. Это был забой.

Восьмая когорта Молниеносного Легиона перестала существовать как боевая единица. Через несколько минут на поле, освещённом пожарами и холодной луной, остались лишь кучки самых стойких или самых отчаянных.

Ункл Гуд, с окровавленными доспехами и проломленным в давке шлемом, стоял хвостом к огромному вязу. Рядом с ним, тяжело дыша, пристроилась Ванде. Рог пурпурной единорожки тускло светился — она едва успевала ставить магические барьеры, чтобы отражать летящие в них обломки и отсекать потоки огня. К ним присоединилась горстка арбалетчиков — не больше двух дюжин. Из более чем трёх сотен. Их мордочки были безжизненными от отчаяния и ужаса, но они инстинктивно сбились вокруг своего командира и мага, последние островки порядка в море хаоса. Это было все. Все остальные были мертвы. Все его боевые товарищи и друзья, которых он знал не один год, были мертвы.

Из-за его некомпетентности. Это он их всех погубил. Его ошибки, его решения убили их всех. Это мысль пронзила его как молния. Первый центурион лишь опустошено смотрел на лесную поляну, заваленную бездыханными телами легионеров. После атаки чудища, отступившего обратно за ряды других варваров, ненадолго воцарилось затишье. Показавшее наглядно все глубину его провала и позора. Все было в крови. Распотрошённые, раздавленные тела пони в смятых доспехах были буквально везде, пронзённые копьями, порубленные топорами, проломленные ударами копыт в бронированных накопытниках. А главное — почти не было сожжённых, чёрных от копоти. Было показавшимся всепоглощающим пламя было все же отражено щитом, спалив всего несколько легионеров, чудище не нанесло когорте почти никакого урона. Их убили страх и паника, а не огненная магия. Осознание этого окончательно добило Ункла. Его собственная центурия, лучшие солдаты когорты — сломились из-за его неумелого командования и собственного ужаса перед силами зла.

Варвары, тяжело дыша в своих тяжёлых полных доспехах, тоже застыли в молчании — бой дался и им нелегко. Это были все же живые пони, а не... чудища, какими они виделись всего мгновения назад назад. Измотанные, многие были ранены, еле держась на ногах. Их знаменосец, статный белый златовласый жеребец, держащий знамя с луком и стрелой, тоже стоял на земле, удерживая древко в ноге, но сохраняя гордую позу, высоко держа стяг своего варварского воинства. Воцарилась мёртвая тишина, в которой истощённые пони востока и пони заката лишь смотрели друг на друга, сжимая в копытах и крыльях погнутое оружие.

Но тут воздух разорвал пронзительный рёв трубы откуда то позади строя варваров. Передышка закончилась и с леденящим боевым кличем пони заката снова пошли в атаку. Ункл Гуд лишь стиснул зубы и поднял зажатое в путовом суставе копье — вот и последний бой. Он уже проиграл битву своими неверными решениями, но ещё мог хотя бы умереть с честью. На горстку выживших обрушилось все — град копий, топоров и камней, магия ведьм, но Ванде держала щит из последних сил, отражая магические удары и отклоняя отдельные летящие снаряды. Арбалетчики сосредоточенно заработали рычагами, снова засыпая наступающую стальную лавину болтами, выбивая и раня отдельных варваров, уже слишком уставших для стремительного натиска.

Но на фланги легионеров обрушились юркие и легкобронированные пегасы из второй волны атакующих, не так вымотанных, как их друзья из основного отряда. Снова началась копытопашная бойня, в которой арбалетчики совсем не имели шансов отбиться, пока их центурион пытался в одиночку остановить сразу дюжину пегасов впереди.

Ванде, стиснув зубы до хруста, подняла голову как можно выше, выжимая из себя последние капли магии. Её щит, мерцая аметистовым свечением, отбрасывал в стороны камни и топоры, гасил багровые всполохи чужой магической энергии. Каждый удар отзывался в её висках колющей болью, сводил скулы судорогой. Она уже не видела отдельных врагов — лишь сплошную, ревущую стальную стену, надвигающуюся под залпами болтов.

И в этот миг, где-то на периферии затуманенного сознания, она уловила стремительное движение. Сверху, из хаоса боя, пикировал один из тех пегасов второго отряда. Это был кремовый жеребец, молодой и юркий, с дерзкой улыбкой, запечатавшейся на его губах. Он не был похож на уставших, измождённых бойцов первой волны. Его движения были отточены, быстры и безжалостны, как у хищной птицы.

Ванде попыталась сразить его разрядом молнии, перехватить угрозу, но её силы были на исходе. Магия, всегда такая послушная, теперь еле текла сквозь рог, тягуче и медленно, как вода. Она лишь успела увидеть короткое, отточенное до идеала движение ноги — и копьё, пущенное с невероятной силой и точностью.

