Ноктюрн на ржавом саксофоне

Глава 11. Неловкие сны.

Примерно отсюда читателям становится нифига непонятно :3 А щито вы хотели? Нуар, детектив, все дела.

— Серви, быстро позови сюда Френка.

— Но…

— Быстро.

Через пять минут в кабинете Фэта стоял фиолетовый единорог, из второго конвоя.

— Ты должен следить за Роттерианом. – Фэт откинулся на спинку стула. – Недавно он был у дома Серва, и по показаниям того, — начальник мотнул головой на коричневого земнопони, — он окончательно сходит с ума. Искать его на рынке, дома и в злачных местах города. Все понятно?

— Да сэр.

— Но послуш… — начал было Серв, нервно копая копытом пол. Это он узнал о Роте! Это к нему он пришел! Это он сообщил Фэту о происшествии, по долгу службы…

— Никаких но. – Фэт всегда был резок в ответственный момент. – Он находит Рота, тебя никак нельзя к нему подпускать, — он многозначительно кивнул на кровоподтек у Серви под глазом, — мало ли что вы еще учудите.

— НО ЭТО ОН УБИЛ САТТИ! – Сорвался Серв и выпустил облако дыма из носа. КАК Фэт не понимает! Все указывает на него!

— Вот именно поэтому, за ним следишь и не ты. У нас нет доказательств раз, Ротериан, каким бы идиотом ни был, не убийца два. И либо ты ослушиваешься прямого приказа и как только я узнаю, вылетаешь вслед за ним, либо – делаешь, что я скажу и все остается как есть.

«Либо я ослушиваюсь прямого приказа, а ты об этом не узнаешь, толстый круп», — подумал Серви. Улики? Будут ему улики.

— …и да вот еще Френк, извини за весь этот концерт, просто Роттериан… — Серви хлопнул дверью, не дослушав окончание фразы. Сейчас он точно знал где и что. Он нырнул в переулки и город с готовностью поглотил его.

— Беги, несчастье принесет, тебе в бега ушедший Рот,

Корабль ваш давно разбит о скалы проданных копыт.

Беги и знай, что предал он, тебя, меня и весь район,

Подставил. Так подставь и ты. И на корню разрушь мечты.

— Но… — Флаттершай стискивало со всех сторон гнетущими звуками. казалось, комнату вот-вот разорвет, она лопнет, лопнет через пасть камина или желтые взрывы ламп, лопнет вздымающимся ковром или кроватью, протирающиеся на многие километры. – Но… Ты врешь. Это все сон! Ты бы… Ты бы никогда так не сказала! – Флаттершай плакала в голос. – Т-ты очень хорошая! Т-ты добрая! Зачем ты так говоришь?

— Я вышла на прямой контакт. И Рот предатель – это факт,

А это хитрый транс – Ту'ум. Он льет мои слова в твой ум…

Комната начинала разрастаться, превращаться в огромное размазанное пятно. Флаттершай находилась подвешенной в центре. Словно обратное превращение бабочки в куколку – она била крыльями, но слова оплетали ее, соединялись в цепочки длинных фраз и все сильнее сжимали ее – секунда и она сорвалась вниз, в отчаянии хлопая крыльями.

— Поверь, поверь мне, твой пегас опасен до смерти для нас,

Скатись по призрачной волне, иди ко мне, лети ко мне…

Флаттершай вскочила и побежала к камину. Сгореть, сгореть, скорее сгореть! Но от пламени веяло холодом, из него просачивались черные слова, да и само пламя темнело, переворачивалось. Видно было, что это не языки огня – страницы какой-то древней книги. Желтая пегаска в ужасе отпрянула, захлопав крыльями и поскользнувшись ударилась о спинку кровати. Но удар был не сильным, напротив, древесина как будто приняла ее, Флатти буквально погрузилась туда, замирая и медленно древенея…

— Нет! Я-я, ч-что происходит! – бедняжка попятилась от своей собственной тени, которая в бликах света переменилась. Раскосые глаза, черно-белые полосы… Она побежала к двери, но там было окно. Выглянула. Густой туман заволок все так, что виднелся лишь фонарь напротив. Флатти решила лететь. В страхе закрыв глаза и пятясь куда-то назад, она разбежалась и почти прыгнула в окно...

— Иди со мной! – огромная голова с раскрывающейся пастью не то зебры, не то древнего чудища открылась у нее перед лицом.

-Нннииии…- шепотом протянула Флаттершай и отвернув мордочку упала под окно. Подоконник грозно нависал над ней. Вся остальная комната приближалась, Флатти пятилась в стенку, но все равно не могла ничего сделать. По ее глазам текли слезы, а крылья намокали, намокали и намокали, пока перья не стали насквозь влажными. Из камина полез черный огонь слов. В ужасе, пегаска обернулась крыльями, словно в кокон и подувший в окно холодный ветер сделал свое дело – она была в круглой ледяной тюрьме из самой себя, закрывшись от внешнего мира, не оставляя костру и шанса пробиться сквозь кристаллический заслон. Сбивчивое дыхание в конце-концов стало равномерным и она заснула, несмотря на сквозняк из открытого окна. По желтой мордочке катились крупные градины пота, рот был приоткрыт.

Она бредила вот уже второй день, изредка поднимаясь, но путая реальность со сном.

— Флаттершай? – Серв постучал в дверь. – Флаттершай! – затарабанил в дверь уже двумя копытами.

Но дверь молчала – как и улица – второй час ночи, все уже давно спали. Серви приготовился к худшему.

— Флаттершай! – дверь с шумом вылетела, выбитая с двух задних копыт земного. Окна некоторых домов включились – триксвильцы всегда были готовы к ночной суматохе.

Она лежала около окна, закутавшись в одеяло, которое тянулось от самой кровати. Под глазами были такие неестественные для нее мешки, волосы спутались. Мордочкой она зарылась внутрь покрывала, из которого, судя по всему, пыталась соорудить какой-то форт – детская забава, но чего только не сделаешь в ее положении. Депрессия давала о себе знать – нет, в комнате не было тотального бедлама или даже просто бардака, но такая чистоплотная поняша как Флатти, всегда ставила фигурке на камине ровно, не позволяла перегорать лампочкам, никогда не оставляла шторы открытыми… Все эти простые мелочи пугали до леденящего ужаса и этот желтый беззащитный силуэт, закусивший в зубах уголок одеяла, чуть ли не физически ударил Серви куда-то в живот. Он сполз по стене в узком коридоре, пару раз лягнув ни в чем невиноватый плинтус. Достал из кармана фляжку с сидром. Пять минут. Десять. Он мотнул гривастой головой и шатаясь подошел в Флаттершай. Аккуратно положил ее на кровать, поправил фигурки на полке. С досадой посмотрел на люстру, светившую только в половину своих ламп. Закрыл дверь, напоследок посмотрев на спящую пегаску. Ее голова безвольно свисала с подушки ровно так, как Серв ее и положил. Разве только крылья расправились чуть-чуть сильнее и перья теперь не казались такими скомканными.

— Ну Рот, ну выродок – в Бескрылом Переулке Серви достал фляжку и опрокинул остатки содержимого в себя. Одна сиротливая капля. – Тьфу. Где мои, дискорд, сигареты? – ругнулся он и ушел, путаясь в тумане, в одному ему известном направлении.