Очередной гость

Очередной гость

Юна – женщина, работающая в банях.

В наших купальнях отдыхают духи и божества со всех концов земли…(с)
Хаяо Миядзаки, «Унесённые при́зраками».

– Окажите ей достойный приём, – шумно вдыхая огромным носом табачный дым, отдавала приказания Юбаба. – Встретьте дорогую гостью у пристани и обеспечьте ей эскорт до самого моста. И чтобы всё прошло гладко, как по писанному! А иначе… – приблизившись к черепу, служащему телефонной трубкой, угрожающе прошелестела хозяйка купален. – Иначе ужинать сегодня я буду превосходной свининой. Тебе всё ясно?

– Да, госпожа Юбаба! – пламенно заверили с того конца провода. Было слышно, как дрожал голос собеседника, произнося эти слова. – Всё будет сделано в лучшем виде!

– Тогда поторапливайся! Пароход с гостями вот-вот прибудет, – смотрительница положила трубку, отодвигая телефон.

– Ты, наверное, из нашего разговора уже смекнула, что наша гостья более чем необычная? – затягиваясь и потрясая мундштуком, обратилась Юбаба к стоящей перед ней юне. – Не какой-нибудь мелкий болотный дух, а целая богиня…

– Позвольте поинтересоваться, госпожа, – произнесла девушка, – купальни Абура-я ежедневно посещают десятки духов, богов и богинь…Так чем же этот гость необычен?

– …Расплачивающаяся драгоценными камнями, – закончила та. – Рин, у тебя уже есть опыт обслуги важных гостей. А потому данную задачу я возлагаю на тебя. Ко всему прочему советую тебе выложиться на всю, ведь чем больше ты принесешь доходов, тем больше перепадёт тебе...

– Как будет угодно, госпожа, – поклонившись, пробормотала Рин.

Последнего высокого гостя, от чьей вони чуть не задохнулась вся купальня, юна помнила отнюдь не добрыми воспоминаниями. Но заманчивый блеск золота, а в данном случае – драгоценных камней, грезил большими перспективами.

– Госпожа Юбаба?

– Ну, что-то ещё? – смерив недовольным взглядом банщицу, с некоторым раздражением спросила хозяйка.

– Так кто всё-таки наша сегодняшняя гостья?

– Пожалуйте, Ваше Высочество! Очень рады вновь видеть Вас в наших купальнях! – приветствовала спускавшегося по деревянному трапу белого аликорна банная челядь. – Позвольте сопроводить Вас!

Ступив на каменную набережную и слегка кивнув жабьей прислуге, солнечная принцесса в сопровождении эскорта двинулась по главной улице, ведущей к купальням.

Оказавшийся здесь смертный ощутил бы странное, необыкновенное чувство потустороннего и чего-то нереального, охватившего его душу – именно этим мир призраков и должен встречать незваных гостей. Свет изящных бумажных фонариков, висевших тут и там, мягко разгонял чарующий мрак звездной ночи. Вокруг, несмотря на столь ранний, в понимании духов, час, уже кипела бурная деятельность. Мириадами огней горели окна трактиров и закусочных, откуда доносился звук шипящего на углях жаркого, стука молотков, отбивавших мясо и хлопанья кастрюльных крышек, из-под которых обильно валил пар. Столы и стойки просто ломились от всяческой снеди – угощение для уважаемых гостей. Казалось, будто вся мировая кулинария вывалила свои дары на этот диковинный пир. Даже у сытого при виде всех яств, возлежащих на столах и запаха, идущего от них, потекли бы слюни, но принцесса смотрела на весь этот размах равнодушно.

– С прибытием! Добро пожаловать! – кланялись во всё стороны раскосые жабы-банщики, оказывая честь проходящим мимо духам.

Мостовая под копытами сменилась добротным деревянным мостом с изогнутыми перилами. В окружении многочисленных божеств белый аликорн стремительно приближалась к обетованной цели. Здание купален виделось на много вёрст вокруг, подобно сияющему кораблю, рассекающему волны ночного мрака.

Миновав мост и пройдя в холл, где сопровождение принцессы благополучно её оставило, кобылица уловила запах лаванды и ароматических масел, пахнувший на неё изнутри.

