Tonight We're Gonna Party Like it's 999

Tonight We're Gonna Party Like it's 999

Перевод не вольный — перевод больный.

Селестия радовалась как никто и никогда в тот день. Весь чертов год, каждую драную ночь и каждый драный день она работала, не покладая ничего, что можно и нельзя покладать, и вот, вот она, вот она, ночь её мечты ― она, наконец, настала. Бесконечное лето — сиречь контора седьмого пота для заведующей солнцем пони — наконец кончилось. Теперь её дорогая, маленькая и такая ответственная младшая сестра брала контроль над их жилищем (оно же Замок Кантерлот) и ночью, а сама Селестия могла в кои-то веки...

ТЫДЫДЫДЫДЫДЫ
ТЫДЫДЫДЫДЫДЫ
ТЫДЫДЫДЫДЫДЫ
ТАДАДАДАДАДА

ДА ДАМ
ДА ДАМ
ДА ДАМ
ДА ДА-ДАМ

ДУ-ДУ-ДУ-ДА-ДА-ДУ-ДУ-ДА-ДА

Селестия открыла нервно подергивающийся глаз. Какого черта, во имя Ее пресвященного... плана, что происходит?

UNCLE UNCLE UNCLE UNCLE

Селестия потянулась за лунными часами — три утра, что? Да что эта кобыла, Луна то есть, о себе возомнила и чем она там занимается?

Неспокойное тело Селестии, вмещавшее в себя совсем уже вымученную Селестию, перекатывалось туда-сюда по роскошной кровати, мелькая разными его частями в тени под балдахином. В тщетной попытке бедная принцесса забилась головой под одеяло. Нет, все не так легко. Новый план пришел быстро — обложить многострадальную голову подушками.

Размечталась.

Скрипела зубами в бессильной ярости Селестия до тех пор, пока не начал понемногу отпадать рок — и ничто не могло заглушить эту громкую, бьюшую по ушам, бессмысленную, глупую пародию на музыку, растлевающую молодежь, а теперь еще и ее саму. Бездарные туц-ы и тыц-ы пробивались в ее сознание, подобно грабителям, у которых совесть заработала, и теперь они лезут обратно в обнесенный дом, в котором уже поставили решетки и сигнализацию, и теперь долго, методично, методично резали напильники ее терпения, пока в воздухе гудела и вопила сирена отчаяния.

ДОСТАТОЧНО! То есть, хватит с нее. Разъяренным кроликом спрыгнув с кровати, принцесса, чья шапочка для сна перекосилась и наполовину закрывала налитые кровью глаза, приземлилась на все четыре и решительно телепортировалась вниз, вскричав так, как только позволяли ее легкие:

— ЛУНА, ВО ИМЯ СЕНА, ЧТО ЭТО ЗА ШУМ ПОСРЕДИ НОЧИ?

Музыка внезапно притихла, а до Селестии начали доходить очень важные вещи. Вещь один — Луны-то в комнате и не было.

Вещь два — а вот примерно пятьдесят процентов населения Эквестрии там как раз-таки было.
Вещь три — Принцесса Селестия, мудрая повелительница этой самой Эквестрии, богиня солнца и просто пони с чувством собственного достоинства, стояла на виду у половины населения своей страны (см. Вещь два) и выкрикивала свою сестру, которой в зоне видимости не было (см. Вещь один), находясь при этом в кружевной розовой ночной кофточке и милой ночной шапочке, сползшей на глаза.

— ...ай ты ж... — выбулькнулось из ее офигевшей глотки — аум... Э... Ехехей... Вы... Это... Вы, это... Продолжайте вечеринку, я так...

Сразу же после этого музыка врубилась обратно как ни в чем не бывало, а Селестия так покраснела, что сначала обогнала свою розовую ночнушку, а потом и сама стала эквивалентна раку в вопросах окраски. Вот почему, терзал ее вопрос, почему появиться на понях в ночной рубашке — стыдно, а вообще без одежды выходить — норма жизни? Что-то не так было с логикой в тот день.

— ЛУНА! — прошипела Селестия, швыряя взгляд туда-сюда — ЛУНА, ЧТОБ ТЕБЯ!!

