Королевство страха

Глава III

итак, я осмелился сменить название. и дорвался-таки до продолжения фика непосредственно

Клаудсдейлская библиотека встретила Фезервейта прохладным полумраком. Звук открывшейся двери заставил встрепенуться хрупкую пожилую пегаску, сидевшую за большим столом и ошеломлённо моргающую со сна. Видимо, она спала, опустив голову на стол, потому что большие круглые очки всё ещё лежали на нём, и библиотекарша близоруко щурилась, вглядываясь в своего неожиданного посетителя.

— Оу, миссис Пэйдж, — удивлённо окликнул её Фезервейт. — Библиотека была заперта, и...

— Аа, это ты... — скрипуче отозвалась пегаска, слегка тряся давно поседевшей гривой в попытке сбросить с себя остатки сна. — Да, прошу прощения...сижу тут со вчерашней ночи, ни души кругом, вот и забыла отпереть...не буду мешать тебе.

Произнеся последние слова, она вновь мгновенно провалилась в сон, не дав посетителю сказать ни слова. Фезервейт раздражённо взмахнул хвостом, подумав, что сегодня всё настроено против него. Изредка, когда миссис Пэйдж не спала, а журналистские исследования по каким-либо причинам наскучивали ему, она умела быть хорошим собеседником, готовым выслушать его и сохранить любой его секрет. Сейчас больше всего ему хотелось поделиться с ней — да и вообще хоть с кем-нибудь — своими нелёгкими мыслями насчёт этой статьи, исчезновений, заблуждающейся Брэйкин Ньюс, в общем, всем, что никак не давало ему покоя после разногласий с начальством. Но похоже, сегодня все эти мысли и сомнения будут принадлежать только ему самому. Устало вздохнув, Фезервейт направился к исторической секции библиотеки. Поддерживаемые волшебством свечи, аккуратно расставленные на столиках, в два ряда расположенных у стен, приветливо вспыхнули при его появлении не слишком ярким, но вполне достаточным для чтения светом. Эти столики стояли почти вплотную к необъятным книжным шкафам, на том месте, где в библиотеках наземных городах находилась бы пара нижних полок, так же уставленных книгами, как и верхние. Однако здесь книжные полки начинались чуть выше — там, где пламя свечей не могло добраться до них. Любой пегас мог беспрепятственно дотянуться до книг, лишь слегка приподнявшись над полом. Однако Фезервейту сейчас нужно было достигнуть полок, расположенных ещё выше, и он без колебаний взлетел, стараясь держаться подальше от свечей, чтобы случайно не затушить пламя взмахами крыльев. Как всегда, выискивая нужную для подготовки книгу, в голове он уже набрасывал план будущей статьи. Пожалуй, было бы неплохо употребить в качестве вступления возвышенную цитату о возвращении Кристального Сердца, если сейчас повезёт с книгой...

Однако после этой идеи все его мысли о статье двигались в мозгу вяло и неохотно, словно продираясь сквозь густые заросли терновника. Тишина, нарушаемая приглушённо звучащими голосами пегасов за стенами библиотеки, бесчисленные переплёты книг, озарённые в полумраке зыбким и дрожащим светом горящих на столе свечей, тёплый воздух, полный запаха воска и книжных страниц — всё это теперь казалось каким-то отдалённым. Фезервейт не замечал, как снова начал уходить в собственные раздумия, не имевшие никакого отношения к порученной ему задаче, с которой он и пришёл сюда.
"Дурацкая обманчивая беспечность," — мысленно выругался он, пробегая глазами по очередной полке.
"Как мы можем зваться средствами массовой информации, если мы не информируем ни одного пони о действительно важных вещах?!" — кипел он изнутри, наконец зацепившись взглядом за вычурно разукрашенный завитками переплёт "Незабываемых дат Эквестрии" и срывая её с полки. Держать непривычно тяжёлую книгу в зубах оказалось нелегко — таких книг Фезервейт обычно старался избегать — и пегас поспешил опуститься, чтобы положить её на столик, около подсвечника.
"Тем, кто уже потерял родственников и друзей из-за этих исчезновений, не станет легче от празднования какого-то там юбилея," — подумал он со злостью, открывая нужную страницу, как и большинство в этой книге,давно пожелтевшую от времени.
"Что вообще можно написать об этом юбилее? Мы так многого о нём не знаем!" — даже попытка сосредоточиться на работе не помогла усмирить бушующий внутри пегаса гнев.
"Мы не знаем даже о самом банальном — о причинах возвращения Сомбры!"
И тут где-то внутри Фезервейта словно дёрнули струну. Впервые за всё это время он вдруг действительно задумался о чём-то, что заглушило даже его злобу на Брэйкин Ньюс. О чём-то, что теперь понемногу, искорка за искоркой, разжигало его привычное репортёрское любопытство.
"А ведь и вправду...этого мы не знаем...так ведь?"
Это было уже интереснее. Неразгаданные тайны всегда были для Фезервейта чем-то вроде скрытой одержимости — той завораживающей темой, изучению которой он мог отдавать часы свободного времени, даже зная, что в этом случае не обладает ни малейшим шансом получить ответы. Но стоит признать, что порой, как то ни странно, неизвестность даже притягивала его. Ведь те вопросы, на которые не способен ответить лично ты, будучи при этом журналистом — это одно...а те, над которыми с незапамятных времён бьётся вся Эквестрия — совсем другое. Книги, рассказывавшие об исторических загадках, раскрытие которых до сих пор не под силу никому, были, наверное, единственной литературой, которой Фезервейт был рад окружить себя при первой же возможности.

С радостью ухватившись за оживший в душе интерес, Фезервейт быстро пробежал глазами по тем строкам "Незабываемых дат Эквестрии", где говорилось о возрождении короля Сомбры.
"то, что едва не превратило нашу привычную жизнь в сущий ад...чудовищное событие, потрясшее всю Эквестрию...ужасающая опасность, обрушившаяся из ниоткуда на ни в чём не повинных пони империи..."
"Вот именно! Из ниоткуда!" — карие глаза Фезервейта заискрились золотом, отражая пламя свечей. Он чувствовал, как некое неистовое стремление всё быстрее растекается по его жилам. Это был именно тот заветный, трепетный восторг перед неизвестным, ради которого стоило жить.

Фезервейт и сам не заметил, как пролистал ещё несколько исторических книг на страницах о Сомбре. Нет, он не ошибся...причин возвращения короля не упомянул ни один из авторов. И почему-то пегас был абсолютно уверен, что ни в одной другой библиотеке ему тоже не отыскать этих покрытых мраком сведений из далёкого прошлого.
"Почему же ни один из опытных историков оказался бессилен дать ответ? И почему никто до сих пор не пытался найти его сам?"