Оно пришло не с грохотом и свистом, а с тихим, почти вежливым шелестом разрезаемого воздуха. Острый наконечник, холодный и безликий, прошёл чуть в стороне от её ослабевшего телекинетического щита, будто зная его слабое место.

Ванде не почувствовала боли, лишь глухой, оглушающий удар в грудь, отбросивший её назад. Она осела на колени, и только тогда хлынула жгучая волна агонии. Дыхание перехватило. Взгляд затуманился.

Она посмотрела вниз и увидела торчащее из нагрудной пластины доспеха древко, вокруг которого на латы уже расползалось алое пятно.

Магия погасла окончательно. Аметистовый щит растаял в воздухе, как мираж. Последнее, что она услышала перед тем, как мир поглотил оглушительный рёв наступления, — это отчаянный, полный ужаса и ярости крик первого центуриона.

И тишина. Уже навсегда.

С гибелью мага все закончилось. Последний барьер между легионерами и варварами пал, оставшиеся арбалетчики были изрублены беспощадно. Битва стихла, на которой остался всего один боец — командир погибшей когорты.

Ункл Гуд продолжал биться несмотря ни на что. Душный и тяжёлый шлем слетел в хаосе боя. Копьё, зажатое в копыте мелькало со скоростью молнии, отражая выпады противников, земной пони метался из стороны в сторону, отбиваясь от окруживших его со всех сторон варваров. У него уже не было никаких мыслей, никакой тактики, земной пони целиком отдался гулу в голове и красной пелене, застилавшей глаза. Первый центурион из солдата превратился в дикого, загнанного зверя, которого окружили охотники, чьи выверенные удары разили в щели в его измятой и грязной броне. Кровь хлестала из ран, но ему было уже все равно, он не чувствовал ничего, ни боли, ни страха.

Когда стих последний крик легионера, вновь воцарилась тишина. Нападавшие на него пятеро пегасов отпрянули от последнего противника, битва вновь замерла.

Тяжело дыша, Ункл бросил короткий взгляд. Он остался один, абсолютно один, окружённый со всех сторон дюжинами пони заката, вставших кругом вокруг единственного выжившего легионера. Только сейчас он почувствовал всю боль, все те раны, что были ему нанесены. Копьё бессильно выпало из ноги и центурион медленно осел на колени. Сил стоять больше не было.

Из рядов варваров вышла одна пегаска. Она была экипирована похоже, в те же имперские доспехи старого образца, поношенные, но надёжные, но куда более пышные и украшенные, чем у других, неполный доспех закрывал её тело... да, она была во втором отряде, что обрушился на вторую центурию. Молодая, у неё были темно-голубые, уложенные в сейчас растрепавшийся гребень через шлем, волосы, голубовато-зеленые глаза и светло-синяя шёрстка, которая была частично скрыта под чешуйчатой и пластинчатой броней, уже грязными от крови его павших солдат. В правом крыле она зажимала короткое копьё, в левом — топор. Взгляд пегаски смотрел холодно и пристально на последнего уцелевшего врага.

Она сделала шаг вперёд. Тишина вокруг была звенящей, тяжёлой, нарушаемой лишь потрескиванием догорающих где-то деревьев и тяжёлым, хриплым дыханием жёлтого земного пони. Он с трудом поднял голову, пытаясь поймать её взгляд. В её глазах не было ни злобы, ни ненависти, ни даже презрения. Лишь холодная, отстранённая констатация факта. Он — последняя проблема на этой лесной поляне. И её нужно решить.

Она что-то коротко и отрывисто сказала на своём непонятном языке. Её голос был удивительно спокоен, почти обыден. Никакого ликования победителя. Двое пегасов из её отряда, стоявших позади, переглянулись и сделали шаг вперёд, готовясь броситься добить первого центуриона.

Но пегаска резким взмахом правого крыла остановила их. Она бросила на них короткий, но не терпящий возражений взгляд. Они тут же замерли, отступив назад в строй. Решение было за ней.

Она внимательно, изучающе посмотрела на Ункла. На его окровавленную, измятую броню. На его пустые, полные боли и осознания краха глаза. На его дрожащие ноги, едва удерживающие тело. Она увидела не командира. Она увидела конец.

Она сделала ещё один шаг. Теперь вождь варваров была в паре легов от него. Ункл попытался встать, собрать последние силы для финального, отчаянного рывка. Но его ноги не слушались. Он лишь смог немного приподняться, оперевшись на одно копыто.

Она не стала медлить. Не было никакого героического поединка, никакого последнего противостояния. Был лишь чёткий, молниеносный и невероятно сильный взмах левого крыла.

Топор описал в лунном свете короткую, блестящую дугу.

Ункл Гуд даже не успел понять, что произошло. Он почувствовал лишь короткий, резкий удар по шее и странную лёгкость. Мир перед его глазами внезапно перевернулся, закружился, уплыл куда-то в сторону.

