Мои ошибки

Следствие ведут спецслужбы

Толстая дверь звукоизолирующей комнаты открылась и сначала из неё вышел сам Дмитрий, а затем двое опрашивающих, последний из которых закрыл дверь. Когда жертву жуткого происшествия вывели из коридора, в другом коридоре открылась дверь «технической» комнаты из которой вышел человек в деловой одежде и динамиком в ухе, с отходящим от динамика проводом, который уходил под пиджак. Словом, типичный агент спецслужб из фильмов, только этот был без тёмных очков.

— Как всё прошло? — произнёс динамик, — есть новая информация?

— Не беспокойтесь, всё прошло так, как было спланировано, — агент приподнял пиджак и доложил об успехе в рацию, — двигаюсь к точке.

— Ожидаем, конец связи, — ответил динамик.

Не каждый день ФСБ посылает агентов на публичные задания, требующих тесного контакта с гражданскими, но экстренные ситуации, на подобие этой, являются исключениями. Никто до сих пор не знал подробностей случившегося, а к фармацевтической мегакорпорации TIE Enterprises сильного доверия не было, так как мало кто считал показания человека под экспериментальным препаратом правдивыми. Теперь же ФСБ располагала не только подтверждением показаний, данных Дмитрием сотруднику TIE Enterprises, но и большими подробностями. Доля сомнений, конечно, ещё была, но полиграф установил, что Дима не лгал, а способностей к обману полиграфа у пострадавшего не нашли.

Агент уже покинул пятиэтажное здание службы доверия «Цапля», оставив жёлтые коридоры и квадратную плитку позади. По дороге он шёл неспешно, осматривая деревья с кустами и покидывая взгляд на оживлённую дорогу впереди. До неё агенту идти было не нужно. Вместо этого на первой развилке силовик свернул направо, к парковке, где в рядах разноцветных машин разных марок стоял чёрный седан с такими же чёрными номерами и синими линиями по бокам. На линиях печатными белыми буквами было написано «ФСБ», а на передних дверях можно было увидеть эмблему службы. На месте водителя сидел другой агент, ожидавший нашего героя. И вот ожидание водителя закончилось — агент сел на соседнее место и захлопнул дверь.

— Докладывайте, — монотонно и твёрдо сказал водитель.

— Пострадавший допрошен и отпущен, теперь за ним и за семьями пропавших будет установлено наблюдение, — начал агент ФСБ, — получены цифровая и текстовая копии транскрипта, а также аудио- и видео- файлы с записью допроса.

— Вы уверены, что пострадавший не лгал?

— А зачем ему лгать? Это служба доверия, мы уговорили свидетельницу привести его в эту службу. Пострадавший, судя по всему, испытывает чувство вины по отношению к свидетельнице, что играет нам на руку. Тем более скрытый полиграф не зафиксировал признаков лжи.

— Вы исключаете даже модификацию воспоминаний? И я, и вы знаете, что эта корпорация умеет так делать.

— Исключаю. У TIE Enterprises нет никаких оснований этого делать. Если факт подобного вскроется, корпорация потеряет поддержку со стороны ООН и иных вышестоящих структур. Ей это ни к чему.

— Допустим. Но это не отменяет того, что парнишка мог просто получить приход от этой нервотрёпки. Мы и галлюцинации за доказательства считать будем?

— Я советую вам прекратить этот спор раз и навсегда, потому что проверкой доказательств будет заниматься комиссия, а вы видели только отчёты криминалистов и работников корпорации. Если галлюцинации и присутствовали, их влияние на общую картину незначительно. Я просматривал те отчёты и уже вижу, что пересказ событий вполне совпадает с тем известными нам фактами и рассказанным сотруднику TIE Enterprises.

— Так и быть, агент Нерибов. Суд всё решит. Или вы уже сейчас можете сказать мне, кто стоит за этим?

— Окончательного решения, понятно, ещё нет, но того, что я знаю, хватает для приписывания похищения неизвестной ранее группе Преображателей.

— Преображатели... — начал водитель, — никак не успокоятся со своими грёзами. Какой это будет тогда случай, Нерибов? Четвёртый?

— Четвёртый в Республике Беларусь, являющейся единицей Славянской Конфедерации, и тридцать первый на территории всей Конфедерации. Мировое количество случаев неизвестно.

