Автор рисунка: aJVL
II. Генерал-трубач

I. Один день в клинике

Если что, то это пролог. Ну, чтобы вас порадовать...

Молодая белая пегаска вздрогнула, когда открылась дверь её палаты. Сонно поднимая голову от подушки, она заметила доктора – простую земную пони. Её кьютимарка была сокрыта под медицинским халатом, но она знала – красный крест, прямо как у неё. Был когда-то.

-Добрый вечер. Или уже утро? – спросила она, поднимаясь с кровати, — у нас что, время процедур?

-Доброе утро, доктор Кросс, — пропела она, расставляя на её столике поднос с лекарствами.

-А, ну да. Милая Редхарт, не называйте меня доктором. Это как-то странно получается – врачи в вашей больнице лечат своего же коллегу. Парадокс больного пони, — усмехнулась она, подходя поближе и подставляя свои бока под живительные уколы. Редхарт неспешно вытащила шприцы, наполнила их лекарством, после чего подошла поближе и вколола ей препарат.

-Ой… о… ого! – Ред Кросс поморщилась. Тем более, укол ей никогда не представлялся чем-то страшным и болезненным — ну, может, быть, когда она была жеребенком, то очень сильно боялась. Но это было ничто по сравнению с походами к стоматологу, так что всё в порядке.

Тем более, что стоматологов она до сих пор боится как огня. Потому что из всех мало-мальски знакомых врачей эти казались ей абсолютнейшими психами, помешанными на образе идеальной улыбки – и такая улыбка должна быть у каждого пони.

***

Доктор Редхарт заботливо приложила заспиртованную ватку к зудящему боку, после чего убрала её в мусорницу.

-Ну ничего страшного, дорогая Кросс. Пару неделек полежите у нас, будете как новенькая.

-Куда уж новее, — оценивающе посмотрела на неё Кросс. Всё-таки она была очень даже ничего. Или это так лекарства действуют? Да нет, вряд ли. Это же обычный укол от повышенного давления и ничего больше.

Но почему-то в этой комнатке ей стало жарко.

-Всё хорошо?

-Что? Да… я…

Критично осмотрев её, Кросс хмыкнула. Классная задница…

-Что?! – доктор Редхарт отшатнулась от неё, густо покраснев. Ред Кросс потупилась. Она что, сказала это вслух?

-Ой… — Пегаска заткнула себе копытом рот, — я что-то сказала? Я сказала это вслух?

-Вы сказали, что у меня классная задница, доктор Кросс.

-Ох ты ж… Не, я и правда не хотела. Извините. Вырвалось как-то само.

-Вы часом не…

-Что? Нет, сена ради, нет!

-А, ну это хорошо…

-Просто извините меня, у вас и правда красивые… бока. Это… как бы… комплимент.

-Спасибо, — покраснела доктор Редхарт, она подошла чуть поближе к ней, и…

Ред Кросс выпучила глаза, глядя на то, как она поцеловала её больной бочок.

-Ээээ… вы чего это? – спросила она.

-Вам, наверное, больно, — улыбнулась она, — я вас утешу.

Они повалились на пол в тяжелом дыхании. Доктор Редхарт начала покрывать её тело поцелуями.

-Я… о да, — Ред Кросс удовлетворенно растянулась на холодном полу. Ей это определенно нравилось. Она чувствовала, как её теплая шероховатая мордочка опускается всё ниже и ниже...

***

Доктор Кросс проснулась в холодном поту. Тяжело дыша, она несколько раз моргнула.

-Что со мной происходит? – спросила она. Она лежала на кровати и ничего не понимала. Ей было очень нехорошо. Желудок выворачивало наизнанку. В голову словно вбивали гвозди, раз за разом, причиняя просто неимоверную боль.

-Доктор Ред Кросс? – слышала она голос. В её глазах плыл туман, она ничего не понимала, что с ней происходит, и кто с ней разговаривает.

-Да… это я. Что со мной случилось?

-Вы боретесь с зависимостью. Вам не очень хорошо, согласен. Но это должно пройти.

-А обезболивающие? Хоть что-нибудь, а? Я ужасно себя чувствую! – захныкала она, чувствуя, что её копыта ей не подчиняются.

-Нельзя, доктор Кросс. Вообще ничего нельзя. Нам очень жаль.

-А мне-то как, — простонала она, откинувшись на холодной кушетке. Еще одной сексуальной фантазии с кобылкой она просто не переживет.

