Что-то о ком-то

Это история об одном... э... который... эм... Ещё раз, что это?

Другие пони ОС - пони

Среди звёзд

Твайлайт получила чудесный подарок, о котором уже давно мечтала. Первой же ночью она поспешила им воспользоваться.

Твайлайт Спаркл Спайк

Последние секунды Эквестрии

Лишь крошечная вероятность. Крошечная вероятность того, что это закончится.

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия Гильда Другие пони

Сказания крайнего сервера - сборник стихов

Сборник стихов на соответствующую тематику. В соавторстве с Re7natus

Принцесса Селестия Принцесса Луна Другие пони ОС - пони Найтмэр Мун Человеки

Самый худший грешник

Однажды Флаттершай попадается довольно интересная шкатулка-головоломка, и это приносит самые неожиданные последствия... Рассказ - закончен.

Флаттершай Твайлайт Спаркл Пинки Пай Принцесса Селестия Принцесса Луна

Принцесса Селестия обожает чай.

Отсылка только в названии.Писался на табунский турнир, как обычно, переборщил с спгс, поэтому последние места, грустьтоскакактакжитьтеперь :3Тут более полный вариант 9урезал в потолок турнира 2.5к слов, а тут 3.3к).Enjoy :3

Принцесса Селестия

Последняя тарелка

Это дневник земного пони по имени Карамель, который пережил одну из самых страшных зим в истории Эквестрии.

Дерпи Хувз Карамель

Вечное лето

Когда ты жеребенок, летние дни длятся бесконечно. Лето – это свобода. Мир живее, шире и ярче, а краски насыщеннее. Лето – это беготня по лугу, купание в пруду и ловля светлячков в последний вечерний час. Поведет ли Эппл Блум своих друзей к пиратским сокровищам, зарытым на ферме? Сможет ли Скуталу пересечь выжженную пустыню и найти волшебный исцеляющий источник? Удастся ли Свитти Белль победить злобного чейнджлинга Рэрити, который посадил ее под замок безо всякой причины? Летом каждый день – это настоящее приключение. Вот один из них.

Эплблум Скуталу Свити Белл

Ночные прогулки

Небольшая история о брони, увлечение которого сравнялось по значимости с реальной жизнью.

Флаттершай Принцесса Луна

Друзья - не нужны

После путешествия по альтернативным реальностям Твайлайт серьёзно задумалась о своей жизни, друзьях и магии. Проверив возникшие подозрения, она приходит к неожиданному выводу. А ещё здесь есть ченджлинги.

Твайлайт Спаркл Лира Чейнджлинги

Автор рисунка: Siansaar

Голод

Эпилог

Солнышко ласково пригревало, не жарко, а мягко, как ему и полагается в конце лета. Это чудное августовское время было особенно именно этим: теплом, и отсутствием зноя одновременно. В садах поспевали яблоки среднеспелых сортов, а ранние уже отошли. Доктор Борменталь особенно любил буравицу, и уж не знал почему именно, но ее зеленоватые, и иногда и нежно-желтоватые крупные, немного угловатые яблоки были его любимыми. Плохо, очень плохо то, что они не сохраняются как более твердые зимние сорта, и их нужно съесть не позднее нескольких недель после уборки, иначе они неизменно трухлявеют, теряют свою сочность и твердость. Именно поэтому Борменталь улыбнулся, когда увидел на столе рядом с напитками плетеную корзинку, полную свежих яблок буравицы. Наверняка они были буквально только что сорваны, но не мыты, а вытерты полотенцем: хозяин дачи и сада был уверен, что мыть сорванные с дерева яблоки — распоследнее дело. Борменталь не особо разбирался в этом, но такие причуды его заботили мало. И вообще, он относился довольно снисходительно к причудам других людей: главное, чтобы человек хороший был. Наверное, это оттого, что он и сам имел за плечами неслабый такой наборчик этаких причуд. Но что до себя, то насчет этих самых причуд он был полностью объективен и самокритичен: твердо знал о том, что эти причуды ему не только позволительны, но и должны иметь место быть в силу его рода занятий.

— Ох, уважил, Степаныч, уважил... — Улыбнулся ученый еще издалека. Он медленным шагом шел по траве, что уже не была такой зеленой и яркой, ведь дело было ближе к осени, когда приходит пора пожинать плоды и подводить итоги. Он направлялся к небольшой, но очень красивой деревянной беседке, выполненной в виде сруба, в глубине тенистого яблочного сада. Его красивые лаковые туфли коричневого цвета удивительно гармонировали с его каштановой шевелюрой, а строгий серый костюм делал похожим его на заправского аристократа. Походка его была легкой и пружинящей, а настроение — самым приподнятым в предвкушении вкусного угощения и приятной беседы.

