Миниатюры по TES'y.

Ну как же обойтись без ОС'a?

Смеркалось. Солнечные лучи с трудом проникали сквозь густую крону деревьев, практически не освещая землю. Лес медленно, но верно наполнялся звуками ночной жизни. Первые цикады робко бренчали свою незамысловатую мелодию, вторившую уханью одинокой совы. Вдалеке забывшаяся кукушка надрывалась, пытаясь изобразить из себя соловья. Она ещё не заметила, что её время подходило к концу, и эстафета переходила к тем, кто предпочитал слабое мерцание звёзд и тусклое свечение Мессера и Секунды палящим солнечным лучам. В таких густых зарослях, впрочем, разница отнюдь не виделась чрезмерной, так что здесь различия крылись в мелочах, готовые, словно грабители, подкрасться в тенях поближе, чтобы внезапно ударить по голове обмотанной тряпками дубинкой. Впрочем, в отличие от бандитов, довольствующихся содержимым карманов неудачливого прохожего, голодная рысь с удовольствием отужинает зазевавшимся путником, бродящим в одиночку по ночным чащобам. Рыси, равно как и другие хищники, вообще крайне редко проявляют милосердие. Порой кажется, что животные понятия не имеют о таком великом изобретении человечества, как гуманизм. Но это лишь на первый взгляд, ведь никто и никогда не слышал о зверях, вводивших новые налоги или устраивавших гражданские войны.

Стремительно окутывавшую Скайрим темноту ночи несколько разгонял маленький костерок, у самых границ которого находились трое. Одетые в довольно паршивые доспехи, которые буквально умоляли о починке и хотя бы капле полироля, изрядно потрёпанные и уставшие, они вызывали несколько брезгливую жалость, схожую с сочувствием дворняге, болеющей лишаем. Однако это ощущение пропадало, стоило лишь вглядеться в лица отдыхающих. Типично нордская внешность дополнялась множеством шрамов, изрядно отросшими волосами и тем выражением лица, которое наличествует у людей, давно соскочивших с пути закона, мостовой закона и даже тропинки закона. Обыватель не ошибся бы, назвав этих нордов бандитами с большой дороги.

Главарь, сидевший на небольшом пне и опознанный в лидерстве благодаря чуть менее грязному внешнему виду, шумно поскрёб щетину, привлекая внимание парочки помощников.

— Ветки кончаются, — произнёс он сиплым голосом, головой указывая на маленькую кучку хвороста рядом, — Свогг, сгоняй за добавкой.

Рыжий детина справа от главного, зевнув, возразил:

— Чой-то я? Не хочу, чтоб меня в лесу сожрали, Холмар! Вон, пошли лучше Алофа, всё равно дурью мается, бедолага!

Он звучно рассмеялся. Третий и последний участник банды, самый хлипкий из троицы, боязливо поёжился, вглядываясь в темноту, царившую за пределами маленького круга света.

Холмар нахмурился, раздражённо ударил по боку пня.

— Я тебе сказал, ты и иди! Совсем ошалел, если я приказал, так делай! — он плюнул в костёр, недовольно зашипевший, — У Алофа хоть мозги варят получше, чем у тебя. Или, — глаза главаря опасно сощурились, — На моё место метишь, погань?

Свогг поспешно помотал головой, поднялся с места.

— Нет, ты чо! Я ж завсегда готов, только местечко нагретое неохота оставлять… — рыжий норд потянулся, разминаясь. Перехватил брошенный на него Холмаром взгляд, быстро протараторил. — Да иду я, иду!

Вполне вероятно, что стая волков, пробегавшая в этот миг рядом с лагерем, смогла бы закусить отошедшим Своггом, но судьба и ещё нечто неощутимое, витавшее в лесном воздухе бесплотным призраком, решили распорядиться иначе. Вспышка яркого света, на мгновение ослепив разбойников, осветила ближайшие окрестности, отчего ночные обитатели испуганно притихли. Пару секунд стояла тишина, прерываемая тихим потрескиванием костра и приглушенными ругательствами старавшихся проморгаться нордов.

Около лагеря бандитов раздался бодрый — пожалуй, излишне бодрый — голос, заставляя только обретших зрение разбойников удивлённо вытаращиться на говорившего. Нельзя, впрочем, сказать, было ли это вызвано голосом или внешностью пришельца. Возможно, виноват был сам факт нахождения кого-то, умевшего разговаривать, в пределах пары тысяч шагов.

— Наконец-то, я уже совсем устал ждать! Никогда не думал, что эти штуки делаются так долго, — произнеся эти слова, ослепительно-белый аликорн с красной гривой переступил с копыта на копыто.