***

Наверное, целая неделя прошла с тех пор, когда я в последний раз видел доктора Кросс. Если честно, память о том, как я держал её, безжизненную и холодную, в своих копытах в окружении шприцов и ампул с морфием надолго запечатлеется в моих глазах.

По моей настоятельной просьбе, её перевели в клинику Понивилля, для последующего лечения и реабилитации. К сожалению, я нечасто мог видеться с ней, однако часто сюда, в Филлидельфию, мне присылали небольшие письма, которые она втайне передавала санитарам. Она писала, что ей здесь не очень хорошо, и что каждый день она вынуждена переживать кое-что похуже того состояния, в котором я застал её. Но она уверяла меня, что всё хорошо.

В конце концов, у меня возникло такое ощущение, что если я не встречусь с ней там, в больнице, то произойдет что-нибудь нехорошее. Тем более, если моя особенная пони, моя малышка Кросс с собой что-нибудь там сделает, я тоже этого не переживу.

Таким образом, я бросил все свои дела и устремился в Понивилль. Врачи убеждали меня, что для выздоровления Кросс ей просто необходима чья-то поддержка. А поскольку ни родных, ни друзей у неё особенно не осталось, я был единственным, на чьи копыта свалилась такая нелегкая доля.

***

Поездка из Филлидельфии прошла довольно неплохо, хотя я не особенно жалую поезда за их излишний грохот и постоянную тряску в пути. Всё это сбивает с мысли, не позволяя даже нормально поспать, не то чтобы взяться за какую-то мысль или идею и развить её до полноценной истории. Таким образом, я совершенно не выспался, и с радостью глядел из окна на домики славного Понивилля, когда поезд достиг своего пункта назначения.

Вместо того, чтобы найти себе ночлег, я сразу же устремился в клинику. Санитар на посту спал, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы его разбудить. Поднимая свою заспанную морду от медицинского журнала, он поинтересовался, чем может быть полезен. Я сказал ему, что намерен посетить пациентку. Он вытащил огромный журнал и ожидающе посмотрел на меня.

-Имя? – спросил он.

-Ред Кросс, — сказал я ему. Жеребец с видом знатока перевернул нужную страницу, прошелся копытом по списку и остановился на нужной строчке.

-Да, так и есть. Ред Кросс, пациентка. Она на третьем этаже. Вас проводить?

***

-Ничего страшного. Некоторые даже из Ванхуфера сюда приезжают, чтобы навестить своих родственников, и ничего, копыта не отваливаются, — задорно произнес он, открывая двери в отделение. Перед моими глазами предстали отвратительные красно-белые стены, украшенные разнообразными плакатиками и санбюллетенями. «Соблюдайте распорядок дня!» — прочитал я на одном из них, где темно-красная единорожка в белой шляпке с красным крестом и с зажатой магией клизмой стоит и улыбается, обнажая свои белоснежные зубки. Да уж, хмыкнул я. Неотвратимость наказания очевидна.

Я шел по длинному коридору, и мой нос втягивал сильные запахи лекарств. Большинство палат и кабинетов были закрыты, однако иногда я мельком пробегался взглядом по местным обитателям больницы сквозь те немногие двери, которые были открыты. В основном пациенты в отделении были старыми, дряхлыми единорогами и земными пони, которые доживали свой век под присмотром медсестер. Были там и обычные пациенты, которые или сидели, или лежали на кровати, читая новую книгу про Дэринг Ду. На больницу опустились тишина, покой и сопутствующие им уныние и бытовая скука. Врачи отсиживаются в кабинетах, медсестры шушукаются между собой по углам, или в подсобках за чашкой горячего чая с сушками.

-Ну, вот мы и пришли, — жеребец-санитар показал мне на кабинет с небольшой полустертой табличкой. Палата 37. С тяжелым сердцем я вошел туда.

В палате было тихо и спокойно. В ней было только двое пациенток. Первая, земная пони с зеленой распушенной гривой, что-то напевала, собирая в мешочек свои вещи. Медицинский бланк лежал на её тумбочке.

-А, миссис Брон? Уже на выписку? – спросил санитар, освобождая ей дорогу для выхода.

-Угу, — сказала она, забирая мешочек в зубы и покидая клинику.

Зато на соседней кровати, как раз посреди палаты, лежала Кросс. Моя малышка Кросс.

