Недостойная

Обратно в Кантерлот

— Ты привела меня СЮДА?! — спросила Сансет в какой-то истерике. Она не могла поверить в настолько глупую и беспечную Твайлайт. Когда она пришла к ней, забытая друзьями из человеческого мира, то думала, что все разрулится само собой по велению принцесскиного рога. Но нет. Вместо этого Твайлайт притащила ее в чертоги Кантерлота, на порог той самой пони, что держала исполинскую злобу. Когда Твайлайт тонко намекнула на место назначения, Сансет понадеялась, что просто не правильно поняла.

— Твайлайт, она ненавидит меня! — воскликнула Сансет. — Она даже не пыталась последовать за мной через зеркало! Она презирает всех, подобных мне, и я никогда не посмею посмотреть ей в глаза!

— Успокойся, Сансет, — ласково произнесла Твайлайт, ложа дружеское копыто на ее плечо. — Принцесса Селестия – добрая, милая и великодушная пони. Она простит тебя и примет как дорогого друга, как только вы встретитесь.

— Нет-нет-нет, — сказала Сансет дрожащим голосом, — скорее всего она прогонит меня из замка. Это тупик, Твай.

Твайлайт просто улыбнулась и проследовала ко входу в сверкающий белый замок…

— Про… простите меня, — сказала Сансет, проливая слезы облегчения и счастья. Принцесса улыбнулась ей! Приняла радушно и тепло! Сансет хотелось пуститься в пляс, но в последний момент сдержалась, и приняла мягкие объятия. Они были нежными и пропитанными материнской любовью, которую она не чувствовала с жеребячьих времен, наполненных беспечностью и беготней по дворцу.

Но в какой-то степени ей стало даже хуже. Вот она – Селестия, добрая и всепрощающая, однако Сансет не чувствовала себя достойной этого. Наверняка правительница просто исполняла свой долг, поддерживая имидж Эквестрии, дружелюбной страны. Она не заслужила ни объятия, ни доброго слова от Селестии. Лучше бы ее сожгли до угольков или убили другим способом, не менее ужасным. Сансет нарушила множество эквестрийских законов, и суд бы вынес ей смертный приговор.

— Принцесса… — начала говорить она, но Селестия прервала ее.

— Твайлайт, Луна, — обратилась правительница к коллегам-принцессам, — пожалуйста, оставьте нас. Нужно поговорить с моей маленькой пони наедине.

Оные озадаченно переглянулись, но уважительно кивнули и покинули помещение. Селестия оглядела пустой зал перед тем как подать знак Сансет следовать за ней и подойти к одному из гигантских витражей. Так случилось, что на нем изображена победа Твайлайт с ее друзьями над Найтмэр Мун. Высокий белый аликорн с гордостью зрила на ее маленьких пони, и от всей души желала, чтобы среди них была кобыла с желтой шерсткой.

— Не могу передать словами, что сейчас лежит у меня на сердце, — сказала она мягко.

— Я тоже, Принцесса. Имею в виду… много воды утекло.

— Прошу, дитя, — сказала Селестия, — зови меня как прежде.

Сансет впала в шок. С тех пор, как она предала Селестию и сбежала в человеческий мир, прошли годы. За это время она полностью изменилась, как личность, но не оказалась готова к столь близкому и фамильярному общению с правительницей. Хотя белая принцесса и была той, кто подобрала единорожку с улиц Кантерлота и растила ту как собственную дочь, Сансет все еще считала термин “мама” излишним.

— Не могу, — сказала Сансет со слезами на глазах. — Я больше не имею права называть вас своей матерью. Я никогда не была достойна быть вашей дочерью – ни тогда, ни, тем более, сейчас. Мне никогда не стать настолько хорошей, как вы.

Селестия улыбнулась и придвинула маленькую пони поближе к себе.

— Я не идеальна, моя Сансет, и я не велю тебе соответствовать таким стандартам. Перфекционизм – это болезнь, а дружба – лекарство от него, – она вздохнула, перед тем как продолжить. – Видимо, я требовала от тебя слишком многого и была несправедлива, не дав тебе титул принцессы.

— Не надо, Принцесса, — сказала Сансет, — вы поступили как следует. Я не заслужила подобной чести. Мне не по плечу и ларек с пирожками, не то что целое королевство. Ничто не сможет оправдать мои поступки, и мне остается лишь извиниться от всего сердца и принять, что от наших уз остались одни ошметки.

И снова правительница приблизила Сансет поближе.

— Да, наши узы разорваны, дорогая моя. Но им свойственно… восстанавливаться. Я хочу вернуть наши былые годы и вновь привнести себя в твою жизнь. Сансет, мы были так близки. Я помню твои живые глаза, когда я обучала тебя-жеребенка, и твою жажду знаний. Мне всегда нравилась эта черта в тебе. Из тебя бы вышла прекрасная принцесса.

Сансет всхлипнула. Слова аликорна были великодушны, вызывая двойственные чувства. Ее захватили болезненные воспоминания. С возрастом кобылка поняла, что Селестия никогда не допустит ее до заслуженного трона. Но нынешняя Сансет, узнавшая что такое настоящая дружба, не претендовала на столь почетную роль. Ей достаточно прожить остаток дней в новом доме с замечательными друзьями. Там все было прекрасно, здесь же… не очень. Почему Селестия так добра к ней?

— Я не достойна вашей милости, Принцесса, — говорила Сансет со слезами на глазах. — Я – беглая преступница. Пожалуйста, просто приговорите к чему угодно.

— Хватит, ты достаточно наказала саму себя, — сказала Селестия. — Поезд уехал. Ты познала дружбу, и будь добра просить помощи, я не обижусь. Догадываюсь, что сюда тебя привела веская причина, не связанная с нашими отношениями. Просто мне… хочется провести немного времени с тобой, моя дорогая доченька. Я люблю тебя, Сансет. И всегда любила.

Сансет повернулась и погрузила голову на плечо Селестии. Ее разбитое сердце словно снова собрали воедино. Она почувствовала, как теплые объятия и добрая душа матери посеяли семена новой дружбы на потрепанной почве. Обновленная, она желала продлить этот миг на веки вечные. Все остальное перестало иметь значение, оставляя лишь сплав любви и заботы, испускаемый приемной матерью. Доверие восстановлено. Сансет все еще чувствовала себя никчемной, но прощение матери начало ослаблять это чувство.

— Я тоже люблю тебя… мама.