— А, Генрихович! Здорово! — Среднего роста пожилой человек с довольно заметной залысиной на темно-русой прическе приветливо махнул ему из беседки, приглашая поскорее присесть за стол. Одет он был просто, в просторные льняные шорты и цветастую тенниску-гавайку, на ногах его были обычные резиновые шлепанцы черного цвета. Он поднялся, когда Борменталь зашел в беседку, и они пожали друг другу руки.

— А падай, Генрихович! — Показал на плетеное кресло у стола хозяин дачи, — И лапсердак свой сымай: душно.

— Это не лапсердак. Это спиджак. — Поправил Борменталь приятеля, и они негромко рассмеялись. Наверное, было глупо смеяться с этой шутки больше одного раза, но они неизменно смеялись, повторяя эту бородатую цитату почти каждый раз, когда встречались.

— Ох... — Борменталь присел в кресло и расслабился после того, как снял пиджак и повесил его на спинку. — Где там наследник?

— А... Уж полчаса как пошел, да все нет, — Отмахнулся Степаныч, — Да пусть. Наверное, дела там какие. Вечно то то, то се, хозяйство ведь.

— Это да... — Протянул ученый.

— Ты это... не расслабляйся. Вот, угощайся. Медок, кстати, позавчера выгнали, бери-бери. — Хозяин засуетился, переставляя тарелки и миски на массивном дубовом столе. Рядом с плетенными креслами и кушеткой он выглядел не совсем уместно, но зато был довольно практичен. Особенно в последнее время: очень важна была его устойчивость. — О, яблочки же! Только что буквально сорвал!

— О, яблочко — это да. Это сейчас, — Борменталь достал теплый зеленовато-желтый плод из корзинки и хищно впился в него зубами, с характерным звуком откусывая кусочек. Сочная кисло-сладкая мякоть хоть и была твердой, но это было только в радость для ученого, он любил именно такие яблоки.

Два пожилых человека сидели в беседке посреди яблочного сада и молчали. Один уплетал яблоки, второй же молчал чтобы не отвлекать первого. В саду пели птицы, а солнце иногда с интересом проглядывало сквозь зеленые кроны деревьев, сквозь прорехи в нагруженных плодами ветках. Сидели они так довольно долго, пока Борменталь не опустошил корзину на половину.

— Да... — Довольно протянул он, наевшись.

— Что да? — С улыбкой спросил хозяин дачи.

— Хорошо говорю. — Борменталь поудобнее сел в кресло, и тепеперь он полулежал в нем, закрыв глаза.

— А мой-то как там, а то он все скрытничает, секретностью его застращали...

— Ох, да геройствует, Степаныч, геройствует. Скоро уже наград некуда цеплять будет. Подполковника должны скоро дать.

— Да ну? Вот же стервец, а бате ниче и не сказал. — Хозяин нахмурился.

— А он еще не знает. Только рапорт подали. Так что скоро начальником будет, да?

— Шельмец, быстро-то как выслужился! — Хмыкнул недовольно Степаныч, но было видно, что его распирало от гордости за сына.

— Да нормально. С его-то опытом и прочими... — Отмахнулся Борменталь.

— Хоть бы справился. Это ж не хухры-мухры. — Беспокоился отец.

— Да ладно тебе, Степаныч, один из лучших командиров, народ опять-же за ним тянется. Думать умеет, решать умеет, и приложить как следует — тоже умеет. Не переживай. Хорошего вырастил командира. — Борменталь опять потянулся за яблоком.

— Хех, да... Но знаешь, Генрихович, ведь это не столько я. Это ведь она. Она его таким сделала. Я всегда говорил о том, что это она. Странно, да? — Он виновато усмехнулся.

— Странно? Да все у нас странно, Степаныч. Все. — Отмахнулся Борменталь, жестикулируя яблоком в руке, — У нас все странное, во что не ткни. А вообще, я думаю, что это на самом деле какая-то закономерность. Что-то они задумали. Изначально еще задумали, но промолчали.

— Кто? — Вскинул бровь хозяин.

— Предтечи, Степаныч, кто ж еще. Какой-то у них был план. И Мать сейчас этот план выполняет. Мать хочет, чтобы наши миры были связаны, и я два месяца пытался перенастроить на какой-то другой мир, но... Они есть, Степаныч, но Мать постоянно сбрасывает настройки. Постоянно, как не шифруй, как не перепрошивай, она настойчиво прокладывает путь именно в этот мир. И их руководство, похоже, это смекнуло еще раньше нас.