***

От бравой докторши осталась только тень её былого величия. Белоснежная пегаска смотрела на меня своим отрешенным взглядом, в котором не было ничего, кроме отчаянья и смертельной усталости. Её короткая желтая прическа была растрепана и совершенно запущена. Обычно малышка Кросс завязывала гриву в какое-то подобие косички и отпускала волосы подлиннее. Её правое переднее копыто было перевязано тряпочкой, через которую была протянута трубочка к капельнице. Её глаза с небольшими мешками под глазами с удивлением прошлись по мне.

-Эй, — она слабо улыбнулась и махнула мне свободным копытцем. Я подошел чуть поближе.

-Как поживаешь? – спросил я у неё. Она задумалась. Похоже, что слова давались ей с некоторым трудом.

-Неплохо, — ответила она, — бывало и лучше. Как твои дела?

-Спасибо, жив-здоров. Ты как здесь?

-Ладно, я не буду вам мешать! – санитар спешно покинул палату, оставив нас наедине. Я бросил прощальный взгляд на закрывающуюся дверь, и снова посмотрел на Кросс.

-Я не переживу этого. Здешние медсестры слишком вызывающе одеваются, — с улыбкой сказала она.

-Не думал, что у тебя тяга к кобылкам, — заметил я. Да уж, шутки-шутками, а Кросс иногда может ввести в ступор некоторыми замечаниями. Особенно если они фривольного характера.

-Знаешь, после того, как медсестра пыталась изнасиловать меня на полу, я начинаю по новому смотреть на эту жизнь, — Ред усмехнулась и заерзала на кровати.

-А я думал, что тебя жизни научит кое-что другое, — я нахмурился. Не очень бы хотелось напоминать ей о том, что случилось в Филлидельфии, но ситуация в тот момент вышла из под контроля, и мне пришлось взять её судьбу в свои копыта. Раз уж она не в состоянии.

-Ты об этом… — яркий солнечный свет из окна ослепил меня. Ред Кросс говорила очень тихо, но я понимал каждое её слово.

-В этом нет твоей вины. Я несколько… заигралась с этими препаратами. А теперь вот лежу здесь и отдуваюсь.

-Но тебя же это чему-то научило? Я сам чуть не свихнулся, когда увидел тебя там. Ты чуть не умерла, а опоздай я хоть чуть-чуть, и…

Ред Кросс поникла.

-Знаю. Больше такого не будет.

-Надеюсь на это, — заключил я, — может, ты еще хочешь мне что-нибудь рассказать?

-А, это…

Наш разговор был прерван. Дверь раскрылась, и на пороге появился серый пони в белом халате. Его седая грива и морщины на мордочке ясно говорили, что он был гораздо старше меня. Я заметил его любопытствующий взгляд на себе, сквозь толстые очки с красной оправой.

-Доброе утро, доктор Кросс, — сказал он, встав рядом со мной.

-И тебе привет, — она представила его мне: — это доктор Гиппо. Он новый заведующий в этой клинике. Старый ушел на пенсию.

Вот уж оригинальная идея – отправлять на пенсию старого пони, чтобы на его место назначить еще более старого. Впрочем, судя по Гиппо, его этот вопрос никогда не интересовал.

-Я как раз хотела рассказать своему… другу о том случае.

-А я бы не стал о нем распространяться, — строго произнес доктор Гиппо, — исключительно из соображения этики. К тому же, я с трудом замял эту историю перед остальными. А уж вам, доктор Кросс, так точно мелькать не стоит. Достаточно и того, по какой причине вы здесь находитесь.

-Он мнит себя моим личным биографом, как будто почеркушки о моих приключениях кому-то интересны, — усмехнулась она. И тут же с абсолютной серьезностью в голове добавила: — и этот случай я вряд ли смогу просто так взять и забыть.

Почеркушки? Как мило. Так мои истории она еще не называла.

-А стоило бы, — заметил Гиппо, — вины вашей в этом нет. Вы ничего не могли знать наверняка.

-Может, я всё же послушаю? – вырвалось у меня. Гиппо нахмурился. Ред Кросс коротко кивнула.

-Видишь ли, я тут немного наделала неприятных дел...

-Это в твоем репертуаре, — усмехнулся я.

-Ага. И со мной тут приключилась не очень хорошая история. Доктор Гиппо, — обратилась она к врачу, — я должна ему рассказать об этом.

Доктор Гиппо сдержанно кивнул. Вот с этого момента и пойдет эта история, потому что Ред очень нужно было выговориться – пускай даже и с моей помощью. То, что она совершила, и стоит ли её за это судить – дело последнее. Просто однажды она встретила маленькую кобылку, которой нужна была помощь. И, следуя велению своего сердца и той кьютимарки, которую ей подарила судьба, она не могла отступиться.

