День и Ночь
День и Ночь
Горячие струи воды обожгли ее тело.
— Дискорд бы побрал этих дискордовых ремонтников, — пробормотала Селестия.
Сотворила заклинание и немного расслабилась.
-Пам парам парам… — Богиня поперхнулась, услышав шаги за спиной.
— Кто там? Луна, ты что ли?
Тишина.
— Пам парам парам… Ой! — Селестия чуть не подпрыгнула, когда ее шлепнули по крупу, но сдержалась.
— Луна. Я надеюсь что это ты.
— Ну конечно, сестренка!
Темные как ночь копытца обняли Селестию.
— Ой ну я не могу… Которое тысячелетие стукнуло, а все… Спинку потрешь?
— Конечно, моя богиня.
— Ну, Луна. Ну… Спинку потрешь??
— Вот так?
Мягкая губка прошлась по белоснежной шерстке. Тепло разлилось по телу Селестии.
— Да вот так.
— А может еще вот здесь?
— Луна!
Селестия повернулась к своей сестре, — что ты себе позволяешь?
— Отмываю грязнульку, — хихикнула Луна.
— Луна!
— Луна, Луна… — Принцесса ночи бросила губку и демонстративно отвернулась… — Я тыщу лет Луна уже.
Селестия, прибегнув к заклинанию осушения, вместо нежнейшего полотенца, вышла из душа.
— Ну прости меня. Ну.
— Ну. Сослала на Луну.
Селестия вздохнула, присела на кровать.
— Прости… Это моя вина. Я не знала тогда, что элементы гармонии могут освободить тебя от проклятия. Я лишь думала о том, что лучше для всех. Если бы ты знала, как тяжело мне…
— Ты чувствуешь свою вину, — темная мордочка вплотную приблизилась к Селестии.
— Да. Дискорд меня побери, да! Луна…
— И ты готова загладить ее, любыми возможными способами?
— Да, если только не во вред моим подданным…
— Хорошо. — Луна чуть отстранилась и внимательно посмотрела на свою старшую сестру.
— Ты знаешь, я тебя люблю.
— И… И я тебя люблю, — немного дрожащим голосом ответила Селестия.
— Нет. Не так.
Луна приблизилась вплотную к Селестиии и потерлась об ее мордочку.
— А вот так. Поцелуй меня, любимая. Или что, опять на луну отправишь?
— Я, я же попросила прощения… Луна! Что ты делаешь?
— Я… Я там долго была… Может за каждый день прощения попросишь?
— Луна… — Селестия побледнела. — Что ты такое говоришь.
— А вот что. Думаешь одной весело незнай где сидеть? Думаешь, проклятие так вот улетучилось и все? А?
— Ннет… Прости… Но, что я могу сделать… Если…
Луна набросилась на белоснежную кобылку, сжала ее копытцами, вплотную приблизилась своей мордочкой к ней…
— А вот что!
Апчхи.
Луна прыснула со смеху и две богини, обнявшись, покатились по кровати.
— Извращенка!
— Сама такая!
Наконец, вдоволь насмеявшись, они успокоились.
— Ой. Ну сколько ты кобылок за тысячу лет совратила, а?
— Чтооо… — Селестия широко открыла глаза. — Я не такая.
— Ага, рассказывай.
— Даже. Если. Гипотетически…
Селестия не смогла договорить, и две сестры снова прыснули со смеху.
— Да уж не больше чем ты жеребцов за последнюю неделю совратила.
Луна широко открыла глаза.
— Чтоооо? Даже… Если… Гипотетичес…
Очередной приступ смеха овладел обоими кобылками. Богинями.
Наконец, отсмеявшись, они поглядели друг другу в глаза.
— Прости меня.
— Прости.
Они молча обняли друг друга.
Многим важны не только чувства, но и обстоятельства. Сейчас — это было не про них. Они были высшими существами во множестве вселенных — более никто не стоял рядом с ними, затмевая их счастье.
Наконец, Луна отстранилась от своей сестры.
— Покедова. — Луна деланно помахала своим копытцем и вылетела через окно.
Селестия вышла на балкон и вздохнула полной грудью. Аромат ночных цветов пробуждал в ней странные чувства. Она взглянула на небо. На черном полотне, рядом с луной, притаилась звездочка, не уступающая ночному светилу своим сиянием.
Богиня солнца улыбнулась, взмахнула крыльями и тоже исчезла во тьме.