— А мне они показались наивными, — Усмехнулся хозяин дачи.

— Да... Не то чтобы наивные, Степаныч. В некоторых вопросах они нам сто очков вперед дадут. И довольно грамотную стратегию мы с ними выработали. Так что пока ограничимся очень небольшим кругом контактов. Пока присмотримся друг другу, изучим в теории и на практике, в режиме секретности. С нашей, конечно, стороны. У них с этим полный абзац, слухи расходятся быстрее чем в деревне, а в прессе все рассказывают просто открытым текстом. Мы, конечно, в шоке, но... у них там сильно по другому все построено. Все на доверии друг другу, это у нас все на недоверии и брехне. Постарались, вампирчики, сколько лет этой брехней всех как говном по самые уши заливали. Не скоро еще от этого говна отмоемся, и пока не отмоемся, никаких дальнейших шагов по сближению не будет.

— А местные-то как к нашим?

— Да ты знаешь, Степаныч, нормально как-то. Даже хорошо. Поэтому пока нельзя туда всем, только ученым. Ну и так нескольким для наладки контакта. Че, кстати, на ужин-то?

— Ох... — Спохватился хозяин дачи, — Гарнир же пригорит! — И выскочил из-за стола. Через несколько минут он вернулся, но до беседки не дошел, потому что его остановил звонкий крик:

— Деда!

Из-за угла веранды выскочил жеребенок пегаса лет семи, весело взбрыкнул и побежал к Степанычу. Он подпрыгивал и махал крылышками, уже невысоко вспархивая над землей, и сейчас ему удалось долететь до шеи деда, и он ухватился за нее. Степаныч обнял малыша, погладил по синей шерстке, и аккуратно поправил перышки на правом крыле, что нелепо перекрутились. За ногу тоже кто-то ухватил. Дед наклонил голову, и увидел там еще одного жеребенка, пагасочку четырех годков. Летать она, естественно, еще и не пробовала, но бегала уже прилично, поэтому не сильно отстала от братика. Эта была очень похожа на маму, тоже желтого цвета и с розовой гривой и хвостиком, только глаза у нее были карими. Пообнимавшись положенное, жеребята тут же бросились к столу, позапрыгивали на кушетку, а оттуда — передними копытцами на стол. Тут и пригодилась его устойчивость. Они быстро осмотрели присутствующие предметы, и, не найдя лимонада (дед запрещал им его пить) начали клянчить:

— Деда, дай морожено...

— Да, дай, деда...

— Ну дай, ну хоть одно...

— Так, — Строго нахмурился он, — Мамка вам за мороженое до еды по жопе даст.

— А мы успеем, дед. — Сказала желтая малышка.

— Ага, успеем, — Поддержал ее старший братик, — Они еще с папкой на огород пошли за кабачками. А мы сразу к тебе. Ну дай, Деда.

— Дай...

— Ладно, только смотрите мне! — Так же грозно ответил дед, но отказать внучатам он бы все равно не смог. Рядом со столом стоял пластиковых холодильный контейнер, Степаныч достал оттуда и выложил в металлическое стаканчики на ножке три разноцветных шарика мороженого. Один, оранжевый, абрикосовый, он дал нежно-желтой внучке, а два других — старшему, синему пегасику.

Пожилые мужчины молчали и с улыбкой смотрели как жеребята расправляются с мороженым, орудуя своими длинными розовыми язычками. Пегасочка справилась быстрее братика, и теперь потянулась мордочкой к его стаканчику. Он пофыркал, но отодвинулся, и теперь они с содержимым расправлялись вместе. А потом они улыбались и облизывались, очищая носики от остатков мороженого.

— Спасибо, деда! — Сказал синий жеребчик и спрыгнул на пол беседки, а оттуда побежал к ближайшему дереву, где лежал футбольный мяч. Он стал играть с ним, и кобылка, видя это, тоже поскакала к нему, и они принялись устраивать в саду столпотворение с визгами и беготней, пиная мячик и гоняясь за ним.

Степаныч быстренько взял стаканчики, сбегал ополоснул их, и даже вытер насухо, скрывая следы преступления. Он уже раз попался на этом, когда Флаттершай заметила, что два стаканчика в отличии от других были мокрые. Она оказалась на редкость сообразительной и проницательной, и деду тогда было что слушать.

Но на сей раз его вряд ли подловят, и он удовлетворенно присел в плетенное кресло рядом с Борменталем, наблюдая за жеребятами.