Его последним осознанным ощущением был вид собственного тела, ещё секунду пошатывающегося на коленях, и тёмный фонтан, бьющий из шеи. А потом — удар о землю.

Тело первого центуриона восьмой когорты Молниеносного Легиона рухнуло навзничь, судорожно дёрнулось и замерло.

Пегаска наклонилась, без всякой брезгливости вытерла лезвие топора о его синюю гриву гриву, смахнув с металла капли крови. Прямым, уверенным движением она вернула оружие в крепление седла.

Она бросила последний бесстрастный взгляд на поверженного врага, развернулась и коротко что-то крикнула своим. Бой был окончен. Победителям предстояла работа — обыскать трупы, собрать трофеи и отрубленные головы, добить раненых. Обычные будни войны.

Над полем боя, пахнущим кровью, пеплом и страхом, снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь деловитыми, привычными к этому звуками голосов пони заката. Луна холодно освещала место последнего боя когорты. Для них все закончилось.

Холодный, молочный туман стлался над свинцовой гладью реки Трайт, впитывая в себя запахи сырой глины и пожухлой листвы. На восточном берегу, у самой кромки воды, стояла в безупречном строю шестая когорта. Они слышали всё.

Сначала — далёкие, приглушённые рекой выверенные команды центурионов, передаваемые тубиценами. Потом — первый дикий клич «Виндиго!», от которого у каждого легионера, стоявшего сейчас в строю, похолодело внутри. Затем гул боя нарастал, как громовая буря: металлический лязг, приглушённые крики, треск ломающихся копий, сверкание магических вспышек, гасимые кронами деревьев на том берегу. И наконец — тот самый, самый страшный звук. Не крики боли, не боевые кличи, а всесокрушающий, животный, панический рёв. Рёв разгрома. И потом — зловещая, абсолютная тишина.

Всю оставшуюся ночь легионеры шестой когорты простояли в боевой готовности, вглядываясь в непроглядную тьму за рекой. Они ждали сигнала. Ждали хоть кого-то, кто доплывёт, долетит, доберётся и расскажет. Нипони так и не пришёл.

С рассветом туман стал ещё гуще, превратив противоположный берег в размытое пятно, в призрачное царство мёртвых. Командиры шестой когорты, центурионы с посеревшими от бессонницы и ужаса мордочками, тихо совещались. Что делать? Строить плоты? Идти вброд? Рискнуть и отправить пегасов в эту молочную пелену? Или остаться ждать варваров? И тут туман зашевелился.

Из белой стены, без единого звука, выпорхнула одинокая фигура. Это была пегаска. Её лёгкие, почти невесомые крылья лишь слегка взъерошили туман, не производя ни малейшего шума. Она была облачена в поношенные, но крепкие доспехи, с которых на землю капала роса, смешанная с тёмными, уже засохшими брызгами. Её шерсть была цвета цвета спелого лимона, а грива — белокурой, убранной в практичный, но растрёпанный после боя гребень.

Она зависла в воздухе прямо перед строем ошеломлённых легионеров. Её глаза медленно скользнули по шеренгам, по замершим в ожидании копьям, по напряжённым мордочкам единорогов, чьи рога едва засветились в ответ. В этих глазах не было ни злобы, ни ненависти. Была лишь холодная, всевидящая уверенность и… лёгкая, почти что скучающая презрительность.

Уголок её рта дрогнул, изогнувшись в едва уловимую, ледяную улыбку. Медленным, почти театральным жестом она подняла левую переднюю ногу. В её копыте был зажато что то. Что-то тёмное, слипшееся от запёкшейся крови.

Она не стала ничего кричать. Не произнесла ни слова на языке пони восхода или своём непонятном наречии. Её сообщение было универсальным и понятным без перевода.

Лёгким, точным взмахом ноги она швырнула свою ношу вперёд.

Тяжёлый, влажный комок описал в воздухе короткую дугу и с глухим, мерзопакостным шлепком покатился по мокрой земле, остановившись у самых ног первого ряда легионеров, у копыт центуриона, замершего в немом ужасе.

Он смотрел на это. Все смотрели.

Это была голова Ункла Гуда.

Его глаза, широко раскрытые, были полны не боли, а последнего, вечной усталости. Его некогда аккуратная грива была спутана и пропитана бурыми пятнами. На его шее, там, где её пересёк острый топор, зиял неровный, ужасный разрез.

Пегаска ещё мгновение повисела в воздухе, её холодный взгляд скользнул по лицам бледных от ужаса легионеров, будто запоминая каждую мордочку, каждого солдата, увидевшего её трофей. Её лёгкая, презрительная улыбка стала чуть шире.

Затем она развернулась в воздухе одним плавным, беззвучным движением и растворилась в стене тумана, из которого появилась, оставив после себя лишь тяжёлое молчание и страшную ношу, лежащую на грязной земле.