— Вот об этом я и говорю, агент Нерибов. В мире никто не сосчитает этих случаев. А сколько случаев проходят мимо нас, даже когда мы считаем?
— Я бы о таком не задумывался, агент Лабосов. Это серьёзно может подорвать наш моральный дух.

— Зря вы так считаете, агент Нерибов. Если бы вы подумали о том, что мы ловим только самых худших Преображателей, неспособных скрыть себя и следы своей деятельности, то сразу бы задумались о том, сколько профессиональных Преображателей скрываются от нас и делают свои грязные дела прямо сейчас.

Нерибов замолчал. Лабосов продолжал смотреть на улицу через лобовое стекло, думая, что его напарник что-нибудь ответит, но ответа агент так и не дождался. Вздохнув, водитель завёл двигатель.

— Агент Нерибов, у меня есть к вам последний вопрос перед тем, как разговоры станут опасны.

— Я вас слушаю, агент Лабосов.

— Вы знаете что с этим «выжившим» собираются делать?

— Я слышал, что его собираются использовать в качестве приманки для захвата группы Преображателей. Ещё кто-то упоминал о его возможном зачислении в список заинтересованности проекта URSA, но точно утверждать не берусь.

— Вот как, — сказал водитель, положив руки на руль, — бедный парнишка. Не завидую ему. Тяжёлая доля выпала. Но ничего, переживёт.

Чёрный седан начал выезжать со своего места. Совсем скоро машина спецслужб покинула парковку и влилась в поток гражданских автомобилей Минска. Случай Дмитрия был определённо интересным, но не первым, и уж точно не последним. Это происшествие стало ещё одной ступенью накала обстановки в Славянской Конфедерации. Факт мог быть доказан радио, которое установлено в чёрном седане. То и дело в новостях говорилось об участившихся случаях нападения в столице и иных крупных городах, о странном заболевании, основными симптомами которого были недомогание, слабость и расплывчатость мыслей. Кульминацией торжества стало объявление о террористическом акте в Бобруйске, которое наши агенты застали в машине. Сообщалось, что радикальные шовинисты взяли в заложники несколько десятков человек и успели убить как минимум девять из них до того, как террористов схватили правоохранительные органы.

Только агенты ФСБ знали правду. Только агенты ФСБ знали, что вооружённые нападения в большинстве своём были самосудом радикалов над сверхъестественным, что болезнь и болезнью не была, а была последствием длительного контакта с сущностями, известными правительству под названием «Инсектоиды». Только агенты ФСБ знали, что Славянский Оборонный Батальон, члены которого регулярно устраивают террористические акты по всей стране, был не террористической шовинистической организацией, а был... Нет, не организованной силой. Знаменем, идеей разрозненных групп радикалов. Они, пострадав от сверхъестественных явлений, возжелали мести, но не понимали, как бороться со сверхъестественным, ведь они — обычные люди, а не супергерои. ФСБ не смогла установить кто и когда предложил идею «Батальона», но тот, кто сделал это, явно знал, с чем имеет дело, ведь группы, выступающие под этим знаменем, на удивление точно расправляются с аномалиями — уровень их знаний о паранормальном сопоставим с тем, какой имеют спецслужбы Конфедерации. Ни разу не было замечено, чтобы информация о сверхъестественном передавалась через обычный интернет, однако отдел по борьбе с киберпреступлениями несколько раз сообщал о том, что инструкции по борьбе с инсектоидами были опубликованы на сайтах так называемого «тёмного интернета».

Как бы то ни было, груз ответственности ложится на плечи спецслужб. В двадцать первом веке, в эпоху относительного спокойствия, основной угрозой европейскому государству является не другие государства, не природные катаклизмы, а терроризм. Но если с ним справлялись до этого, то после Всплеска-23 появился новый вид терроризма — паранормальный. Этот вид терроризма бросил вызов всем государствам мира и только совместными усилиями они могут противостоять ему. Если ФСБ и ГРУ Славянской Конфедерации сейчас сдадут позиции и покажут слабость перед сверхъестественным и его противниками, если они позволят гражданам узнать об огромной опасности, которая угрожает им каждый день, то потеряют это мирное славянское государство, которое впервые со времён Советского Союза объединило славяно-балтийские земли восточной Европы.