Самая могущественная пони в Эквестрии

Королева Кантерлота

Вернувшись домой, она застала их за очередной попыткой вторжения. Ну почему они продолжают провоцировать её?

БАМС!

Ей не нравилось проделывать это с ними. Когда же они это поймут?

ХЛОП!

Неужели они хотят, чтобы она вела себя как чудовище? Она не хотела быть монстром.

ШМЯК!

Почему они не могут оставить её вещи в покое? Зачем им понадобилось обворовывать её? Неужели они не могут быть просто друзьями?

БУМС!

Последний из недавних незваных гостей был раздавлен копытом Кози Глоу. Она не знала, почему они продолжаю попытки утащить её имущество, да её и не заботили их причины. Всё, что имело значение, так это то, что их нужно было останавливать каждый раз, и только она могла это сделать.

Вокруг неё валялись останки маленьких жукоподобных существ. Теперь от них остались только обломки ног и слизь, а также обрывки ткани, которые когда-то служили их одеждой, а также несколько веток, которые они считали копьями. Это была даже не драка, а бойня. Слёзы навернулись на её глазах, когда она посмотрела на части пришельцев.

— Глупые жуки, неужели вам наплевать на семьи, которые вы оставили? Почему вы продолжаете делать это?

Они не ответили. Ей никто никогда не отвечал.

Пегаска отвернулась от разбитой скорлупы  вернулась к тому, что они пытались утащить. Она перешла через разбитые каменные плиты и посмотрела вниз. Натягивая на себя улыбку, она наклонилась и взяла его в копыта.

— Ты можешь поверить этим парням, Пинки? Я убиваю их каждый раз, когда они пытаются что-то у меня украсть, но при этом их приходит всё больше и больше. Почему они постоянно заставляют меня это делать?

Разбитый розовый камень с кьютимаркой Пинки не ответил. Не то, чтобы она ожидала этого. Как же ей хотелось знать, где находилась остальная часть этой статуи и как она выглядела — если это была статуя, ведь в её копытах оказался один случайный кусок, поэтому трудно было сказать наверняка.

— Пора вернуть тебя к остальным. Может быть, завтра я снова пойду искать другие части тебя, если, конечно, дождь не разойдётся. Я почти уверена, что сегодня ночью будет дождь. Пегасьи инстинкты говорят мне об этом.

Она подняла кусок и положила его в мешок, стараясь не порвать ткань зазубренными краями обломка. Её бедный мешок снова показывал признаки износа. Возможно, ей опять удастся стащить несколько ниток у этих глупых насекомых, чтобы попытаться починить его. Пегаске не хотелось, чтобы он порвался пока она его несёт. Набеги на эту мелочь за нитью всегда заканчивались плачевно, так как обычно это оборачивалось тем, что они пытались организовать массированные атаки против неё в течение нескольких дней. Они не расстраивались из-за смерти дураков, которые пришли и попытались стащить её друзей, но они попытаются устроить священный поход против неё, если она совершит набег на них за припасами. Едва ли справедливо, что ей приходится мириться с их маленькими экспедициями, но они так возмущались, когда она делала то же самое в отношении них, грязных маленьких насекомых.

С горы Кантерхорн подул холодный ветер, и пегаска слегка поёжилась. Она надеялась, что во время предстоящей бури не будет сильного ветра. Оставаться сухой и сохранять относительное тепло было достаточно легко, когда шёл дождь, но не задувал ветер. Это был сущий кошмар, пытаться поддерживать тепло, когда одновременно мокро и промозгло.

Кози в последний раз нервно оглядела старую разбитую улицу. Разрушенные фундаменты, заполненные кустами и другими зарослями, казались достаточно неподвижными, если не считать воздействия ветра. Пегаска никогда до этого не видела никого достаточно большого, чтобы он мог представлять для неё настоящую опасность, но первый раз всегда может быть для чего-угодно. Однако уже начинало темнеть, а ей не хотелось задерживаться в этом месте после захода солнца. Воображение рисовала ей угрозу, затаившуюся в тенях, и хотя она знала, что они являлись всего лишь плодом её фантазии, ей не нравилось их присутствие.