— Скажи, Генрихович... Как же вот это все? — Он указал на внучат, что теперь покинули мячик, зато поймали кошку и гладили ее (кошке это не особо нравилось, к слову).

— Честно? Не знаем. Вообще. Местные специалисты что-то говорят про магию. Но, если честно, как-то мутно у них поставлен вопрос изучения и науки. Скорее что-то эмоционально-интуитивное, чем что-то точное. И вообще, — Борменталь с досадой махнул рукой, — Как-то организовано по детсадовски... И ученый, и правитель, и стратег в одном лице. Что госпожа Селестия, что мисс Спаркл. Странно, как они все эти функции объединяют, но... как-то у них оно нормально работает. Нам еще много изучать надо. И вообще, у них там большое видовое разнообразие, и как-то у них получается иметь потомство от пар разных видов, иногда без помощи специалиста-мага, а иногда без него никак. И потомство всегда вида материнского организма, что, в принципе, логично.Но на этом вся логичность оканчивается. Они даже не пытались толком изучить этот вопрос, все сваливая на магию. Вот так, Степаныч.

— Я это уже слышал, док. Я хотел знать, что вы об этом думаете? — Степаныч налил себе сока в высокий граненый стакан и принялся смаковать.

— Мы? Пока только гипотеза, никакими данными и исследованиями не подтвержденная. Возможно, предтечи предусмотрели возможность для совместимости. Но странно тогда, почему они не заселили планеты одним видом, а всегда модифицировали местные? Загадка, Степаныч. Еще долго нам ответ искать, если найдем когда-то.

— Это точно. О, мои идут.- Оживился дед. Он поднялся, и пошел навстречу сыну и невестке. Они улыбались, Сергей нес в руках корзину с кабачками. Флатти не изменилась совершенно за все то время, а вот Сергей немного набрал веса, и в волосах его стали появляться сединки.

— Привет, бать!

— Здравствуйте, Дмитрий Степанович.

— О привет, привет! А ужин уже греется. — Улыбался он.

— Ох, ну зачем же вы? Я бы все приготовила. — С укоризной сказала Флаттершай.

— Да что ты, доченька, это ж еще вчерашнее, которое твое не доели. Разогреть — и все дела. — Махнул рукой дед.

— Ну, все равно. Кабачков вот свежих принесли, поджарить нужно. О, доктор Борменталь! Простите, я вас не увидела!

— Привет представителям дружественных цивилизаций! — Отозвался тот.

— Док, а ты че без пиджака? — Удивился Сергей.

— Дык, вот же он, — Показал Борменталь пиджак на спинке кресла.

— О, а я уже, было, испугался. — Выдохнул Сергей, — Так, батя, куда ты корзину цубишь!

— Давай, давай. Я сам с кабачками разберусь. Ну кому сказано, что сам поджарю, ну! Сходите лучше на озеро искупайтесь, скоро лето уже закончится. Замаялись оба. А я тут полдня на лавочке сижу. Так, все. — Он погрозил пальцем Сергею.

— Хм, — Почесал тот как всегда небритый подбородок, — Милая, а это неплохая идея.

— Ну... Если вы, конечно, не против помочь...

— Все, заметано. Кабачки на мне, не обсуждается. — Закивал головой Степаныч.

— Тогда конечно, я только за. Очень тут хорошо у вас, прямо загляденье а не вода. Так! А ну отпустите кошку! — Заметила мелких шкодников Флаттершай.

— Ну маааам! Мы же ее глаааадим...

— Что сказано?! — Грозно насупился отец. — А ну быстро!

Жеребята послушно выпустили замученного ласками кота, и тот поспешил скрыться на ближайшем дереве.


Веселые крики жеребят уже затихли, оставшись далеко позади, сейчас Сергей и Флаттершай шли вдвоем по тропинке к любимому озеру чтобы искупаться после жаркого дня.

— Слушай, любимый, я тут, ну... Я подумала...

— Да, маленькая Шай. — Улыбнулся человек.

— Ну, я... эм... в общем, я хочу еще единорожика. Или единорожку. Ну, что ты думаешь? — Она смущенно посмотрела на Сергея.

— Я-то? Но как же мы заведем единорожика, милая, ведь Твайлайт говорила, что...

— Я с ней уже разговаривала. — Шай хитро улыбнулась, — И есть специальные заклинания, и она поможет с этим. Вот.

— Да? — Удивленно поднял бровь человек — Ну тогда... — Он задумался, и Флаттершай слегка занервничала. Сергей еще раз посмотрел на нее, положил ей на спинку руку и сказал с хитрой улыбкой:

— Будет тебе единорожек.