— О да, о да, весь день, всю ночь, весь день, всю ночь, viva la fiesta... — к ней в лодыжку воткнулась молодая, средне-низкая, розовато-зелено-сире- так, это был дракон с абажуром на голове, который вскинул взгляд при столкновении, расширил глаза до возможных границ, и пропищал «Селестия!», поправляя абажур, чтобы хоть чуток поофициальнее выглядеть. С той же целью он выпрямил спину до состояния «я сел на флагшток и теперь так живу», прокашлял горло... снял абажур... опять одел... нет, опять снял... Да, определился и начал нервно мацать его в своих когтях... — Оооооу... Селестия... А что это вы... Что вас... это... на вечеринку Луны... привело?

— Спайк, о, дорогой Спайк — прошипела понемногу прощавшемуся с жизнью дракону сузившая глаза и наливающая их кровью еще пуще прежнего Селестия, будто готовясь размазать его по полу — Как же можно пропустить подобное событие, КОГДА МУЗЫКА ШИБАЕТ НА ТАКОЙ ГРОМКОСТИ В ТРИ ЧАСА УТРА! Где, параспайты ее подери, моя вскоре жалеющая об этом сестра?

— Она... у... м... — паникуя, паникуя, паникуя Спайк оглядывал все вокруг. Что-то подсказывало ему — не найдет младшую монархиню — потеряет что-нибудь очень нужное, наверное, из частей тела. Вот, наконец, выглядел — выглядел. Сердце совершило круготельный маршрут по Спайку... увидел он, извиняюсь за выражение, зад Луны, торчавший из-под стола. Думаете, это плохо? Нееееет. С другого конца стола торчал на редкость знакомый фиолетовый зад с темно-сине-розовым хвостом. Из-под оттуда доносилось хихикание, а по задним частям тела было ясно, что большую часть движений остальным увидеть не дано — но она была, как суслик. Не видно, а есть. С размаху хлопнув себя когтистой лапой по лбу так сильно, что лоб онемел и боли он не почувствовал, Спайк поспешил к столу, опережая Селестию. Отвесив пинка царскому заду иссиня-темной крылатой пони с рогом на голове (который не дай звезды узнать в чем участвовал в эту ночь), он громко зашипел — ЛУНА! Тут твоя сестра, и ей нужна ты... одна ты!

Из-под стола раздался очень громкий «мглмп», и оттуда неуклюже полезла младшая принцесса, с трудом удерживаясь на трех ногах, стуле и столе одновременно. Убедительная улыбка на лице предназначалась Селестии.

Спайк же бросил клинический случай, и полез спасать свою работодательницу из-под стола и от гневного взора Селестии.
— Оймамамамамамамамамамамаамамамамаммамамамаймамамамама, меня же отправят на луну! Навеки! А там же только сыр, только сыр, и ни единого самоцвета, ой, бедный я, ни единого рубина! Ооооо неееет... Твайлайтвставайтылесбиянкагадинапитьменьшенадо — отчаянно причитал Спайк, тряся легонько похрапывающую Твайлайт Спаркл подобно Shake-Weight’у.

— Мм? Мамочка, это ты?.. — подняла на Спайка размытый, раскосый взгляд Твайлайт — нет, ты не мамочка...

Загнанный в угол Спайк отвесил Твайлайт хорошего ястребиного пинка и, заранее извинившись, укусил за ухо. И сработало же. Резко вставая, недотепа и потенциальная обладательница ПМЖ на луне с размаху шибанулась головой об стол — АЙ! Ты что де- ой мама родная, ой звезды милостивые...
Спайковские предположения о скорости реакции Твай в таком состоянии не очень-то подтвердились, когда она молниеносно встретилась лицом с полупустой чашкой для пунша буквально за доли секунды.

— ...все, теперь пустая. Ой... ой-ей... вот хорошо... что обратно... сможет... Да, сможет...

Твайлайт дикими глазами (из чашки) посмотрела на спешащего к ней Спайка — Почему ты не предупредил, что идет Селестия?

— А мне откуда знать было? Луна должна была о ней ПОЗАБОТИТЬСЯ, Луна должна была! Очевидно, не позаботилась! — усердно махая руками, объяснился он.

— И как ты меня назвал? Я не га-

— О, если Селестия узнает, что ты уединялась, ласкалась и совращала ее малолетнюю сестру под столом в состоянии алкогольного опьянения — Спайк сорвался на истерические нотки — то у тебя будет целый выбор того, чем ты можешь стать!