– Добро пожаловать, Ваше Высочество! – завидев Селестию, сконфуженно поклонилась стоящая перед стойкой юна. – Я ожидала Вас…

– К дискорду формальности, – мягко остановила банщицу принцесса Дня, – можешь называть меня просто Селестией. Ну или госпожой – как будет удобнее.

– Хорошо, госпожа Селестия, – выдохнула та. – Меня Рин звать. По всем вопросам Вы можете обращаться ко мне. А сейчас, прошу Вас – Ваша ванна уже готова.

Сняв золотые накопытники, принцесса проследовала за Рин.

Размеры купален поражали – кобылица, не единожды бывав здесь, каждый раз с неподдельным интересом рассматривала интерьер и посетителей Абура-я, снова и снова обнаруживая что-то новое. Высокие своды опутывал теплый, идущий из ванн пар, отчего потолок увидеть возможности не представлялось. Стены и переходы были выкрашены в уютный тёмно-желтый цвет, а поверх украшены рисунками цветов и деревьев. Отовсюду несся шум струящейся воды, гул голосов и довольное кряхтение духов и божеств, отмокающих в горячих ароматных ваннах купален. В воздухе витал терпкий аромат полыни.

– Нам сюда, – позвала юна, указывая направо.

За небольшой перегородкой Селестия увидела скромных размеров ванну, из которой доносился ароматный запах имбиря. По водной глади плавали розовые лепестки. Сбоку располагался небольшой столик, где стояли заранее приготовленные кусок медового мыла, бамбуковое мочало и прочие банные принадлежности.

– Вам понадобится помощь, госпожа Селестия? — поинтересовалась Рин.

– Премного благодарна, но на данный момент – нет, – ответила принцесса, снимая диадему и нагрудник.

– Вы уверены? – переспросила банщица. – Я искусно делаю массаж…

– Большое спасибо, но я вынуждена отказаться, – в голосе Тии просквозили нотки еле заметного недовольства. – Я уверена, что справлюсь сама.

– Как будет угодно, госпожа, – поклонившись и не решаясь больше испытывать терпение клиентки, учтиво ответила Рин. – Если я вам всё же понадоблюсь – позовите! Я буду рядом, госпожа.

– Всенепременно, – глядя вслед удаляющейся банщице, подвела черту кобылица.

Оставшись одна, принцесса облегчено вздохнула. Дабы никто не потревожил её покой без видимой на то причины, рог Тии ярко вспыхнул, окружая ванну защитным барьером. Теперь окрестный шум и гул не могли проникнуть внутрь, тем самым не мешая ей спокойно отдохнуть. Насладившись воцарившейся вокруг тишиной, Селестия не спеша погрузилась в горячую воду.

Нет, отнюдь не за вкусной и изысканной едой приходила сюда аликорн. Вовсе нет. Свое наслаждение она искала в ином – в приятном но, увы, редком отдыхе. И купальни Абура-я отлично это наслаждение предоставляли.

Постепенно привыкая к горячей воде, в блаженной неге принцесса прикрыла глаза. Всё тело кобылицы приятно ныло, расслабляя натруженные мускулы. Целебный настой имбиря делал своё дело, постепенно снимая накопившееся не за один год напряжение. Вода мягко ласкала белоснежную шерстку откинувшей голову на край ванны Тии. Полное умиротворение царило в душе правительницы огромной страны, чьи проблемы и заботы на время остались за порогом купален…

Что же каждый раз снова и снова влекло её сюда – на окраины миров? Может быть стремление к смене обстановки? Или же благоприятная атмосфера и хорошее обслуживание клиентов с десятипроцентной скидкой?

Трудное, а порой и просто невыносимое бремя лидерства преследовало принцессу Дня повсюду. Правитель обязан являть собой идеал, на который равняются его подданные. В любом уголке Эквестрии Селестия была справедливой и непобедимой богиней, любящей и невозмутимой принцессой, нетерпящим легкомыслия и незнающим усталости государственным деятелем – таковым был являемый ею идеал. Облачаясь в него, она представала перед своим королевством день ото дня.