Сделав несколько сильных взмахов крыльями, она оказалась в воздухе, паря высоко над остатками Кантерлота — если это место ещё можно было так назвать. Куча камней, погребённых под растениями, и только несколько кирпичей в земле обозначали очертания зданий. Пегаска летела вдоль края горы, мимо разрушенных остатков былых крепостных стен замка. В конце этой разрушенной стены виднелись полые цилиндрические остатки того, что когда-то являлось башней, а теперь покоилось на боку, словно гниющее бревно на утёсе. Кози Глоу не знала, как той удалось уцелеть, но это была самая нетронутая часть замка. От сооружения сохранилось немного, но в внутри по большей части было сухо, и этим жукам потребовалась бы целая вечность, чтобы добраться до туда с целью что-либо украсть. Когда-то она хотела, чтобы Кантерлотский замок принадлежал ей. Что ж, теперь она этого добилась. — Замок стал ее, точнее то, что от него осталось.

Она приземлилась в зияющую круглую дыру, которая на деле была дном башни, и в последний раз расправила крылья, прежде чем уложить их по бокам.

— Луна! Я дома!

Короткая прогулка внутрь сооружения привела её к очагу и скудному запасу дров рядом с ним. Она положила мешок на пол, взяла два больших куска дерева и начала усиленно тереть их друг о друга. Разведя костёр, она бросила их в яму и стала подкладывать в неё веточки, а затем и маленькие кусочки дерева. Она заметила, что запасы дров подходят к концу; скоро ей снова придётся запасаться. По крайней мере, древесины она уж точно не упустит. Вечнодикий лес простирался к самому подножию горы, и леса было в достатке.

Поддерживая огонь, пегаска продолжила разговаривать с подругой.

— Знаешь, мне нужно придумать лучший способ держать этих жуков подальше отсюда, когда я уйду. Я пыталась говорить с ними, напугать их, переместить вас всех в более труднодоступное место, да даже просто убить их. Но они не сдаются. Я не понимаю, Луна. Неужели они не понимают, как вы все для меня дороги? Я пыталась быть милой, но это не работает с ними, тупыми насекомыми.

В башне было тихо. Её подруга никогда не отвечала ей.

Разведя хороший здоровый огонь, она позволила себе улыбнуться и посмотреть на лицо Луны, стоявшей неподалёку.

— Забудь о ворах; у меня много хороших новостей. Во-первых, сегодня я нашла новый сорт ягод. Я даже почти не сомневаюсь, что они не ядовиты, так как наблюдала, как некоторые птицы их едят. Так что у меня теперь есть кое-что на замену этим мерзким плодам с кустарника. И хоть на вкус они тоже довольно отвратительны, но, по крайней мере, это иной тип отвратительности. Немного разнообразия пойдёт мне на пользу, не так ли?

Луна не ответила, что опять же не стало удивлением. Та существовала только как половина лица статуи. Возможно, это была даже не принцесса ночи, но ей нравилось думать, что это именно она слушает её. По бокам от аликорна лежали груды предметов, любовно собранных со всех её вылазок. Всё предметы с нанесёнными на них кьютимарками, что ей удалось найти. Пегаска постоянно находила какой-то хлам и другие предметы, но вещи с кьютимарками имели уникальную ценность. Когда-то они были личными вещами для того или иного пони, и, увидев эти уникальные метки, она почувствовала себя немного ближе к этим пони. Это были её друзья, и ни один жук не украл бы их у неё, пока она ещё жива.

— Но это не самое лучшее! — взволнованно продолжала Кози. — В трёх днях пути отсюда я нашла кьютимарку пони — Грозовую тучу над луной. Тебе не знаком такой пони?

Ответа не последовало.

Кози покачала головой.

— Я не ожидала, что ты ответишь. Она изображена на разбитом кувшине, и находится у этих белок. Думаю, они поклоняются ему. Откуда здесь взяться таким разумным существам? Эти глупые животные готовы поклоняться кьютимарке намалёванной на куске глины, но относится к настоящей пони с реальной кьютимаркой как к монстру? Это совершенно несправедливо!

Снаружи уже темнело, и только быстрая вспышка света предупредила о последовавшем оглушительном раскате грома. Кози вздрогнула и нервно заскулила, но через мгновение глубоко вздохнула, когда поняла, что всё в порядке.