***

Утренний Понивилль встретил белую пегаску переливами яркого солнечного света, отражавшегося на её сонной мордашке. Она отвернулась и причмокнула, стараясь не особенно раздражать свой сон столь быстрой сменой утра и ночи.

Но утро всегда приходит быстро, и распорядок дня, который царил в клинике Понивилля, давал о себе знать.

-С добрым утром! Время завтракать!

Ред Кросс тяжело вздохнула и открыла глаза. Всё-таки она была не дома. Обычно её особенный пони валялся рядом, отсыпаясь после долгой ночи, полной тяжелой работы. Теперь она оставалась наедине с холодными белыми стенами и общей подавленностью, которая часто возникала у неё внутри.

***

После ночных дежурств клиника приходит к своему обычному руслу жизни. Врачи ходят туда-сюда, по своим делам и без оных. Больные, из числа тех, кто еще может двигаться, тоже собираются в небольшие группки и разговаривают между собой. Кого-то из них можно увидеть даже на небольшой территории вокруг больницы, где они отдыхают в тени деревьев, или просто прогуливаются, наслаждаясь еще одним чудесным утром.

Ред Кросс любила поспать чуть подольше. Но за завтраком шли процедуры – прием таблеток, общение с врачами и многое другое. И это никак нельзя было пропускать, и Кросс понимала это лучше всех.

Она прохаживалась некоторое время возле столовой. Завтракать ей не хотелось – местная стряпня вообще отбивает у пациентов не только зверский аппетит, но иногда и желание дожить до завтрашнего дня.

-Доброе утро, доктор Кросс, — раздалось за её спиной.

Это был её старый знакомый, доктор Гиппо Мэй. Они познакомились при довольно сложных обстоятельствах, и с тех пор долгое время не виделись. Конечно, Кросс было приятно видеть знакомого здесь, пускай и в столь неожиданном месте.

-Доброе утро, Гиппо, — рассмеялась она, — только вы кое-что забыли. Я уже не доктор. По крайней мере, здесь и сейчас.

-Ничего страшного, — старый пегас (как и когда-то Кросс, он привык не расправлять свои крылья в медицинском халате) ободряюще улыбнулся и добавил следующее:

-Срываться на работе – это нормально. Да и как еще можно спасать в нашем случае пациентов? Тем более, вы уже давно не медсестра, за стариками следить не будете. Да и дела, за которые вы беретесь, мягко говоря…

-Самые сложные, — подсказала ему Кросс.

-Точно! Но здесь таких дел не будет. Расслабьтесь, отдохните и продолжайте лечиться. И помните, что все пони…

-…Тяжело больны! – Ред Кросс иногда любила повторять эту знаменитую фразу, которой её обучали еще в медицинской академии Клаудсдейла.

-Вот и славно. Лечитесь, — и доктор Гиппо Мэй направился по своим делам.

***

-Скажите мне, Ред Кросс, что вы видите на этой картинке?

Пегаска задумчиво посмотрела на картинку, которую держал с помощью магии её лечащий врач. Это был тест на психоэмоциональное состояние личности, более известный, как “Тест Хорсшаха” – пациенту показывают большую черную кляксу определенной формы, а больной пони должен объяснить, на что она похожа.

-Ага. Что я вижу… да. В общем, я вижу здесь больничную койку.

-Больничную койку?

-Да, больничную койку. Ну знаете, как в моей палате.

-Ага, — доктор что-то пометил в своем журнале.

-Точнее, не совсем, — поправилась Ред, — в клиниках очень часто ставят разные кушетки. Например, в кардиологическом отделении ставят большие кровати. Для пони с больным сердцем очень важен душевный покой, поэтому матрас на койке очень мягкий, и простыни меняют три раза в день. А вот скажем, в психиатрическом отделении кровати жесткие, а матрасы вообще не предусмотрены, потому что больные пони могут с их помощью сделать с собой что-нибудь плохое. А еще простыни очень редко меняют, потому что больные постоянно ходят под себя...

Единорог совершенно запутался.

-Подождите, подождите… какую вы кровать всё-таки вспомнили? – переспросил он, рассеянно переписывая все её слова в свой журнал.

-Какую кровать? – удивленно спросила Кросс.

-Кровать. Которую вы увидели на этой картинке.

-Аааа… кровать! Так это всё-таки кровать?

-Да… то есть нет. То есть, подождите… это тест. Вы должны увидеть, что на этой картинке и представить…

-Доктор, ну я же не такая глупая пони, — обиженно она надула губки, — я прекрасно знаю, о чем этот тест.