Его кьютимарка представляла собой странное серебристое облако, исходящее из непонятной конструкции.

— Пора осваиваться в этом мире, как думаете? Чёрт, — пони поперхнулся, — я хотел сказать скамп, я ведь даже не представился! Меня зовут Контрайвд Койнседенс, и я… — он оглядел себя, — Я аликорн! Представляете? Хм, интересно, что Он придумал?

Неописуемое выражение лица нордов Контрайвд замечать категорически отказывался.

— Ну, вы знаете все эти условия, правильно? — Он произнёс странное сочетание на незнакомом языке, — Должен быть подвох. Возможно, меня ожидает безумие. Или я окажусь машиной — ну, такой механической игрушкой. Вероятно, я просто человек, который каким-то образом оказался в теле аликорна. И теперь мне придётся выживать в этом суровом мире, привыкать, заводить друзей и… — На протяжении этой речи Койнседенс мрачнел. Потом, прислушавшись к себе, заявил:

— Дьяв… Шигорат, нет! Я обычный аликорн! Никакого подвоха, что за чушь. Такого убогого развития событий я не ждал, это попросту скучно. Эй, вы чего застыли истуканами? — Обратился он к Алофу, Своггу и Холмару. Онемевшие от изумления разбойники стояли, открыв рты. Первым очнулся главарь.

— Эт чо ещё за хрень?

— Ну, на пони похож, тока у них либо крылья, либ’ рог, либо ничего, — подсказал Алоф.

Тем временем белый аликорн задумчиво смотрел на троицу.

— Вы ведь бандиты, верно? А почему не нападаете? Это ведь приключение. И в нём я заведу первых друзей, всё по чести. — поинтересовался Контрайд.

— А чо на тебя нападать, скажи-ка мне? Есть не просишь, конь конём. Вали своей дорогой, чудо, —

Холмар сел обратно на пенёк, демонстративно игнорируя доставучего аликорна. Посмотрев на него, остальные норды поступили так же.

У нежданного гостя был вид ребёнка, у которого отняли конфетку, при этом ещё и поругав за то, что сам не догадался подарить раньше.

— Так. Это ненормально. Нечисто тут что-то, придётся магичить, — со вздохом констатировал Койнседенс. Его рог засветился, отчего вокруг пони тут же собралась куча надоедливой мошкары. Аликорн напряжённо чем-то занимался, пока не замечая маленьких представителей фауны Скайрима.

— Ага, вот оно что! Психо-щит на каждом из пони, гасящий любое проявление агрессии по отношению к нему со стороны обитателей Нирна. Можно было бы что-нибудь и пооригинальнее присобачить. Нет, мне такое даром не надо. Пора снимать.

Ещё одна короткая вспышка подсветила тело аликорна, заодно испепелив в пепел комаров, бабочек и прочих насекомых, вьющихся вокруг него.

— Вот теперь заживём.

Контрайвд с удовлетворением посмотрел на медленно поднимающихся бандитов. Холмар и Свогг обнажили мечи, а Алоф судорожно пытался вспомнить, куда он дел свой лук.

— Шпионил за нами, конь цветной? — с какой-то даже ласковой интонацией произнёс главарь. — Ну, больше уж ни за кем следить не будешь, гад!

Прыжком преодолев расстояние между ним и Контрайвдом, он замахнулся клинком. Аликорн рефлекторно сделал шаг назад и зажмурился. Его рог снова засветился, а когда Койнседенс наконец открыл глаза, то увидел, что на месте разбойников осталась только их одежда и доспехи. Три силуэта, в которых смутно угадывались лисы, исчезли в ночи.

— И что это сейчас было? — пони недоумевающее огляделся. — Я что, могу превращать людей в зверей? Ха, может, я ещё и воскрешать из мёртвых могу? — он прислушался к себе.

— Проклятье, нет! Нет-нет-нет-нет, дьявол, зачем?! — завопил аликорн пару секунд спустя. — Архитектор, Ты ублюдок! Таких демиургов, как Ты, надо душить в их межвселенских колыбелях ещё в младенчестве!

Контрайвд застонал. Потом подошёл к почти погасшему огню и подпитал его толикой магии.

— Будь Ты проклят, — прошептал Койнседенс, глядя прямо в костёр, где теперь танцевали свой таинственный танец огненные духи. — Сделать из меня типичного Марти Сью… Я Тебе не прощу.

Ночь окончательно вступила в свои права. И одинокий аликорн, сидевший у костра, наблюдая за язычками пламени костра, тягостно вздохнул.