— Ну и дела, этот был совсем близко! Я скучаю по старым временам, когда метеорологи предупреждали пони об этом. — Она смотрела на падающий дождь и слушала, как тот стучит по камням разрушенной башни. — Я тоскую по многим вещам.

Она снова повернулась к Луне.

— Я знаю, о чём ты думаешь. Ты думаешь, Кози Глоу! Почему ты не спасаешь кьютимарку бедного пони от этих варварских белок? Ты ведь все время спасаешь Пинки. У тебя что, есть фавориты? В твоих словах есть смысл, но сперва выслушай меня. Эти белки кажутся умнее жуков, и хотя я ещё не поняла, как правильно общаться с ними, чтобы они все не разбегались в ужасе, я уверена, что это должно быть проще, чем иметь дело с насекомыми. Я имею в виду, что белки — млекопитающие, и я — млекопитающее. Для меня будет гораздо легче понять их язык, чем все эти щелчки и чириканья жуков. Они должны быть более понимающими, нежели насекомые, если я смогу заставить их не бояться меня. Я же не причинила им никакого вреда, так что от них не должно последовать злобы, верно? Разве не было бы здорово, если бы я могла подружиться с ними?

Ещё один удар молнии снаружи осветил её окружение, за которым последовал  очередной раскат грома. По крайней мере, дождь, казалось шёл прямо вниз, без какого-либо ветра. Её молитвы оказались услышанными.

— Не хочу принижать тебя и Пинки, но мне бы очень пригодился кто-то, кто может мне ответить, — продолжала она. — Я скучаю по хорошей беседе.

Она схватила обгоревшую палку и подошла к стене, чтобы добавить ещё одну отметину. Начертив её, она бросила палку и принялась считать чёрточки.

— Четыреста девять. Как же их много! — воскликнула она. — И это не считая тех случаев, когда я улетала на несколько дней в поисках кого-нибудь ещё. Реальное число может быть в два раза больше. Луна, тебе не кажется, что пора с этим покончить?

Она посмотрела на разбитое лицо и не увидела в нём никаких изменений. Она опустила голову и снова повернулась к ливню за окном.

— Послушайте... Я знаю, что облажалась. Я пыталась захватить Эквестрию, а вы, ребята, отправили меня в Тартар. Потом попыталась снова, и вы превратили меня в камень. Затем вы освободили меня, чтобы дать мне шанс, а я его упустила и снова превратилась в камень. Мы повторяли эту песню и танец по меньше мере дюжину раз. Я знаю, что после всего этого мне будет трудно поверить, но отныне я буду вести себя хорошо. Просто скажи мне, что всё это дурной сон, который ты использовала, чтобы преподать мне урок. Я больше не хочу быть здесь. Луна, ты меня слышишь?

Снова послышались раскаты грома и молнии, теперь уже вдалеке. Похоже, буря уже прошла мимо, хотя дождь по-прежнему лил вовсю. Она подошла к выходу, чтобы лечь и посмотреть, как поток воды падает на скалу внизу.

— Интересно, что случилось с Тиреком и Кризалис? Я помню тот день, когда проснулась, а здоровяка рядом уже не было. Вы, ребята, никогда не рассказывали мне, как он исправился и как распорядился своей свободой. Какое-то время мы с Кризалис оставались одни, а потом, последние два раза была только я. Разве это не печально? Пожиратель магии и королева жуков исправились, но не я? Что-то не так со мной, глубоко внутри? Поэтому я сейчас здесь?

Дождевая вода собиралась вместе и образовывала маленькие ручейки, стекающие с утёса, и она смотрела за ней. Сколько частей Кантерлота было размыто этими дождями, прежде чем она наконец очнулась? Сколько эпох она провела в качестве статуи, прежде чем сила магии в конце концов исчезла? Почему она не могла просто исправиться в одном из своих многочисленных шансов?

Она опустила голову на передние копыта и заплакала.

— Мне так жаль! Пожалуйста... сделайте так, чтобы всё это закончилось! На этот раз я готова стать настоящим другом!

Ни ответа, ни эха не последовало — только отдалённые раскаты грома и стук дождя о гору. Кози Глоу продолжала оглядывать своё королевство, коим теперь безраздельно владела как самая могущественная пони в Эквестрии.