Перевоспитать или обезвредить?

Принцесса Селестия задумчиво прошлась из одного конца своего кабинета в другой. Неожиданный гость из параллельного мира несколько вывел аликорну из равновесия своими рассказами о балансе и гармонии. До этой встречи кобылке и в страшном сне не могло присниться, что кто-то додумается нести мир и процветание путём насилия и геноцида!

Однако, Танос, вот, додумался… И что теперь с ним делать — аликорна совершенно не представляла. С одной стороны, самым безопасным, пожалуй, было бы запечатать «титана», как он сам себя называл, в камень. Но Элементы Гармонии, способные на это, теперь находились на попечении шести довольно юных кобылок, и Селестия опасалась, что её просьба покажется пони слишком уж жестокой. В самом деле, ведь в Эквестрии Танос ничего особо страшного не натворил. Правда, почти всё время он провёл в магическом барьере, а навредить кому бы то ни было оттуда представлялось крайне сложной задачей…

С другой стороны, Элементы Гармонии срабатывают только в копытах достойных, а Элементы Гармонии того мира явно подчинялись Таносу. Значит ли это, что он тоже достоен?

Аликорна с досадой прикрыла глаза и встряхнула крыльями, пытаясь понять, что же делать. От мыслей её отвлёк еле слышный скрип двери. Когда Селестия обернулась — на пороге уже стояла принцесса Луна.

— Ты и сегодня не спишь, — нахмурилась кобылка. — Это всё из-за того странного жеребца?

Селестия не стала отпираться и просто кивнула.

— При других обстоятельствах, я была бы этому рада, — вздохнула Луна. — Но что-то мне подсказывает, что твой интерес не связан с возможностью совместного свидания или чего-то подобного.

Ночная аликорна осторожно улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку, но под укоризненным взглядом сестры вновь стала серьёзной.

— Согласна, над шутками мне ещё стоит поработать… Извини…

Селестия только молчаливо махнула крылом — «проехали» — устало проковыляла к огромному книжному шкафу, открыла потайной сейф и достала оттуда тортик, щедро посыпанный шоколадной стружкой.

— Будешь?

— После полуночи не ем, — мотнула головой Луна, телекинезом придвигая к себе стул. — Ты всё ещё размышляешь, не лучше ли обезвредить его сейчас, верно?

Снова кивок и недолгое молчание.

— А что говорит твой более чем тысячелетний опыт? Этого пони можно перевоспитать?

— Неопределённый результат, — подхватив вилку, Селестия задумчиво отправила в рот кусочек торта и отвернулась к окну.

— Тогда, может, пусть хранительницы скажут своё мнение? — задумчиво склонила голову набок ночная принцесса.

— Скажу как есть, ваше-ство. — Принцесса Селестия мимолётно отметила сильное волнение кобылки, из-за чего титулование получилось несколько… фамильярным. — Этот пони очень странный, и я совсем не одобряю то, о чём он там толкует, но… — Эпплджек сняла шляпу и прижала её к груди. — Как Элемент Честности, могу вас заверить, что этот пони говорит ровно то, что и думает, — кобылка подняла голову и смело взглянула на аликорну, восседающую на троне.

— Так ты говоришь, что он способен на искренность? Или что он верит в ту правду, о которой говорит?

— Эм-м-м-м… Всё вместе, пожалуй, мда-а-а-а… — неуверенно запряла ушами кобылка.

Когда Элемент Радости вошла в тронный зал — Селестия даже не сразу её узнала: кобылка словно выцвела, став какой-то блёклой и серой. Даже её грива и хвост, завитые кудряшками, неподвластными ни одной расчёске, теперь висели абсолютно прямыми прядями. Пинки Пай приближалась к трону медленно, печально вздыхая. Голова её при этом была опущена так низко, что грива практически подметала каменные плиты.

— Как всё прошло? — осторожно начала аликорна, когда пони уселась у подножия лестницы.

— Он лопнул мой шарик и запустил в меня приветственным тортом, который я испекла по случаю сегодняшней встречи.

— Ты… передала ему торт?.. И шарик?.. — у Селестии нервно дёрнулось ухо от осознания, что сквозь барьер, который она считала надёжным, с лёгкостью проникла земнопони, мягко говоря, весьма далёкая от магических наук.

— Я думала, у нас будет вечеринка, — вздохнула кобылка, — и мы повеселимся. Но оказалось, что он совсем-совсем не понимает шуток… Даже над самым простым — кожурой от банана — он не смеялся, а только спросил, как можно быть такой невнимательной и неряшливой, чтобы подскользнуться на собственнокопытно брошенной… Но ведь в этом-то и вся суть! — захныкала земнопони. — А у меня ничего не вышло… Даже безотказная подушка-пердушка не сработала, поскольку за всё время нашего разговора он так и не сдвинулся с места, продолжая стоять, — Пинки Пай смахнула слезинку и сгорбилась ещё сильнее.

У Селестии комок подступил к горлу.

— Не расстраивайся, моя маленькая пони. Просто не всем дано понимать юмор так же хорошо, как тебе.