— Да не уединялись мы! ...ну... нет, ну по-моему, я... Ой... Ой, я... Ой мама дорогая... — в ее голове перемотался небольшой софт-шиппинг фильм под названием «Последняя пара часов»: целый набор встречающихся губ, сплетающихся языков и смущенного хихикания. Пытаясь избавиться от такого аргумента против своих слов, Твайлайт замотала головой.

Фатальная ошибка.

— У нас так емкости скоро закончатся... — вновь оставив на себе следы когтей, проговорил Спайк. Чашка держалась с трудом.

А тем временем, Селестия усердно пыталась выглядеть яростной и властной, находясь в растрепанной ночной рубашке и сползшей на половину лица шапочке для сна. Задание было почти непосильное.

— Сестра! Да, ты. Эта — вот эта вот — ночь — ЕДИНСТВЕННАЯ НОЧЬ В ГОДУ, КОГДА Я МОГУ ПОСПАТЬ. Что я тебе такого сделала, чтобы ты ее мне рушила?

Луна сначала покраснела. Потом скривилась и скрутилась. А затем и вовсе начала громко причитать и плакать

— Этоа...*хнык* однааа н-ночь *шнырк* одна ночь, которая *шмург* моя *хлип* моя *хлыщ* и толькоаэ мояяяя-яяяяя *шныыыыыыыыыыыыыырф* та-только мммоя, и ты, ты хочешь... чтобы я... я сидела как монашка... и всю жи-жи-жиииииизнь вот так вот просидела! А я не хочу! Не-бу-дууууууууу! Я... Я вообще, я... Я беру Твайлайт и мы уходим! На-навсегдааааааа! Не б-будет у тебя еще такой ночи! Мо-можешь теперь всю жизнь висссеть там, наверху, и с-светить, пока не взорвешься, вот!

— Вы ЧТО? — взвопила Селестия.

— Вы КТО? — потерял воздух Спайк.

— Мы, блиииииин... — сказала Твайлайт, искренне желая провалиться под землю. Да, вроде бы у нее было такое заклинание, если бы не голова, ой, если бы не колокола в голове...
Селестия ошалело моргнула. Ее младшая сестра, однозначно, приспособилась к современной жизни куда быстрее и стремительнее, чем она думала. Казалось бы, еще вчера её мир переворачивала неукороченная шерстка у копыт. Глубоко вдохнув, Селестия деликатно положила свое же копыто сестре на плечо.

— Твайлайт, моя драгоценная ученица, если окажется, что из-за тебя моя сестра стала плакать, я персонально отправляю тебя на луну на тысячу лет.

И без того расшатанная, полупьяная и разбитая Твайлайт Спаркл сглотнула, прижимая уши к голове.

— Луна... Пожалуй, не стоило мне так жестоко с тобой обращаться, хотя с утра ты все равно пожалеешь о содеянном. Продолжай вечеринку, это твоя ночь, ты ее заслужила.

И эту маленькую, соблазнительную Твайлайт. — добавила про себя Селестия.

— А с тобой, Спайк, мы утром ПОГОВОРИМ о безопасности моих учеников.

В ответ он вполне ожидаемо хлопнулся в обморок. Селестия уже собиралась уходить, когда об обмякшего дракона спотыкнулся единорог с темно-синими гривой и хвостом, фактически падая прямо в копыта принцессе.

— Ууууу! Ну вообще прекрасно. Извиняюсь, это, не заметил вас... потанцуем?

Сначала моргнув раздувшимися глазами, Селестия поняла одну вещь. Шапочка закрывала рог, а ночная рубашка — кьютимарк. Этот единорог не был тупым, суицидальным придурком — он просто не знал, кто перед ним. Да и он не был Твайлайт — этой маленькой, глупенькой, сексуальной Твайлайт — но сейчас, наверное, это было и не так важно. Да Дискорд с ним, ей все равно завтра вставать рано не надо, а это была самая длинная ночь в году.

Луна со временем нашла себе пристанище под столом вместе с Твайлайт, копыта которой покачивались в воздухе, мирно похрапывая одна за другой, Спайк обернулся в скатерть и заснул, а Селестия отжигала, пожалуй, сильнее и масштабнее всех остальных, и так и продолжала, продолжала до тех пор, пока не успела пару раз забыть, что ей давно пора спать.

Солнце на следующий день встало чуть попозже, немного покачиваясь, но все-таки встало.