Здесь же, вдали от своей вотчины и государственной рутины, постоянного чувства долга и ответственности за своих подданных, всё было иначе. Тия с удовольствием осознавала, что, будучи на равных с остальными посетителями, она на время могла побыть просто Селестией – не принцессой-богиней солнечного света, но обыкновенной гостьей сего славного заведения. А потому нигде так уютно, как в здешних водах, кобылица себя не ощущала...

Отмокая в горячей воде, принцесса вдыхала пряный дурманящий запах имбиря. Медленно, словно муха в варенье, Тия левитировала к себе кусок медового мыла, принявшись намыливать бамбуковую мочалку. Осторожно перевернувшись на спину, кобылица начала тереть бока. Мыльная пена большими клочьями спадала вниз, плывя по воде, словно облака по штормовому небу.

Закончив с боками и гривой, принцесса принялась за задние копыта и круп, на котором алым бликом отливало золотое солнце. Но не только там красовалась кьютимарка белоснежного аликорна: улицы городов, орнаменты печатей и гербов, золотые биты – везде можно было найти изображение дневного светила.

Селестия не раз задавалась вопросом ­­– догадывались ли мятежники и смутьяны всех мастей, обуянные честолюбивыми вожделениями касаемо трона, как тяжёл вес короны Эквестрии? Что власть есть не более чем каторжный труд, с постоянной зависимостью от государства, вверенного тебе?

Если строитель, возведя себе добротный дом с водопроводом, камином и прочими удобствами, в конце может взглянуть на плоды своих трудов, наслаждаясь завершением работы, то правитель такого позволить себе не может, ибо работа правителя бесконечна. На месте одной политической проблемы неизбежно возникает иная, тут же требуя к себе неотложного внимания. И несмотря на все старания и успехи на государственном поприще, под конец своего правления властитель, окинув взглядом свой надел, обреченно молвит: «Всё это время я только и делал то, что ничего не делал!»

Труд правителя подобен труду садовника, где, будучи дальновидным, необходимо вести наблюдение за всеми изменениями, постоянно опылять фруктовые деревья, ибо уже завтра на их ветвях может появиться червоточина, грозя всему древу смертельной опасностью…

Светить другим и сгорать самому, контролируя жизнь огромной страны не один век, без намека на отдых и благодарность – вот нынешний удел Селестии, вызывающий наибольшую зависть у недоброжелателей. И невдомек им, что желаемый ими дар есть не что иное, как железная цепь, тяжким грузом висящая на самодержце…

Смыв с себя мыльную пену, пахнущая мёдом принцесса, отфыркиваясь, вылезла из ванны.

– Рин! – снимая защитный барьер, позвала банщицу Селестия. – Будь добра, принеси полотенце!

– Сию минуту! – спустя буквально несколько секунд, юна уже преподносила аликорну махровый халат и пушистое полотенце с ярким орнаментом.

– Благодарю, – одевая халат и повязывая полотенце на голову, кобылица двинулась к выходу.

– Следуйте за мной, госпожа, – поравнявшись с Селестией, произнесла девушка. – Ваш номер на третьем этаже. Ужин и ваш любимый чай принесут с минуты на минуту.

А после небольшой паузы добавила:

– Как долго вы планируете у нас задержаться?

– Вылетаю завтра на рассвете, – отвечала принцесса, неспешно бредя в сторону красневшей в конце коридора кабинки лифта.

– Так скоро? – изумилась Рин.

Кобылица не ответила. Дойдя до лифта, створки которого приветственно растворились перед аликорном, принцесса обернулась, словно вспомнила что-то важное. Её рог засверкал, и спустя мгновенье в руки удивленной Рин лёг большой сверкающий изумруд качественной огранки, вспыхнувший на свету зеленым пламенем.

– Это на чай, – чуть улыбнувшись, произнесла Тия, после чего двери лифта сомкнулись, унося свою пассажирку вверх.

«Понимаю, каково этому самоцвету. Коль скоро, вернувшись в Эквестрию, мне, как и ему сейчас, вновь предстоит видеть в глазах своих поданных этот вожделеющий блеск, — переосмысливала реакцию банщицы Тия. – Порой куда приятнее побыть непримечательным бриллиантом земли эквестрийской или же очередным гостем купален».