Аликорна встала со своего места и почти уже сделала шаг, намереваясь спуститься с лестницы и успокоить кобылку, но та вдруг сама неожиданно подпрыгнула на месте, вновь обретая привычные краски и непослушную кудрявую гриву.

— Оки-доки-локи! — взвизгнула Элемент Радости, приплясывая на месте. — Вызов принят! Я докажу этому скучняше, что юмор может быть по-настоящему весёлой и приятной штукой. Ещё один раунд! — и, помахав копытом на прощание, кобылка опрометью унеслась за дверь.

Несколько озадаченная Селестия уселась обратно, и по тронному залу громко разнёсся звук, которому совсем не подобает исходить от принцесс.

— Безотказная подушка-пердушка, — с улыбкой покачала головой аликорна, телекинезом вытаскивая из-под седалища означенный предмет. — И когда только успела?

— Не волнуйся, Флаттершай, мы ведь просто беседуем, верно? — принцесса тепло улыбнулась мнущейся и глядящей в пол пегаске. Та неуверенно кивнула. — Вот так, а теперь расскажи мне, пожалуйста, способен ли, на твой взгляд, этот жеребец на добро.

— Не уверена, что я могу дать верный ответ, Ваше Высочество.

Селестии пришлось очень чутко вслушиваться в лепет робкой кобылки.

— Моя маленькая пони, я и не собиралась возлагать на тебя столь сложную задачу. Мне лишь хотелось бы узнать, есть ли в его сердце место для сочувствия и добрых дел, а выводы я сделаю потом.

— Ну, эм… он определённо не захотел помогать Энджелу достать капустных листьев… и мне… в разучивании стихотворения… Он обсмеял наше с птицами выступление, что мы готовили к завершающей части концерта Сапфир… И… ещё… сказал, что незачем держать в доме животных, ведь они… должны выживать сами…

Чем больше пегаска говорила, тем сильнее мысленно хмурилась аликорна, ведь выходило, что титан совершенно не желал беспокоиться о ком бы то ни было.

— Но он кое-что сказал в конце, — осторожно обронила Флаттершай, завершая свой импровизированный доклад. — Он сказал, что очень скучает по своей дочери, Гаморре. И отдал бы очень многое, чтобы её вернуть.

Селестия недоверчиво уставилась на кобылку, последней фразой умудрившуюся вновь уравнять чаши весов.

— Спасибо, можешь идти.

— Уж не знаю, что у этого мордастого на уме, но даже я готова признать, что в верности он хорош, — хлопнула себя по копыту голубая пегаска с радужной гривой.

— Он был верен своим друзьям? — выгнула бровь аликорна.

— Нет, друзей у него не было, насколько я поняла.

— Тогда, может, хобби?

— Тоже нет, — покачала головой пегаска. — Он же гонялся за камнями по всей вселенной — тут не до хобби.

— Любимая еда?

— Неа.

— Распорядок дня?

— Возможно, но об этом я не спрашивала, если честно, — хихикнула кобылка.

— Он верен традициям?

— В каком-то смысле, — протянула пегаска.

— Но что же тогда?

— Он верен своим убеждениям, — припечатала Рейнбоу Дэш.

— Сказать по-правде, Ваше Высочество, я несколько растеряна, — с поклоном начала Рарити. — У этого пони весьма… специфичное отношение к щедрости. Нельзя не отметить, что его подход вопиюще неуважителен по отношению к принципам, на которых стоит Эквестрия… но, в то же время, я увидела и готовность пожертвовать собственными интересами ради блага других, а это имеет прямое отношение к щедрости, преломлённой сквозь призму жертвенности.

Принцесса Селестия с удивлением воззрилась на единорожку. До этого аликорне как-то не приходило в голову, что титан и правда многим пожертвовал ради блага остальных. В его понимании, конечно, но всё же…

— Выходит, он способен на щедрость?

— Безусловно, Ваше Высочество, — поспешно заверила кобылка. — Но, к сожалению, это благородное качество искажено в его понимании почти до неузнаваемости.

Принцесса мысленно сделала фейсхуф, запоздало осознавая, что опрос уже пятой по счёту пони так и не привёл к каким-то конкретным выводам.

— Я не уверена, что земнопони можно научить магии… — замялась перед наставницей Твайлайт, украдкой пытаясь разглядеть на мордочке той хоть какие-то эмоции. — Разве что… Не знаю… Я… Я могу попробовать научить его зельеварению… Это, конечно, не магия в привычном понимании, но… но магию дружбы я пока объяснить ему не в силах, ведь… мой опыт и всё то, что я вычитала из книг, показывают, что для достижения в этом деле хоть каких-то заметных успехов необходима практика, а… с этим сложно, если ты заключен в магический пузырь, — нервно хихикнула единорожка.

— И что, как всё прошло? — осторожно поинтересовалась принцесса Луна, недоверчиво глядя на то, как сестра расправилась с уже третьим тортиком подряд и, кажется, сама того даже не заметила, слишком сильно погрузившись в размышления.

Селестия замерла, так и не поднеся вилку с лакомством ко рту. На несколько секунд за столом воцарилась тишина.

— Неопределённый результат, — наконец, пробормотала аликорна, после чего, уже без всякого стеснения, проделала фейсхуф.