-Ну хвала Селестии…

-На этой картинке я вижу бабочку!

Единорог выпучил глаза.

-Бабочку?! Раньше вы говорили, что это кровать! – воскликнул он.

-То есть, это всё-таки кровать? – невинно уточнила Ред.

-Это тест!

-И это даже не бабочка? Какая жалость.

Жеребец поправил свою длинную рыжую гриву и продолжил, пытаясь успокоить свои расшатавшиеся нервы.

-Вначале вы сказали, что это кровать…

-Ну да. Кровать.

-А теперь вы говорите, что это бабочка.

-Вообще-то это, если уж вы не заметили — черная клякса, — заметила пегаска. Ей доставляло огромное удовольствие забавляться над неопытным врачом: — а что мешает картинке быть тем и этим одновременно? Я всего лишь дала вам два возможных варианта…

Единорог облегченно вздохнул. Как оказалось, совершенно зря.

-… но мне кажется, что вы очень сильно зациклены на кроватях, — проворковала она, бросив свой игривый взгляд на раскрасневшегося жеребца.

-Но… я… я вообще ничего не говорил про кровати! – возопил он.

-Но вы постоянно гнули свою линию именно на кровати. Даже когда я предложила бабочку как вариант. А почему именно кровати, доктор? Вы недосыпаете?

-Нет, то есть… я… конечно, работа тяжелая, но…

-Значит, вы высыпаетесь? Тоже плохо. Совершенно один, как я понимаю.

-О чем это вы? – настороженно спросил он, чувствуя, что вот-вот провалится под землю.

-Ой да ладно, — проворковала она, — у вас что, нет особенной пони?

Судя по его реакции, это был очень каверзный вопрос.

-Бедняжка. Вот в чем ваша проблема. Конечно, когда некого ласкать по ночам, поневоле начнешь стены грызть и думать о кроватях…

-Миссис Кросс, я думаю… тест на сегодня можно отложить, — сказал он, постоянно заикаясь и пытаясь с помощью магии подобрать все свои листки в общую кучу. Ред Кросс с милой улыбкой взяла в зубы сушку из миски на его столе.

-До свидания, — сказала она с набитым ртом, покидая кабинет.

Когда за ней закрылась дверь, она дожевала сушку и сказала самой себе:

-Дилетанты, — и пошла дальше, на прием таблеток.

***

День был обычным, совершенно не запоминающимся и скучным. И, возвращаясь после хорошего ужина (который хорошим является только в самых извращенных фантазиях врачей) в свою палату, она услышала зычный голос.

-Привет, Кросс!

-Привет, Элфи.

Элфи Твитч, огромный земной пони зеленого окраса, с короткой гривой и кьютимаркой в виде музыкального инструмента – трубы. У него были небольшие проблемы с развитием, говорил он очень плохо, с трудом, и казался Ред здоровяком с умом жеребенка. Но она очень хорошо относилась к нему, и они быстро подружились. Несмотря на все его странности.

-Слушай, я придумал новую песню! Ну, чтобы тебя порадовать! Хочешь послушать?

-Эм… ну, я не знаю. Давай, — Ред задумчиво посмотрела на окно. На улице уже было очень темно. Времени точного она не знала, но до полуночи еще где-то два-три часа.

Элфи немного покашлял, а затем своим странным, придурковатым голоском начал петь. Видно, что он очень старался подбирать слова для своей песни, используя свои познания в чтении и письме. Весьма посредственные, скажем так. Ред забралась в свою кровать и подтянула к себе подушку, чувствуя, что ей придется затыкать уши на случай крайней опасности.

-Так… да. Как там начиналось-то… там еще аккорды беглые такие.

Вначале пошло вступление. Довольно сбивчивое. Он надул щеки и напевал что-то вроде «Пум! Пупурум пум пум!». А затем, немного фальшивя, начал петь песню собственного сочинения:

Зеленый пони в наш оркестр пришел,

Зеленый пони нам трубу принес,

Когда все пони уходили…

Зеленый пони на трубе играл…

Вдруг его песня прервалась. Дверь палаты открылась. Ред увидела сестру Редхарт, а рядом с ней, стояла совсем еще юная кобылка. Она робко переступила через порог, подходя к третьей кровати, которая еще никем не была занята. Редхарт расстелила на ней белую простыню и заботливо помогла кобылке прилечь, после чего укрыла её одеялом и ушла, потушив свет.

В клинике Понивилля появилась новая пациентка.